Кстати, вот так сейчас выглядит карта моего кругосветного челленджа. Ниже - список стран, а то Барбадос вообще не видно :) Ссылки ведут на мои отзывы о каждой книге.

Австралия
Ангола
Аргентина
Афганистан
Бангладеш
Барбадос
Болгария
Гана
Германия
Ирландия
Испания
Китай
Кыргызстан

#кругосветка@books_etc

Гражданская война в Анголе длилась 27 лет. Как вообще подступиться к такой тяжёлой теме в подростковой литературе?

Онджаки, автор книги, представляющей Анголу в моем кругосветном челлендже, нашёл блестящее решение. В центре сюжета его графического романа Our Beautiful Darkness — знакомая, даже обыденная ситуация: парень и девушка сидят в саду и разговаривают. В полной темноте.

По ходу чтения выясняется, что темнота — это вовсе не романтическая деталь. Просто отключили свет. Именно поэтому подростки сидят на улице и болтают. Они говорят о том, чего бы хотели, и о том, что на самом деле происходит. Тут у тебя, как у читателя, закрадывается первое подозрение, что что-то не так.

Из-за этой кромешной тьмы — если не считать редкого светлячка или слабого света свечи, c которой бабушка мальчика выходит их проведать, — эта графическая новелла нарисована почти полностью в черном цвете. Белые блики пламени и едва уловимые, призрачные очертания рук подростков ещё ярче выделяются на фоне этой черноты.

Читая дальше, замечаешь намеки на нечто масштабное и страшное, нависшее где-то на фоне. Девочка потеряла отца. Мальчик видел слишком много для своих лет. А затем дело доходит до примечания переводчика, которое подтверждает то, о чем уже начинаешь догадываться: эта всепоглощающая тьма вовсе не была просто эстетическим выбором.

Оказывается, действие книги разворачивается в 90-х, на заключительном этапе гражданской войны. Около миллиона человек погибли, и еще миллион стали беженцами. Обе стороны конфликта спустили колоссальные суммы на оружие и армии, вместо того чтобы вкладывать их в людей, инфраструктуру и образование.

До самых последних страниц об этом не говорится напрямую, но ты не можешь не чувствовать это напряжение. И тогда начинаешь понимать желание мальчика выдумывать новые истории— такие, где никто не погибает просто так, и где каждое событие, даже трагическое — особенно трагическое — имеет свой смысл.

#прочитано@books_etc #кругосветка@books_etc

Не читайте книги Патрика Радден Кифа, если хотите быть продуктивными. Я серьёзно — начав его книгу, уже невозможно оторваться и сосредоточиться на чём-то другом. Так было у меня с его "Империей боли", и так же было с новой London Falling.

В основе книги — совершенно жуткая история с подозрительной смертью 19-летнего Зака Бреттлера в Лондоне. Он погиб, спрыгнув с пятого этажа одного из самых дорогих жилых комплексов в городе. Со стороны выглядит как самоубийство. Но есть куча важных "но".

Во-первых, Зак даже не жил в этом комплексе, а просто гостил там у своего пятидесятилетнего (???) знакомого.

Во-вторых, после смерти Зака родители узнали, что он выдавал себя за сына то ли российского, то ли казахстанского олигарха, и его новые знакомые считали, что он — наследник состояния в миллиарды долларов.

В-третьих, последние люди, видевшие его в живых, отличались далеко не безупречной репутацией: один — известный аферист, другой — бандит и вымогатель, которого боялась половина преступного Лондона. Что могло связывать Зака с этими людьми?

Родители Зака отчаянно пытались понять, какие события привели их сына к такой странной и обидной гибели, но полиция в этом им совершенно не помогла. Они теряли улики, странно медлили, сквозь пальцы смотрели на подозреваемых, а иногда попросту бездействовали. Радден Киф узнал об истории Бреттлеров через общих знакомых, и предложил написать об этом в New Zorker. Та статья и стала основой для книги.

В London Falling автор разворачивает перед нами целое полотно событий, и погружает нас в истории не только Зака Бреттлера и его семьи, но и в ситуацию на лондонском рынке недвижимости и то, как богатейшие люди в Англии избегают налогов, как чумы, и как коррупция настолько въелась в несущую структуру системы, что докопаться до ответов порой оказывается почти невозможно.

