Back In The U.S.S.R.
Заявление Михаила Делягина о том, что
ипотека превратилась в «тикающую бомбу», и параллельные инициативы депутатов по внедрению долгосрочной наследуемой аренды — это не просто дискуссия, а признание
краха неолиберальной модели жилищной политики в России.
Суть критики Делягина бьет точно в цель:
текущая модель ипотечного кредитования в России обслуживает исключительно интересы монополистов — застройщиков и банков.
Когда срок выплаты кредита
начинает превышать среднюю продолжительность активной трудовой деятельности, а ежемесячный платеж становится сопоставим с бюджетом на выживание, ипотека перестает быть «инструментом развития». Она
становится инструментом изъятия будущего у населения.
Банкиры,
рисующие графики погашения на 30–40 лет, игнорируют простую истину — человек не вечен, а экономическая стабильность в России — категория крайне зыбкая.
Накапливая колоссальный объем долгов, домохозяйства становятся заложниками системы, что неизбежно ведет к росту «социально-политического напряжения», о котором предупреждает депутат.
Признание
тупика ипотеки вынуждает власть делать резкий
разворот в сторону практик, которые еще вчера казались безнадежно устаревшими.
Инициатива Владимира Кошелева о «долгосрочной наследуемой аренде» —
попытка реанимировать советскую модель распределения жилья, только под соусом рыночных механизмов.
Предложение
обязать девелоперов передавать 5% новостроек государству для программы социальной аренды — ни что иное, как мягкая форма государственного принуждения, близкая к плановой экономике. Фактически, рынок жилья признается
неспособным обеспечить доступность квадратных метров для тех, кто не готов «продать душу» банку на полвека.
Однако переход от «ипотечного рабства» к «социальной аренде» несет в себе новые, не менее опасные риски:
Распределение льготного жилья (по ставке ниже рыночной) неизбежно создаст очередь. А где очередь, там и
возможности для злоупотреблений, кумовства и коррупции, которые мы помним по советскому опыту.
Перекладывание расходов на субсидирование аренды на плечи региональных бюджетов выглядит как попытка залатать дыры в экономике с помощью листиков.
У муниципалитетов часто нет средств даже на текущее благоустройство, не говоря уже о долгосрочном поддержании жилищного фонда.
Инициативы выглядят как «скорая помощь», призванная сбить
градус недовольства, пока рынок недвижимости медленно сползает в стагнацию из-за заградительных ставок по ипотеке.
Возврат к элементам социальной аренды — это
признание провала рыночной модели. Государство пытается вернуть себе роль основного регулятора, осознав, что «невидимая рука рынка»
в условиях экстремально высоких ставок способна только удавить платежеспособный спрос.
Остается
лишь один вопрос: станет ли это новой, взвешенной жилищной стратегией, или же очередным экспериментом по попытке скрестить плановый «госплан» с коммерческой застройкой, который лишь
запутает правила игры для всех участников.
Дело семейное. Ипотека