В доказательство приведём пример уже текущего года. В МЭИ, не дожидаясь окончания приёма заявлений, объявили, что вуз гарантирует поступающим с суммой конкурсных баллов 230 и более бесплатное обучение по одной из 39 образовательных программ (в области тепло- и электроэнергетики, энергетического машиностроения, радиотехники и электроники). При этом проходные баллы в МЭИ в прошлом году варьировались в диапазоне 210-250. С учётом того, что средние показатели ЕГЭ по физике и математике выросли нынче в сумме на 9, соответственно увеличатся и проходные пороги в МЭИ. Таким образом, вуз зачислит немало «лишних» абитуриентов, за которых ему придётся платить. Правда, деньги он будет вносить самому себе, а это значит, что «ценник» в итоге будет совсем не такой, как для обычных платников.

Затраты вуза на обучение дополнительных студентов в первом семестре примерно равны нулю, если их не очень много, и для них не приходится открывать новые группы. (Дальше — сложнее: руководство курсовыми, дипломными, практиками и проч идёт в зачёт преподавателям, то есть требует денег. Но это всё равно не те суммы, что вносят платники.)
Грамотные студенты, обучающиеся по контракту, временами недоумевают, за что с них берут сотни тысяч, поскольку не видят в учебном процессе никаких персональных расходов на свой счёт.

Так что зачислить лишних — не проблема, если от них вовремя избавиться. Что неизбежно, ибо такие студенты — затратный балласт, не приносящий дохода (а вузы уже давно стали бизнес-предприятиями).
Сделать это при современных базовых знаниях первокурсников просто: достаточно слегка усилить критерии текущей и семестровой аттестации, и к концу первого полугодия все лишние будут отчислены.

Таким образом, поступить в МЭИ в этом году будет сравнительно легко, но для всех принятых первый семестр станет (если разобраться по сути) дополнительным вступительным испытанием, по итогам которого число студентов доведут до нормы. В результате МЭИ получит:
1) повышение качества набора;
2) рост баллов ЕГЭ зачисленных на бюджет (за счёт расширения приёма).

А вот будущим студентам МЭИ предстоит гарантированная борьба за существование. Чего нет в других вузах, где каждого студента берегут, поскольку с ним уже связано финансирование.

Заметим, что гарантии зачисления, которые практикуются (прежде всего) в столичных вузах, противоречат образовательной политике власти, направленной на обучение выпускников из регионов «у себя дома» (для этого уже много лет не меняют издевательскую систему приёма, хотя исправить её можно элементарно). Но схемы типа ВШЭ, МИФИ и СПбПУ в этом плане погоды не делают.

А вот подход МЭИ ощутимо помогает провинциалам перебраться в столицу. Возможно, его скоро запретят, если не перевесит интерес Министерства обороны, которое при тиражировании такой схемы получит заметную прибавку контингента к весеннему призыву.

Абитуриентам-2026 стоит обратить на это внимание.

Приёмная кампания в разгаре, и сейчас подходящее время обсудить систему гарантированного зачисления, которую практикуют во многих ведущих вузах.

Абитуриентам-2026 скоро предстоит решать нерешаемый вопрос: в какой университет подавать согласие на зачисление. По действующим правилам можно заявиться кандидатом на зачисление в пять вузов (через госуслуги, не сходя с дивана), и «эксперты» рекомендуют так и делать «для повышения шансов». В итоге конкурсные списки заполняет масса «мертвых душ», записавшихся туда просто потому, что «так можно». Определить по этим спискам шансы на поступление подавляющее большинство претендентов не может в принципе. И рисковать здесь опасно: цена ошибки в подаче согласия — непоступление никуда, то есть для девушек — «потеря года», а для юношей — повестка и призыв.

Поэтому многие предпочитают выбирать университет попроще, чтобы надёжно попасть в студенты.

Понятно, что «отстойные» вузы такая ситуация радует.
А вот топовые университеты — никак нет, ибо они теряют абитуриентов с приличными результатами ЕГЭ (напомним, что баллы поступивших — это важный показатель рейтинга, который в итоге конвертируется в финансы). И для противодействия издевательским правилам приёма придумали контрмеру: гарантированное зачисление при наличии определённой суммы конкурсных баллов.

Абитуриент, подавший согласие на зачисление с «опцией гарантии», будет принят, даже если его результат окажется ниже минимального проходного балла. В таком случае его зачислят на платной основе, но «платить за него обязуется сам вуз».

Посмотрим на примерах, как это работает на практике.

Высшая школа экономики (ВШЭ). Там такая система действует много лет и называется «зелёная волна». Её пороговые баллы устанавливают в конце подачи документов. На текущий год их ещё нет, а в прошлом году они были такими:

бизнес-информатика — 300;
иностранные языки и межкультурная коммуникация — 305;
клеточная и молекулярная биотехнология — 295;
прикладная математика и информатика — 305;
программная инженерия — 300
и т. д.

Этими цифрами приёмная комиссия ВШЭ сообщала своим абитуриентам, что для поступления, например, на «прикладную математику и информатику» им точно хватит 305 баллов (по трём ЕГЭ!). И такой немыслимый для обычных выпускников порог работает, кого-то успокаивает и помогает сделать «правильный выбор» в подаче согласия. Заметим, что у конкурентов (в МИФИ) проходной балл на ту же специальность в прошлом году был равен как раз 305.

А это значит, что три раза по 100 на ЕГЭ (и даже пять раз по 100 — в текущем году было и такое) не достаточно для поступления в топовый вуз. Нужны дополнительные баллы, которые дают за значок ГТО, волонтёрскую книжку и т. п. Всё это хорошо известно абитуриентам с высокими запросами, поэтому они всеми силами стараются поступать через олимпиады, где ГТО, волонтёрство и баллы по русскому не имеют значения. У «приличной публики» ЕГЭ точно не в почёте.

И как много тратит ВШЭ своих средств на обучение принятых по «зелёной волне» (кто не попал на официальный бюджет)? При таких высоких порогах — практически ноль: минимальные проходные баллы почти всегда ниже. Но свою функцию — привлечение абитуриентов — эта «волна» в какой-то мере выполняет. Правда, конкуренты тоже не отстают: в МИФИ, например, действует похожая система под названием «временный студенческий билет».