История получилась завораживающая и действительно ужасающая как индивидуальном, так и на общественом уровне. London Falling из названия — это не только Зак Бреттлер, падающий в Темзу навстречу своей гибели, но и абсолютное падение принципов самой базовой человечности, которая не даёт нам вести себя, как животные.

#прочитано@books_etc

Я попала в ультимативное книжное место — Дублин! Здесь всё пропитано литературой, от цитаты Джойса на стойке ресепшн и арта в моём номере в отеле до целой галереи граффити, прославляющих литераторов (не только писателей и поэтов, но и драматургов).

Зашла в пару книжных и офигела от обилия выбора. Наряду с новыми продают много подержанных и уценённых книг.

Узнала, что Брэм Стокер тоже был ирландцем!

Полюбовалась на лучшую ирландскую автобиографию.

Пожалела, что у меня не безлимитное место на книжных полках дома.

Заметила стильную пингвиновскую красно-белую коллекцию, впервые такую вижу.

Побродила по Тринити колледжу и научилась перебегать дорогу на красный, потому что зелёный тут горит примерно две секунды.

Посморим, скажет ли мне кто-нибудь завтра "Top of the morning to ya!"

#книжныеместа

Взяла книгу Чингиза Айтматова, чтобы закрыть Кыргызстан в своём кругосветном челлендже, а книга оказалась про Казахстан! Действие "И дольше века длится день" происходит на Буранном полустанке, затерянном на просторах сарыозекских степей.

Всё начинается с того, что Едiге Боранлы — железнодорожный рабочий и стрелочник — узнаёт о смерти своего друга и коллеги Казангапа. Едiге решает похоронить его на старинном кладбище Ана-Бейiт. Он собирает экспедицию, хлопочет даже об экскаваторе, потому что пустынная земля суха и неподатлива, и похоронная процессия отправляется в путь.

Путь на кладбище — это просто фон, рамка для воспоминаний Едiге. Он думает о своей жизни, о людях, которых он знал и любил, восстанавливает в памяти степные легенды. И вот именно этот аспект "историй в истории" оказался для меня самым ценным.

К своему огромному удивлению обнаружила, что это именно Айтматов ввёл в широкий обиход слово "манкурт". Это слово хорошо знакомо всем, кто родился и вырос в Центральной Азии. Сейчас им разбрасываются направо и налево, и мало кто задумывается о том, что оно на самом деле означает.

По Айтматову, манкуртами называли рабов, потерявших память. Голову человека выбривали и надевали на неё шири - шапочку из сырой верблюжьей кожи. Несчастного затем закапывали в песок, так, что только голова торчала. Под воздействием солнца шири постепенно ссыхалась, сжимая голову человека как в тисках. Тот, кто подвергался такой процедуре, либо умирал, не выдержав пытки, либо лишался на всю жизнь памяти.

Манкурт не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца и матери – одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом. Лишенный понимания собственного "я", манкурт, с хозяйственной точки зрения, обладал целым рядом преимуществ. Он был равнозначен бессловесной твари и потому абсолютно покорен и безопасен. Он никогда не помышлял о бегстве. Для любого рабовладельца самое страшное – восстание раба. Каждый раб потенциально мятежник. Манкурт был единственным в своем роде исключением – ему в корне чужды были побуждения к бунту, неповиновению. Он не ведал таких страстей.

Айтматов в своём романе поднимает вопрос "враждебных" воспоминаний. В коммунистической утопии вспоминать можно то, что угодно государству. Как говорит один из самых одиозных персонажей в книге, "важно нарисовать прошлое устно или тем более письменно так, как требуется сейчас, как нужно сейчас для нас".

"А всё, что нам не на пользу, того и не следует вспоминать".

Советское государство в романе предстаёт как машина по производству манкуртов. Нужно, чтобы люди забыли обо всём, что делает их ими, отбросили "националистические предрассудки" и стали до мозга костей советскими людьми.

