Не так давно гарант поручил правительству представить до 1 сентября предложения по обновлению ФГОС и программ с учетом внедрения технологий искусственного интеллекта. Учителя, обратившие внимание на эту новость, в очередной раз помянули власть недобрым словом: действительно, сколько можно менять стандарты и программы? Ведь и предыдущие изменения ещё не внедрены и даже толком не сформулированы. К чему такая спешка с этим ИИ, что ждёт нашу школу?

Кравцов вроде пояснил:
«С 1 сентября российские школьники приступят к изучению профиля «Искусственный интеллект». Занятия будут проходить в рамках уроков информатики углубленного уровня».
У министра нет сомнений, что за три летних месяца для нового профиля появятся кадры, учебные и методические материалы, необходимая техника, и «процесс пойдёт». В управляемой Кравцовым системе по части имитации есть мастера на все руки на всех уровнях.
Но для подобных дел не требуется поручение гаранта.

Документ от имени президента подготовили не для введения «профиля ИИ». Вся грядущая реальность, связанная с искусственным интеллектом, требует юридического закрепления, что и собираются сделать в стандарте заранее, пока ещё массы не осознали, куда идёт процесс, и не накопили протестную энергию.


Уже было объявлено об эксперименте по проверке домашних работ с помощью ИИ. Юридически это новая ситуация: до сих пор проверка ДЗ была обязанностью учителя. Недавно Орешкин (из АП) заявил, что скоро нейросети будут принимать устные экзамены (заметим, что никто из специалистов не сказал, что такое в принципе невозможно).

Как известно, с 2028 года девятиклассники будут сдавать обязательный «устный экзамен» по истории. На данный момент проводить его собираются в виде школьного собеседования (как по русскому языку) в качестве допуска к ОГЭ.
Однако, на наш взгляд, «собеседование» по истории — кандидат номер один на внедрение инициативы Орешкина по приёму «устного экзамена» нейросетью без участия экзаменаторов.

Поясним, на чём основано это предположение.
Устное собеседование по русскому было введено Васильевой под давлением общественности, которая справедливо считала, что с введением ЕГЭ дети на уроках перестали говорить. Вот наверху и решили: пусть поговорят.
Сторонний наблюдатель, ознакомившись с заданиями этого «устного экзамена» по родному (для большинства) языку, будет шокирован их примитивностью. Эти тесты соответствуют уровню учебной работы в начальной школе и даже заданиям, которые предлагают малышам при зачислении в первый класс гимназий и лицеев.
Почему так — ответ ясен: десять лет назад считали невозможным не допустить к ОГЭ большую массу девятиклассников (по социальным причинам).
А чтобы дети и родители не вытирали ноги об этот примитивный «экзамен», его осложнили «критериями», главным среди которых является ограничение по времени. Это «скоростное собеседование»: на подготовку заданий 1 и 2 даётся по 2 минуты, на задание 3 — только одна, причём сам ответ должен занимать не более трёх минут. На всё мероприятие — 15 минут.

В итоге для успешной сдачи дети вынуждены тренироваться, школа — их тренировать (натаскивать). Все при деле, и на этом тупейшем «экзамене» у школьников нередко даже дрожат колени. Но сдают почти все (бывает, не с первого раза), что в общем-то не удивительно: ведь говорить по-русски дети у нас, как правило, умеют. (При этом итоговый результат такого «экзамена» в плане улучшения качества обучения примерно равен нулю.)