Аналогичные гарантии начали внедрять и вузы рангом пониже. Так в СПбПУ Петра Великого в прошлом году была запущена программа «петровская волна». Ниже приведены её пороговые значения по некоторым специальностям с указанием итоговых проходных баллов на бюджет (за 2025 год):

управление в технических системах — 278, проходной — 244;
машиностроение — 275 и 227;
материаловедение и технологии материалов — 265 и 210;
строительство — 290 и 244.

При такой разнице в баллах «петровской волны» и реальных проходных, эта акция едва ли дала заметный эффект в привлечении абитуриентов. Но уж точно не привела ни к каким дополнительным тратам. Чего, похоже, в СПбПУ сильно боялись.
А напрасно.

На местах встречаются любопытные факты. Как указано на приведённом слайде, волонтёры Карелии за полгода совершили 2218 добрых дел. Да ещё с разбивкой по категориям: 166 «дел» в образовании, 38 — «интеллектуальная помощь», 9 — наука и т. п.


Волонтёры РФ — не «движение первых», у них нет единого устава, девиза и общих кричалок. При этом на их сетевых ресурсах есть много правильных слов:

«Творить добро и делать мир лучше!»
«Помогать безвозмездно, добровольно, по велению сердца».
«Помощь сегодня — жизнь завтра».
«Делай добро и не считай».

И тут — на тебе, считают!

Любопытно, число «добрых дел» в Карелии определяли по собственной методике, или уже и федеральная разработана?
Вопрос актуальный, поскольку «волонтёрство» поощряется дополнительными (к ЕГЭ) баллами при поступлении в вуз. А значит, в этой сфере «безвозмездной добровольной помощи по велению сердца» возможна коррупция, для борьбы с которой необходимы инструменты «объективной и независимой» оценки.

И тут «число добрых дел» весьма кстати. Сделал добро 50 раз (например) – получишь свои желанные баллы для поступления. Всё чётко и ясно, как на ЕГЭ. Каждого волонтёра можно «измерить и оценить».

А пишем мы это к тому, что нынешние «руководители» горазды испоганить всё, к чему ни прикоснутся.

6 июля в ведущих СМИ прошла удивительная новость:

Санкт-Петербург стал лидером по числу стобалльников ЕГЭ — там их 914. На втором месте Московская область — 836. Далее Татарстан — 459 и Краснодарский край — 416. 

Эта информация удивительна тем, что в списке нет Москвы. Из чего как бы следует, что столица по числу стобалльников уступила даже Краснодарскому краю.
Разумеется, это не так. По сравнению с прошлым учебным годом число высших результатов на ЕГЭ среди москвичей выросло вдвое — до 3175. То есть столица обходит всех перечисленных выше «лидеров» вместе взятых.

Почему же такая заведомая дезинформация заполнила первые полосы?
С журналистов спрос небольшой: им дали — они понесли. Но ту же новость (без комментариев) привели также «образовательные блогеры», которым по профилю работы положено «знать предмет». Стало быть, привлекли всех, кого можно было.

Избиратель, листая ленту в многочасовых очередях за бензином, на эту «статистику» потратит доли минуты. И в подсознании у него останется, что в лидерах на ЕГЭ — Питер, который обошёл Москву (там Московская область, но какая разница при беглом прочтении). А Питер — это куда как пристойнее для российского электората. Ибо столица слишком демонстративно торчит над Россией по всем показателям. Возможно, таким нехитрым приёмом её решили слегка опустить в глазах масс.

Однако, «врать нельзя», и на ошибку это никак не похоже.
К тому же у обсуждаемого трюка в плане агитации двойное дно. Его вполне можно трактовать так, что Москву уже вывели из состава РФ, и она стала самостоятельным государством со своей персональной статистикой.

В условиях, когда мерилом успеха является бабло, попытки возродить октябрят, пионеров и комсомольцев могут дать лишь жалкую пародию на эти структуры времён последних лет СССР. Ведь ДП — это и есть такая попытка в самом чистом виде. Молодёжь не рвётся в активные двиперы, поскольку прежних лифтов сегодня нет (разве что из лакея в приказчики). Из современного «комсомола» в ходорковские или матвиенки-кириенки не прыгнешь, там все места заняты. И если кто из «кухаркиных детей» этого ещё не понял, то поймёт очень быстро. Так что ДП не годится даже для селекции активных карьеристов.

Власть ищет формулы, которые (как им кажется) «зайдут» миллениалам и зумерам: в «национальный код» на первое место вписали «справедливость»!

В таких делах надо начинать с себя. Но у «хозяев жизни» ежедневно нарастают миллиарды, а у народа — бесправие и безысходность будущего.
Вдохновить на трудовые (и иные) подвиги во имя завоеваний олигархата невозможно в принципе. Верхи никак не могут осознать, что мобилизационной опции в виде «правильного комсомола» (по Бастрыкину) у них нет и быть не может.

Для великих дел нужны великие цели, которые уже слишком явно несовместимы с реальностью современной РФ.

О «Движении первых» (ДП) и его активистах — двиперах — мы писали не раз. В том смысле, что рождённый ползать летать не сможет.

И вот не так давно на Петербургском юридическом форуме глава СК Бастрыкин выдал «ту же базу»:

«Движение первых — есть такое? И куда они, первые, идут? Где они? Что о них слышно? Что видно?
Как-то не внушает доверия та работа, которую они нам презентуют. Всё как-то больше: Вот, мы создаём методички, ведём планирование...
А Росмолодежь вообще меня удивила:
— Вы чем занимаетесь-то, брат?
— А мы, — говорит, — получаем гранты и проводим конференции на эти гранты.
— А что ещё делаете?
— А ничего не делаем.
Зачем делать, когда можно просто гранты положить, распихать по карманам и ждать следующего гранта?»

Обсуждать (и осуждать) «распилы» и коррупцию – теперь дело привычное, но Бастрыкин как бы замахнулся на «святое» – государственную молодёжную политику, направленную (по официальной версии) на «воспитание патриотов». На его критику не последовало опровержений, и глава СК по-прежнему на своём посту. Что означает молчаливое признание неэффективности (мягко говоря) указанных структур.