Одним из таких людей, посмевшим вспомнить что-то неугодное, был другой житель Буранного по имени Абуталип. Они с женой Зарипой были школьными учителями, но по специальности работать не могли, потому что Абуталип имел несчастье попасть в плен на войне, и навсегда теперь носил клеймо потенциального шпиона.

Мы встречаем Абуталипа в двух его ипостасях — чуткого отца, везущего детей покупать арбузы, и забитого пленника, из которого следователь с тупым упорством выбивает признание в воображаемом преступлении. Контраст между двумя этими образами — это разница между восприятием человека как индивидуальной личности и тем, как воспринимала его система.

Неудивительно, что Айтматову было трудно опубликовать этот роман.

#прочитано@books_etc #кругосветка@books_etc

“Everything in this country is hard, has always been hard, will be hard”.

Эта фраза из Someone Birthed Them Broken, сборника рассказов ганской писательницы Ama Asantewa Diaka, напомнила мне о перебоях с электричеством, которые я застала, взрослея в 90-х. Сейчас эта проблема у нас тоже есть, но проявляется несколько по-другому. Для жителей Ганы же блэкауты и сейчас — привычное дело. Но это далеко не главная проблема, занимающая героев этих рассказов.

Практически у всех героев отцы либо давно бросили семью, либо дистанцировались морально. Возможно, поэтому их матери такие гиперопекающие и строгие. Дочери боятся признаться им не только о незапланированной беременности, но и о тоске, гложущей их изнутри и мешающей радоваться стабильной внешне жизни.

Интересная деталь: все рассказы — об одних и тех же людях. В самом начале мы читаем историю о девушке, которой изменял парень, и несколько рассказов спустя встречаем историю уже от лица парня. Ближе к концу сборника есть рассказ от имени подруги его новой пассии, и у нас появляется ещё одна точка зрения на этого парня.

Персонажи, впервые встреченные нами на полях чьей-то истории, в своих рассказах становятся главными героями, и мы узнаём их получше, либо они предстают перед нами в совершенно ином свете. Это как когда ты рассказываешь историю о расставании своей подруге, и в этой истории ты - героиня. Но в другой версии, рассказываемой твоим бывшим, всё может быть наоборот.

Мне больше всего из сборника запомнилась история Боатемы, обманутой девушки из первого рассказа. Там она предстаёт нам хрупкой, неуверенной, уже подозревающей, что её не любят. В последнем рассказе мы снова встречаем Боатему, и видим, что она перелистнула эту страницу своей истории, и у неё всё хорошо. То расставание стало поворотным моментом.

Именно этот образ и остался мне на память от этого сборника — люди, которые продолжают жить, несмотря на то, как им тяжело, и как часто они разочаровываются. Они делают первый шаг и приглашают того, кто им нравится, на свидание, они глотают свою гордость и мирятся с теми, кого любят, они танцуют, занимаются любовью и живут, пока могут.

Кстати, у книги совершенно прекрасное посвящение:

To all the Ghanaian youth—we're the ones we've been waiting for.

#прочитано@books_etc #кругосветка@books_etc

"Почему люди никогда не обсуждают реальные вещи?" - спросил Арти Дам свою жену Иви, вернувшись из гостей. Почему люди говорят о погоде или какой-нибудь театральной постановке, когда есть реальные проблемы, которые они могли бы обсудить?

Библиотечные боги были ко мне благосклонны, и новая книга Элизабет Страут, The Things We Never Say, попала ко мне за считанные недели. И Страут снова сотворила свою магию. На каких-то двухстах страницах она рисует перед нами целую вселенную, заключённую в одном человеке – школьном учителе по имени Арти Дам.

Арти уже пару месяцев думает о том, как бы покончить с собой. Он чувствует себя одиноким, несмотря на то, что у него есть жена и сын. Арти не хочет, чтобы его родные жили потом с грузом этого знания, и потому ищет способ обставить это как несчастный случай. Например, утопиться во время плавания под парусом. Но в момент, когда он собирается осуществить свой план, Арти поскальзывается, падает в воду и действительно чуть не тонет. Арти спасает оказавшийся неподалёку рыбак, и наш герой внезапно понимает, что совсем не хочет умирать.

Things we never say из названия всплывает в романе повсюду: Арти и его близкие не обсуждают реальную аварию, в которую их сын попал подростком, и в результате которой его девушка погибла; Арти умалчивает о своих политических взглядах, хотя ученики регулярно его об этом спрашивают; Арти не говорит о политике и со своим новым другом Кеном Мойнаханом, потому что боится, что тот голосовал за Трампа; наконец, Арти узнаёт огромную, разрушительную тайну о своей семье, но не находит сил поговорить о ней с женой.

Обиды остаются невысказанными, старые друзья отдаляются, и даже Иви, бок о бок с которой он прожил тридцать шесть лет, иногда кажется Арти посторонним человеком. Но несмотря ни на что он живёт дальше, находит время и внимание для своих учеников, в том числе для того, чтобы посмотреть им в глаза и выслушать их, а не просто оттарабанить свою лекцию и уйти. Он старается получше узнать своего сына и помочь ему, насколько в его силах. И Арти не перестаёт искренне интересоваться и участвовать в том, что происходит вокруг него и в жизни других людей.

К концу книги он находит ответ на свой вопрос выше:

"Because to say anything real was to say things that nobody wanted to know. Or if they wanted to know, they would not care in the right way. Or even understand. It was a private thing, to be alive. He understood this now."

Я всегда поражаюсь, как Страут говорит так много таким малым количеством слов. Главный герой книги - Арти, но речь в ней не столько о нём, сколько о нашем коллективном, общем одиночестве и невозможности сказать то, то на самом деле стоит сказать. И мы заполняем молчание бессмысленными разговорами о работе или о том, заменит ли нас ИИ, а реальных, наболевших проблем зачастую даже не касаемся. Замечали такое?

#прочитано@books_etc

I'm Glad My Mom Died by Jeannette McCurdy

В блёрбах к этим мемуарам пишут об искрящемся юморе и комических нотках, но я в тексте ни того, ни другого не обнаружила. Да, у МакКёрди получилось написать о своей травме легко и даже немного отстранённо, как будто бы глядя на себя и свою маму со стороны. Но смешно мне не было ни разу.

Дженнет МакКёрди известна многим по сериалу iCarly на Никелодеон. Но она никогда не хотела быть актрисой. Это была мечта её мамы. Именно поэтому та с шести лет таскала Дженнет по прослушиваниям, занятиям танцами, актёрским мастерством и вокалом.

Ссылаясь на эту мечту, мама Дженнет настаивала на том, чтобы мыть её чуть ли не до восемнадцати лет, потому что "ты не умеешь правильно намыливать и кондиционером увлажнять свои волосы, а они ведь у тебя такие красивые, Дженнет".

Всё должно было быть так, как хочет мама, или никак. К тому же у неё был козырь — она перенесла рак, и детям ни в коем случае нельзя было её расстраивать, иначе как бы рак не вернулся.

А когда Дженнет исполнилось тринадцать, и её тело стало меняться, мать сделала непростительное — научила её относиться к еде как к врагу. Есть можно было совсем чуть-чуть, чтобы не расти, и тогда Дженнет сможет дольше оставаться маленькой и худенькой, и ей будет доступен больший выбор ролей. Честно говоря, к середине книги я тоже была рада, что мама МакКёрди умерла.

Я не буду перечислять все способы, какими мать МакКёрди нарушала её границы — их слмшком много. Скажу лишь, что стремление Дженнет быть удобной плюс нарциссизм её матери оказались взрывной комбинацией, плоды которой девушка пожинала ещё много лет. Не представляю, сколько сил и смелости нужно было, чтобы не только всё это вновь вспомнить, но и рассказать об этом миру.
#прочитано@books_etc

Yesteryear оказалась настолько нудной, что я бросила её, не прослушав и пары часов аудиокниги. Поняла, что мне не хочется проводить время в компании этой героини, она не кажется мне похожей на реального человека.

Решила последовать совету Оли из подборки к 31 мая, и начала книжку, которая давно уже ждала своей очереди на моих полках. А вы что читаете?