Кое-кто пытался даже усмотреть в выступлении Бастрыкина намёк на перестройку всей работы с молодёжью, тем более, что главный следователь прямо заявил о необходимости возродить октябрят, пионерию и комсомол на принципах советской эпохи.

Его предложение зал принял аплодисментами (ещё бы, ведь «мы должны взять из СССР всё лучшее» – таков нынче лозунг дня).

Но комсомол — он был сильно разный, о каком идёт речь?

В дни его становления, когда шла кровавая борьба за будущее страны, комсомольский билет «давал право» быть на её острие и первым погибнуть.
В годы индустриализации комсомольцы строили Магнитку и Днепрогэс (которые сейчас по разные стороны фронта).
Потом пришла война, победа ценой миллионов жертв и восстановление страны в тяжелейших условиях.

В те времена членство в комсомоле налагало обязанности и не давало привилегий. Молодые люди, как правило, шли в его ряды, присягая своей стране (лучшей в мире) и её светлому будущему, в которое верили безусловно.

В шестидесятые ВЛКСМ ещё имел какое-то позитивное лицо. А на излёте СССР это было уже нечто. Комсомол охватил почти всю молодёжь, для подавляющего большинства которой членство в нём было пустой обузой (взносы платить). За исключением структур «комсомольского актива», которые постепенно превращались в сборища индивидов совсем не коммунистических взглядов. Они сыграли значимую роль в разрушении страны во время перестройки (их «комсомол» стал «коммерческим союзом молодёжи»). Оттуда вышли многие знаковые фигуры — от олигарха Ходорковского (включён в список иноагентов и террористов-экстремистов) до чеченского террориста Радуева. Представители этой категории были и есть среди фашиствующих русофобов прежних союзных республик: Фарион и Турчинов (Украина), Сависаар  (Эстония) и др.
Бывших комсомольских активистов легко найти и в высших эшелонах власти РФ.

Почему так — не вопрос. В позднем СССР риторика оставалась прежней, но верхи, а за ними и народ, всё больше начинали жить «для пуза».
С трибун продолжали вещать «о высоких целях», о них пели песни, снимали кино. И были ребята, которые вдохновлялись и шли в комсомол, чтобы творить и вершить. Таких «комсомольские вожаки» свысока поощряли, но сразу садились им на шею и начинали погонять. На этом энтузиазм идеалистов, как правило, заканчивался.

И в активе оставались лишь те, кто был нацелен на карьеру. В условиях СССР такой «лифт» был реален. Тогдашняя «элита» ещё не закостенела и не умела без сбоев передавать места по наследству.
Мешала идеология. Её и снесли вместе со страной.

Важное замечание: среди тех, кто боролся за социализм и сохранение Союза (с полной самоотдачей, там были и павшие), не отмечены комсомольские активисты. А в противоположном лагере они блистали «на всех этажах».

Основной период ЕГЭ-2026 завершён. Его полную статистику мы никогда не узнаем (это «гостайна»), но число стобалльников в прежние года, как правило, сообщали. А нынче по физике и профильной математике этой информации в целом по стране до сих пор нет.

И не потому, что там провал.
Все, кто в теме, отлично знают, что ровно наоборот. На местах стобалльными результатами по этим предметам поспешили похвастаться. В Питере, например, ЕГЭ по математике на 100 баллов сдали 300 человек, что в шесть (!) раз больше прошлогоднего. Близкий рост и в других регионах.
По физике — аналогичная картина. Более того, в «товарном количестве» появились выпускники, набравший 200 по этим двум ЕГЭ. В том числе в регионах, не блещущих образованием, где таких отродясь не было.

Тут бы и заявить Кравцову с Музаевым о великих победах. Ведь было поручение гаранта и постановление правительства о повышении качества преподавания математики и естественных наук. Прошёл всего год, и вот блестящий результат!

Но молчат.
А почему?
Потому, что электорату такие новости сейчас «по барабану», у него хватает других проблем. А если кого и заинтересует взрывной рост «успешности» на ЕГЭ по ключевым дисциплинам, то причину такого роста он узнает сразу, ибо она известна всем, кто был связан с прошедшими экзаменами: это небывалая простота шаблонных заданий наряду с другими рукотворными факторами, о которых сказано здесь — @zvobrazovanie1478 .
Очередная манипуляция, словом. В числе многих, которые уже изрядно надоели.
Похоже, наверху осознали, что от подобных «потрясающих новостей» одни убытки.


Но «чемпионов ЕГЭ» на местах активно поздравляют. Ведь если 200 по двум основным предметам, то открыты двери всех профильных вузов, не так ли?
Однако есть закавыка: высших результатов стало много, а вот желанных «дверей» не прибавилось.

Возьмём, к примеру, МФТИ. Это ведущий физико-технический вуз, который в топе:
по среднему баллу ЕГЭ,
по запросу выпускников на размер заработной платы (в среднем 320 т.р. в месяц),
по стоимости платного обучения на инженерных специальностях (более 1 млн в год),
а также МФТИ в неофициальных лидерах по отъезду выпускников за рубеж.
В текущем году ректор физтеха Ливанов сократил возможность поступления в этот вуз без экзаменов по итогам олимпиад: статус БВИ стал доступен только победителям, призёров исключили. По мнению ректора, 50% бюджетных мест надо заполнять по ЕГЭ.
Так вот, на все доступные по общему конкурсу (по ЕГЭ) места самых престижных направлений физтеха вполне хватит тех самых 200-балльников по физике и математике образца текущего года. При этом по русскому (это третий обязательный экзамен) у них, как правило, не 100 баллов. То есть реальный конкурс на эти направления будет идти по русскому языку — самому бессмысленному из всех ЕГЭ (см. ссылку выше). Подчеркнём, что речь идёт о приёме на физико-технические специальности.

В дополнение важно отметить, что нынешние 200 «физмат баллов» (или около того) получили не только способные ребята, в деталях усвоившие оба предмета, но и просто хорошо натасканные репетиторами. И эти натасканные зачастую более успешны в ЕГЭ по РЯ (в силу специфики экзамена). В итоге их и зачислят.

Таким образом, Ливанова ожидает сюрприз. Резкий рост результатов ЕГЭ, достигнутый за счёт простоты и шаблонности заданий, приведёт в вуз немало студентов, которых придётся отчислить ещё до первой сессии, поскольку они не потянут физтеховскую программу по базовым дисциплинам — математике и физике. А достойные абитуриенты рискуют остаться за бортом.
В такой ситуации у физтеха одно спасение: использовать их знаменитое (в прошлом) собеседование как реальный экзаменационный фильтр.

Сказанное выше касается всех инженерных вузов, где есть реальный конкурс. Только у других вузов (в отличие от МФТИ) аналогичного вступительного собеседования (с правом указать на дверь) нет.

В старших классах у детей появляется конкретная цель (у многих — впервые за всё время обучения в школе) – подготовка к избранным ЕГЭ (заметим, что если не будет желания поступить в вуз — о чём говорил Фальков — то не будет необходимости сдавать эти экзамены, то есть «вольный режим» 1 — 9 классов продлится до 11-го ). Тут бы и приступить, наконец, к самостоятельной работе. Но навыков нет, время поджимает, и обращаются к нянькам: репетиторам и подготовительным курсам. А те «ведут за ручку» к каким-то итоговым баллам.

В результате выпускник попадает в некий вуз в соответствии с достигнутыми показателями ЕГЭ. И начинается то самое «бессмысленное высшее».

Но загляните в студенческую группу первого курса. Там совсем не та атмосфера, что в восьмом или десятом классе обычной школы. Студенты учатся всерьёз, им приходится осваивать азы самостоятельной работы. Со скрипом, перенапряжением, часто по устаревшим программам, которые потом, после выпуска и обретения опыта работы кому-то покажутся абсолютно ненужными. Но именно здесь, на первых «парах» и сессиях, формируется способность к самообразованию, чего зачастую не даёт современная школа. А сессия — это много зачётов и устных экзаменов подряд. Предложи такое на выпуске из школы, мамаши закудахтают:
ужас-ужас, вы ненавидите детей, им же ЕГЭ сдавать.
А ЕГЭ как раз для того, чтобы поступить в университет, где каждые полгода этот самый ужас, дающий на выходе отмеченный выше результат: умение учиться. И он достигается (разумеется, в разной степени) в любом вузе на любой специальности.

Сегодня университеты РФ взяли на себя функцию школы: они поднимают на приемлемую высоту образовательный уровень молодёжи. Зачастую — с нуля. В этом состоит значимая социальная роль всех вузов и направлений подготовки (даже «самых бессмысленных»). Тотальное сокращение ВО при фактическом отсутствии среднего и основного общего образования опустит нас в дремучее невежество ещё ниже. Даже если вынести за скобки все внешние угрозы (что сегодня немыслимо), наступит время, в котором будет страшно жить: невежество отомстит всем.

Прежде, чем что-то ломать, надо осознать, что ломаем, и какие будут последствия. Но говорить об этом нынешним «управленцам» бесполезно.

В любом случае тезисы Фалькова — это не стратегия победы, а лишь технология доживания для действующей власти приватизаторов, которые прибрали к рукам национальное достояние великой страны и желают досидеть (до личного конца) в прежнем режиме, чтобы для них ничего не менялось.
А дальше хоть трава не расти, поскольку их детям это уже не интересно и не понадобится. В большинстве они не здесь. Ни в мыслях, ни по месту жительства.

А в заключение предвыборная новость в тему:
«ЕР потребовала разобраться с ограничениями при приёме в 10-е классы».
Лицемерию нет предела.

Стартовала приёмная кампания в вузы (которая пройдёт по прежним издевательским правилам — см. @zvobrazovanie1396 ), и буквально накануне министр Фальков заявил, что в РФ слишком много людей с высшим образованием:
«Сформированный десятилетиями спрос на высшее образование влечет туда практически любого выпускника школы... Это не есть хорошо, это не есть правильно... Нет необходимости такой в тотальном высшем образовании».

Ясно, что речь здесь не о выпускниках 9 класса, 65% которых «выбирают колледж» (по словам Кравцова, а по факту порядка 100 тыс из них вообще нигде не учатся). Фалькову не нравится, что 35%, которые попадают в 10 класс, стремятся в вузы, и 70% из них поступают туда. Вот это «не есть хорошо».

Меры борьбы с таким «нежелательным явлением» известны и давно в работе. Бюджетные места на «не приоритетные» направления сокращают уже много лет, а в этом году стали урезать и платный набор. Нет мест — не будет и «лишних» студентов. И Фальков, по сути, объявил, что эта работа будет ускорена и расширена. Разумеется, сокращение возможностей для обучения дома увеличит отток за рубеж. Но этот контингент власть не волнует. Его объявили шлаком: типа «такие нам не нужны», «чем больше уедет, тем здоровее будем».

Позиция Фалькова понятна. Верхам потребовались трудовые ресурсы и пушечное мясо. Отсечение молодёжи от высшего образования (ВО) сокращает срок её попадания в эти категории на четыре года минимум. Как уже отмечено, сей процесс идёт давно. Энтузиазма в народе он не вызывает.
И потому есть вопрос:
с какой стати министр стал говорить об этом открытым текстом НАКАНУНЕ ВЫБОРОВ?
Подобные демарши можно списать на чиновную тупость, но тут деликатная сфера, где обычно проколов не допускают.

На наш взгляд, Фальков начал отрабатывать «мобилизационную повестку», суть которой в следующем:
лайтовая жизнь закончилась, личные желания надо задвинуть подальше (в том числе и тягу к знаниям) и начать заботиться об интересах (нынешнего буржуйского) государства.
Подход этот найдёт понимание у заметной части электората. В частности, потому, что современное высшее образование во многом стало как бы бессмысленным, «пустой тратой времени». К тому же надо заметить, что число вузовских студентов на 10 тыс жителей в современной РФ более чем в два раза превышает максимальный аналогичный показатель в истории РСФСР, когда у нас была самодостаточная промышленность, образование и наука. Уже одно это замечание как бы доказывает бесспорность избыточности нынешнего ВО в РФ.

Казалось бы, вернуть советскую практику сам Бог велел. Но между «было» и «сейчас» есть важное различие. В СССР дети получали полноценное основное образование (8 классов), а в 80-е годы — и обязательное среднее, подтверждённое на государственных выпускных экзаменах.
Сегодня ни того ни другого, как правило, нет. После девятого класса многие дети имеют смутное представление о «пройденных» предметах. Их уровень подготовки впору сравнивать с итогами обучения в ЦПШ времён РИ («которую потеряли»), причём далеко не в пользу нынешней школы. Стало нормой, что современные выпускники совсем не умеют учиться самостоятельно. Это их главная беда и отличительный «результат работы» массовой школы РФ.

Как известно, аттестация после девятого класса упрощена до двух ОГЭ (в Москве, Питере и др пилотных регионах, остальные — на очереди), где надо одолеть простейший зачётный порог. Те, кто и этого не может (а таких немало) – заведомо «на нулях», поскольку не смогли усвоить даже простейший минимум, о котором всё известно заранее. Но им по закону дана возможность поступить в колледжи для обучения «востребованным профессиям».
И какое будет качество у этих кадров? Такие вопросы задавать не положено. «Колледж справится», ведь он «не чета школе», которая впустую проглотила 9 детских лет, не правда ли?

Но для абитуриентов обязателен ещё и русский язык. А там картина иная: три последних первичных балла (из 50 возможных) дают по три тестовых каждый. То есть недобор трёх баллов по русскому — это минус 9.
И вот вам пример: один недобрал эти 3 балла по РЯ, но сделал всю математику. Его сумма по двум экзаменам — 191. А другой сделал всё по русскому, но недобрал 9 (!) баллов по математике. В итоге у него — 192.

И кого брать на ядерную физику в МИФИ, например? При прочих равных — второго, без вариантов. Таков закон, таковы правила.

В вузах все это знают и терпят, хотя и бухтят потихоньку, что неплохо бы перевести РЯ в ранг зачёта. Но дерзнул на это пока лишь один Литвиненко в питерском Горном, установив зачётный порог по русскому в 40 баллов (это как раз тот минимум, который официально утверждён Минобром).
Тут непременно кто-нибудь заявит, что в России нельзя принимать в вуз без экзамена по РЯ.
Всех таких заявителей стоит собрать в одно место (чтобы друг друга видели) и усадить писать этот самый ЕГЭ, его тестовую часть. А до кучи добавить к ним депутатов, журналистов, писателей, чиновников и Кравцова с Музаевым. И когда 99% этой публики экзамен завалят (не одолеют даже зачётный порог, необходимый для получения аттестата), предметно объяснить им, что сии изысканные филологические тесты к владению языком имеют отношение далёкое. По жизни они не востребованы, и потому широкой публике неизвестны (в том числе и профессиональным мастерам слова).

А дети с этими тестами справляются (для аттестата, во всяком случае). Ибо их натаскивают на правильные ответы в течение двух лет (минимум). Но удержать весь необходимый «объём знаний» в одной голове (особенно творческой) крайне тяжело. Потому, несмотря на все усилия по зубрёжке, многие способные ребята на РЯ «прокалываются». Не сильно, но с учётом шкал пересчёта, результат оказывается роковым: бюджетное место на желанной специальности достаётся кому-то, а ты учись за плату, где цена вопроса 5 — 7 млн.

И жаловаться бесполезно: всё по закону.
А законами занимается ГД. Про ЕГЭ депутаты не забывают. Не так давно от «НЛ» поступило предложение обеспечить возможность дистанционной апелляции оценок единых экзаменов (чтобы дети не тратили время на поездки). С депутатского дивана предложение может показаться здравым, однако по факту оно давно уже только так и есть. И это не благо, а беда, поскольку «апелляция» проходит в чате, без картинок, и за отведённые 20 минут выпускник часто просто не в состоянии объяснить, где проверяющие проявили полную безграмотность в оценке его решения геометрической задачи.

Бредовых предложений по ЕГЭ в ГД уже внесено без счёта. Но вопрос о безобразной шкале по математике там не поднимал никто, ни разу.

А эту шкалу можно было бы подправить и без Думы.
Бывший министр, а ныне ректор МФТИ Ливанов ещё два года назад ставил вопрос о переводе ЕГЭ по русскому на уровень зачёта. На днях он объявил о существенном ужесточении правил приёма для победителей и призёров школьных олимпиад. То есть качеством набора ректор МФТИ как бы озабочен.

И тут к месту спросить: а шкалу по математике он изменить не пробовал? Ведь формально она в его полной власти: Ливанов возглавляет методический совет ФИПИ по математике. Ставь вопрос и принимай решение.

Но нет. Показуха «высоких результатов» по-прежнему давит все шаги в интересах дела, хотя жареный петух уже долбит вовсю, и не исключено, что заклюёт до смерти.

Уже третью неделю идёт «спецоперация ЕГЭ» (термин Васильевой, введённый в бытность её главой Минобра). В прежние годы единые экзамены были в топе информационной повестки, а ныне эта тема сильно увяла, хотя скандалов на ЕГЭ (как и прежде) достаточно: это и досмотр с раздеванием, ошибки в условиях заданий и проч. Заметим, что на волне текущей «антикоррупционной борьбы» можно было поднять, наконец, вопросы коррупции, жульничества и неадекватных оценок на «самых честных в мире экзаменах».

Но — увы, и почему так — понятно: в стране теперь хватает более серьёзных проблем и скандалов. Дошло до того, что даже убеждённые путинисты-охранители, постоянно твердившие, что «наверху всё под контролем», впали в недоумение и ступор. Более того, они всё чаще приходят к выводу, что и верхи в том же ступоре и недоумении.

Какие уж тут ЕГЭ. Однако это наша темы, и следующий ниже текст про текущие единые экзамены.
Если коротко — там ничего нового. Но выпускники каждый год сдают ЕГЭ в первый раз, и потому стоит напомнить некоторые особенности этих экзаменов, которые делают невозможным объективный отбор в вузы.

Речь пойдёт о двух главных ЕГЭ — профильной математике, которая обязательна для поступления на большинство «приоритетных направлений», и экзамене по русскому, баллы которого важны всюду (кроме питерского Горного университета).

Прошедший ЕГЭ по математике (основная волна) был очень простым — проще самого простого экзамена 2024 года, когда число стобалльников по этому предмету (1314) побило все прежние рекорды. Напомним, что простота ЕГЭ достигается (в основном) за счёт соответствия его реальных заданий тем репетиторским шаблонам, по которым происходит массовое натаскивание. Но в текущем году случалась и простота абсолютная. Для иллюстрации приведём фрагмент задания 19 (оно считается самым сложным):
«На столе лежат красные и синие карты, на них написаны целые числа. Числа на всех красных картах делятся на 8. Известно, что самое большое число на красной карте равно утроенному количеству синих карт. Может ли количество синих карт быть равным 1?»

Полагаем, что с такой «задачей» справится адекватный первоклассник. Но большая часть выпускников получит за неё ноль. Просто потому, что они даже условие не прочитают, ибо эта задача не входит в «джентльменский набор», и большинство репетиторов (вместе с учениками) в неё не заглядывают.
(Выше сформулирована не вся 19 задача, там есть ещё два вопроса, более сложные. Но за правильное решение приведённого фрагмента уже дают один первичный балл.)

Итак, профильный ЕГЭ был исключительно простым (кто-то будет возражать, но это мнение неудачников, которые есть всегда). Следствием станут массовые высокие оценки.

Для чего упрощают математику — не вопрос. Таким способом хотят поднять привлекательность профильного экзамена, чтобы больше выпускников выбирали его, а не «базу», которая не годится для поступления. Но это конкурсный экзамен. И когда счёт стобалльников идёт на тысячи, встают проблемы набора на топовые специальности с высоким конкурсом. Проводить дополнительные вступительные испытания вузы не имеют права (за небольшим исключением), и попробуй разберись в такой ситуации, кто лучше подготовлен к усвоению образовательной программы.

Проблему кратно усугубляет немыслимая шкала пересчёта первичных баллов в тестовые по профильной математике. Первичных баллов там всего 32, и за оценки 30, 31 и 32 ставят итоговые 100. В диапазоне первичных оценок от 25 до 30 итоговая цена каждого балла равна 1. То есть самые сложные баллы, которые требуют (кроме обязательного тренинга) определённой математической культуры, дают +1 или 0. По этим первичным баллам и надо бы различать математические способности абитуриентов, а их шкалой имени Ященко практически нивелируют в ноль. И так уже более 10 лет.

Поскольку наш канал в «заблокированном» Телеграм продолжает работать, следующий ниже текст, возможно, будет интересен нашим читателям.

Игорь Ашманов опубликовал выдержки протокола совещания РКН с IT-предпринимателями.

Зам главы РКН Терляков:

– Кто нас любит или не любит — это вопрос, который мы оставим в стороне. Мы делаем свою работу. У нас есть задача, мы ее будем выполнять.

Наталья Касперская:

– А есть ли результат блокировок? Вот, например, Телеграм вы заблокировали?


Терляков:

– Да, конечно.

Наталья Касперская:

– Коллеги, поднимите руки, кто продолжает использовать Телеграм? – Все поднимают руки. – Ну, и?

Терляков:

– Но тогда о чем же вы переживаете, если у вас всё работает? Значит, РКН не такой уж плохой.

Сей диалог наглядно демонстрирует состояние, в котором находится система управления РФ. Лукашенко на вопрос о возможной блокировке мессенджеров прямо сказал, что в Белоруссии глупостями не занимаются.

А Терляков, по сути, признаёт, что они плохо выполнили глупую задачу.
И ведь знали, что глупая, и что не выполнят, а взялись.
Но зачем ругаться с начальством, которое её инициировало, если можно освоить выделенные миллиарды, и потом отчитаться гаранту, что «трафик Телеграм упал до нуля»?

Так и живём, и попробуйте отличить, где предательство, а где жадность, тупость и лень.

С историей ситуация иная. В силу профилированности современной школы и деления предметов на «основные» и «второстепенные», у значительной части учеников какие-либо знания по этой дисциплине отсутствуют напрочь. К тому же экзамен по истории вводят по инициативе сверху, а не как ответ на критику. Причины этого решения лежат в сфере идеологии и пропаганды, где положение аховое. Например, в прошлом году среди студентов (!) Ростовской области («приграничный регион») провели опрос, который показал, что у 2/3 этого контингента образы Бандеры и генерала-предателя Власова вызывают положительные или нейтральные ассоциации. И это было на четвёртом году борьбы с противником, на знамени которого имя Бандеры.

Нет сомнений, что обязательный экзамен по истории вводят не для имитации, а в контексте общего усиления идеологического пресса. Там действительно будут что-то требовать, причём в ситуации, когда это «что-то» взять неоткуда, поскольку многих ничему не учили.
Следовательно, будут двойки. Много двоек.

Для власти теперь это уже не страшно и даже хорошо. В «законе о двоечниках» на такой случай прописана официальная «образовательная траектория»: без аттестата за 9 классов возьмут в колледжи и техникумы обучаться «рабочим профессиям».
Но для детей и родителей — беда. Двойки детей вызовут массу претензий. Разумеется, к школе, где учителя будут принимать это собеседование «по критериям». Поднимется очередная волна обвинений в массовой коррупции.
Вот тут (как спасение) и явится «объективный и независимый» экзаменатор в виде ИИ и онлайн-диалог с ним как форма устного экзамена (по Орешкину). Создание такого инструмента — вполне посильная задача, если ограничиться кругом вопросов, имеющих первостепенное значение для «патриотического воспитания».

Надо заметить, что приём устных экзаменов и зачётов — это самая сложная часть работы учителя и преподавателя вуза. И если эту работу уже возьмёт на себя специализированная нейросеть, то всё остальное можно навесить на неё просто влёт. Тем более, что если экзамен принимает ИИ, то и учиться следует у неге же (лишнего не посоветует), а не у педагога, который «наговорит бог знает что».

Принято считать, что наиболее удобным предметом для внедрения элементов ИИ в образование является математика, а в гуманитарных дисциплинах всё сложнее. Но у нас, похоже, в первую очередь ликвидируют учителей истории.

Но это только в том случае, если для подобных экспериментов судьба отпустит необходимое время, в чём есть большие сомнения.

Не так давно гарант поручил правительству представить до 1 сентября предложения по обновлению ФГОС и программ с учетом внедрения технологий искусственного интеллекта. Учителя, обратившие внимание на эту новость, в очередной раз помянули власть недобрым словом: действительно, сколько можно менять стандарты и программы? Ведь и предыдущие изменения ещё не внедрены и даже толком не сформулированы. К чему такая спешка с этим ИИ, что ждёт нашу школу?

Кравцов вроде пояснил:
«С 1 сентября российские школьники приступят к изучению профиля «Искусственный интеллект». Занятия будут проходить в рамках уроков информатики углубленного уровня».
У министра нет сомнений, что за три летних месяца для нового профиля появятся кадры, учебные и методические материалы, необходимая техника, и «процесс пойдёт». В управляемой Кравцовым системе по части имитации есть мастера на все руки на всех уровнях.
Но для подобных дел не требуется поручение гаранта.

Документ от имени президента подготовили не для введения «профиля ИИ». Вся грядущая реальность, связанная с искусственным интеллектом, требует юридического закрепления, что и собираются сделать в стандарте заранее, пока ещё массы не осознали, куда идёт процесс, и не накопили протестную энергию.


Уже было объявлено об эксперименте по проверке домашних работ с помощью ИИ. Юридически это новая ситуация: до сих пор проверка ДЗ была обязанностью учителя. Недавно Орешкин (из АП) заявил, что скоро нейросети будут принимать устные экзамены (заметим, что никто из специалистов не сказал, что такое в принципе невозможно).

Как известно, с 2028 года девятиклассники будут сдавать обязательный «устный экзамен» по истории. На данный момент проводить его собираются в виде школьного собеседования (как по русскому языку) в качестве допуска к ОГЭ.
Однако, на наш взгляд, «собеседование» по истории — кандидат номер один на внедрение инициативы Орешкина по приёму «устного экзамена» нейросетью без участия экзаменаторов.

Поясним, на чём основано это предположение.
Устное собеседование по русскому было введено Васильевой под давлением общественности, которая справедливо считала, что с введением ЕГЭ дети на уроках перестали говорить. Вот наверху и решили: пусть поговорят.
Сторонний наблюдатель, ознакомившись с заданиями этого «устного экзамена» по родному (для большинства) языку, будет шокирован их примитивностью. Эти тесты соответствуют уровню учебной работы в начальной школе и даже заданиям, которые предлагают малышам при зачислении в первый класс гимназий и лицеев.
Почему так — ответ ясен: десять лет назад считали невозможным не допустить к ОГЭ большую массу девятиклассников (по социальным причинам).
А чтобы дети и родители не вытирали ноги об этот примитивный «экзамен», его осложнили «критериями», главным среди которых является ограничение по времени. Это «скоростное собеседование»: на подготовку заданий 1 и 2 даётся по 2 минуты, на задание 3 — только одна, причём сам ответ должен занимать не более трёх минут. На всё мероприятие — 15 минут.

В итоге для успешной сдачи дети вынуждены тренироваться, школа — их тренировать (натаскивать). Все при деле, и на этом тупейшем «экзамене» у школьников нередко даже дрожат колени. Но сдают почти все (бывает, не с первого раза), что в общем-то не удивительно: ведь говорить по-русски дети у нас, как правило, умеют. (При этом итоговый результат такого «экзамена» в плане улучшения качества обучения примерно равен нулю.)

Поступил необычный вопрос: надо ли участвовать в предстоящих выборах в Думу и за кого голосовать?
Мы никогда не интересовались думскими выборами, поскольку их итог был известен: победит ЕР.

Но сейчас ситуация как бы поменялась, и в массах блуждает мнение, что если всем прийти на выборы и сказать дружное «фе» единороссам, которые всё чаще «от имени народа» принимают антинародные законы, то их можно будет потеснить. А там авось чего изменится.

Сразу скажем, что мы не разделяем этот оптимизм ни в какой его части. Однако на вопрос — за кого голосовать? — готовы ответить.
Ниже приведены предвыборные пункты, по которым можно будет отличить политиков, рискнувших заявить о реальной оппозиционности действующему курсу в сфере образования.

Во-первых, они должны повторить наши основные тезисы:

«Необходима кардинальная смена текущей образовательной политики, которая привела к разрушению главной образовательной традиции: обязанности школы учить всех, всему и по-настоящему и обязанности ученика учиться. Механическое соединение школы с вступительными экзаменами в вуз в виде ЕГЭ сформировало запрос на баллы единых экзаменов, который невозможно удовлетворить в обычном общеобразовательном классе. При фактической отмене выпускной аттестации школа вынуждена работать под диктатом этого запроса. Его следствием является сверхранняя профилизация образования, а основным методом «обучения» стало натаскивание на выполнение типовых заданий ЕГЭ, ОГЭ и ВПР.

Современная школа должна обеспечивать широкий кругозор и учить учиться самостоятельно. У нас же ровно наоборот: детей загоняют в узкий образовательный коридор и натаскивают на выполнение стандартных тестов.»

И далее:

«Для исправления ситуации следует незамедлительно:

Упразднить ВПР, ОГЭ и аттестационные функции ЕГЭ.

Поэтапно восстановить обязательные школьные выпускные экзамены по всем ключевым дисциплинам.

Вступительные ЕГЭ вынести за рамки школьного образования.

Реформировать систему единых экзаменов: ЕГЭ по русскому заменить на классическое сочинение; отказаться от шаблонов демоверсий; упростить содержание ЕГЭ, исключив все задания, требующие специальной подготовки, чтобы ученик, усвоивший школьную программу, мог выполнить этот экзамен на высший балл.

Общий рост результатов ЕГЭ приведёт к необходимости дополнительных вступительных экзаменов на топовые специальности. Вузам необходимо предоставить право на их проведение, обеспечив жёсткий антикоррупционный контроль.

Кратно поднять учительские зарплаты. Средства для этого изыскать в первую очередь, поскольку речь идёт о выживании страны.

Прекратить затянувшийся эксперимент по «отмене» болонской системы. Предоставить вузам право восстановить специалитет (5 — 5,5 лет обучения) по всем приоритетным направлениям подготовки.

Внедрение элементов ИИ в образовательный процесс (что неизбежно) должно проходить не с целью ликвидации учительской профессии, а исключительно для повышения качества обучения.»

Если в предвыборной программе какой-либо партии вы увидите аналогичные тезисы, то это «наш слон» (за него и голосуем).

Учебная Тревога! Александр Иванов, ЕГЭ и "Последний Звонок" // По-живому

с замедлением – тут
без замедления - тут

Не будет ли угодно подписаться?
Не соблаговолите ли поддержать?

«Путин поручил правительству РФ снизить документационную нагрузку на работников бюджетной сферы, особенно в ЗДРАВООХРАНЕНИИ и ОБРАЗОВАНИИ».

Уже в сто пятый раз.
Примета времени: от имени гаранта всё чаще поручается то, что точно не будет выполнено.

И в этой ситуации нас приглашают присоединиться к разработке «стратегии развития образования», поскольку сам Кравцов обещал прислушаться к общественному мнению.

Идти под начало к Кравцову, которого православный гражданин как помянет, так крестится — это уже запредельный сюр.
О всех «стратегиях» нынешней власти сказано выше. Ожидать чего-то нового в текущей ситуации бессмысленно. Даже самые правильные решения в сфере образования дадут результат только через годы. Судя по многим признакам, наверху уже поняли, что развязка наступит раньше, и потому все движения в этой области — пустая имитация.

В свете наступающих мутных времён проблемы образования неизбежно отойдут на второй план. Но это не значит, что их следует на время оставить. В образовании грядёт своя революция, связанная с ИИ, который никак нельзя отождествлять с убогим «цифровым дистантом» времён пандемии. Уже просматривается возможность создания технологий, способных эффективно заменить рядового учителя. Когда (и если) это произойдёт, в руках держателей таких технологий окажется инструмент, позволяющий формировать население в любом ключе: от воспитания человека-творца до конвейерного производства бессмысленных биороботов.

И здесь, через образование, мы выходим на ключевой вопрос предстоящих мировых общественно-политических потрясений: кто будет владеть таким инструментом?

Сегодня процесс его создания контролируют очень нехорошие силы. И это не только коалиция Эпштейна.

Образовательная политика, проводимая властью на протяжении последних десятилетий, внесла весомый вклад в формирование кризиса, к которому подходит наша страна. Импортозамещение провалено, технологическое отставание в ключевых областях нарастает с каждым днём, мы уже не в состоянии сделать то, что без проблем делали 40 и 50 лет назад — в космосе, самолётостроении и много где ещё. Не так давно наверху говорили, что «нам и не надо, продадим нефть и всё купим».
Теперь надо, но не выходит.
И главная проблема — нет кадров.

Отношение верхов к образованию годами дискредитировало власть в глазах народа (кто понимал суть вопроса). Но эта самодискредитация не являлась целью образовательной политики, а была её следствием. Теперь же обозначились процессы, на первый взгляд абсолютно немыслимые. Властные структуры всех уровней как по команде взялись подрывать доверие к себе самых лоялистских слоёв общества, которые до сих пор были их главной опорой. Список сюжетов из этой серии активно разогревался в мессенджерах и социальных сетях (включая разрешённый ВК), а когда с этим списком вдруг явилась некая Боня из Монако, которая была замечена «самим Песковым» и повергнута тупому и хамскому остракизму «самим Соловьёвым», стало ясно, что этот процесс никак не беспокоит власть, а вполне её устраивает. Обратите внимание: Боня призывает срочно донести «всю правду» до Путина, иначе — беда.
Почти одновременно на МЭФ выступает академик Нигматулин, где с математической точностью показывает катастрофическое состояние российской экономики. Но на выходе у него тот же призыв. От Бони воззвание к гаранту ещё можно как-то понять, но в устах академика оно выглядит совсем нелепо. Ведь Нигматулин отлично знает, что в сфере образования, например, попытки «докричаться» до первого лица не дали никаких результатов на протяжении 20 с лишним лет.

Глухо там. И, как видим, на фоне всех этих событий «главный» безмолвствует.
Слишком явно разыгрывается сценарий, сеющий сомнения в незыблемости «долгого государства Путина».

Что же происходит, почему власть стала активно рыть яму как бы сама себе?

Уже многими отмечено, что тут не исключена историческая аналогия.
На рубеже 80-х — 90-х дискредитацию и демонтаж властных структур в СССР проводила верхушка правящей партии. Сегодня её мотив очевиден: формат управления и коммунистическая идеология мешали переродившейся «элите» неограниченно брать и хапать, и она перестроила страну под свои запросы.

К концу 90-х, когда национальное достояние великой страны растащили по личным карманам, перед народившимся капиталом встала проблема достойной интеграции в мировую «буржуинскую семью», которая смотрела на него, как на ворьё, не считая за равного. Тут и сообразили «новые русские», что вести бизнес удобнее с опорой на сильное государство. И появился «путинский проект», на главную медийную роль в котором был назначен никому до того не известный бывший офицер КГБ.

С тех пор прошли десятилетия, и сегодня уже ясно, что попытка построить эффективное капиталистическое государство на обломках СССР провалилась. В экономике это чётко показал академик Нигматулин в упомянутом выше докладе. Все «стратегии» и «концепции» «прорывного развития», которые за эти годы принимались без счёта, заканчивались ничем. Без исключений.

Причин тому много. Анализировать их комплексно — не наша тема. Но представляется, что главный фактор провала заключается в составе «команды архитекторов», которая сформировалась явно не по способности созидать.

Сложившаяся ситуация объективно подталкивает «элиту» РФ к смене курса. Доморощенный капитал загнали в угол, и он ищет ДЛЯ СЕБЯ выход. Куда он шарахнется — об этом сегодня рассуждать не время. Но есть пример Венесуэлы, где властная вертикаль выстраивалась как бы для отстаивания национальных интересов, а теперь она же практически в полном составе работает на США.

Если сказанное выше будет подтверждено соответствующими действиями, то несложно догадаться, на кого повесят ответственность за провал «путинского проекта».