Пока читала эту книжку, вспомнила, как нам делали прививки в школе. Как правило, это происходило в какой-нибудь рандомный вторник. Нас просто звали в кабинет медсестры, выстраивали в очередь и, как мы говорили, "делали укол". Наших родителей даже никто не предупреждал.

Поэтому для меня никогда не стоял вопрос о том, делать ли прививку. Но несколько лет назад у меня диагностировали заболевание, при котором вакцина может нанести вред организму. То есть теперь я могу понять и одну, и другую сторону вопроса. Именно об этом — "Толпа" Эмили Эдвардс.

Брай и Элизабет дружат со студенческих лет. Обе очень разные: Брай спонтанная, легко увлекающаяся, и не всегда уверенная в себе, Элизабет же всё держит под контролем и точно знает, чего хочет и как это получить.

У обеих растут дочери. Дочь Элизабет, Клемми, по медицинским причинам не может быть привита. Брай же выросла в семье, где тяжелую форму аутизма её старшего брата всегда объясняли прививкой от менингита. Так что вопрос о том, прививать ли свою дочь, для Брай даже не стоял.

Приглашая друзей дочери на седьмой день рождения Клемми, Элизабет попросила родителей подтвердить, что их дети получили все необходимые вакцины. Ответили все, кроме одной соседки и Брай. Наверное, Брай просто забегалась и забыла ответить, предполагает Элизабет. С этого всё и начинается.

Трудно писать о таком противоречивом вопросе, как вакцинация. То, что для одних само собой разумеется, другие подвергают сомнению. Люди вспыхивают, горячатся в сердцах, высказываются слишком категорично, рушат годами выстраиваемые отношения...

Эдвардс же удалось без излишнего драматизма подсветить корень связанной с вакцинацией проблем — страх. Страх родителей за ребёнка, будущее и здоровье которого зависят от них. И, что самое ужасное, каждое решение несёт в себе долю риска. Риска заразиться превентивным, но потенциально опасным заболеванием или испытать побочный эффект от самой вакцины. Последнее происходит очень редко, но такая возможность есть, и её тоже нельзя исключать.

Об этом простом, но таком знакомом человеческом страхе все забывают во время дебатов о прививках. А Эдвардс удалось показать, что ни антиваксеры, ни сторонники прививок — не монстры, а обычные люди, желающие для своих детей только лучшего.

#прочитано@books_etc

🇪🇸 "Экспедиция надежды", Хавьер Моро

1803 год. Из испанского порта Ла Корунья под аплодисменты провожающих отбывает корвет "Мария Пита". На борту — команда врачей и санитаров и двадцать два ребёнка в возрасте от трёх до девяти лет.

Эти дети — самый ценный и важный груз, который корвету когда-либо доведётся везти. Они — носители вакцины от чёрной оспы, болезни, выкашивавшей в то время миллионы.

В начале XIX века медицинская общественность только-только свыкается с идеей о вакцинации, не говоря уже об обычных людях. Надёжного способа транспортировки тогда не было — при перевозке на лабораторных стёклах препарат терял свои свойства. Тогда доктор Бальмис, глава экспедиции, предлагает смелую идею — перевозить вакцину в людях.

Это непременно должны быть дети, так как в молодом организме вирус приживается лучше. Как только на теле привитого ребёнка образуются пустулы, жидкость из них нужно немедленно ввести следующему пациенту.

Это значит, что детей нужно брать "с запасом" и вакцинировать партиями, чтобы материал для прививок не иссяк посреди океана. Прибавьте к этому риски плавания на другой континент — и получите задачу со звёздочкой.

Но где найти родителей, которые согласятся отпустить своих чад в такое опасное плавание? Правильно, нигде. Поэтому ребятишек решено набирать в приютах под гарантии короля оплатить их дальнейшее содержание и обучение.

Для заботы о детях Бальмис приглашает в экспедицию начальницу детского приюта Ла Коруньи Исабель Сендаль, а замыкает руководство молодой и пылкий доктор Сальвани. Финансирование одобрено, первая партия детей привита, курс проложен. Миссия одобрена королём и, казалось бы, обречена на успех.

Но впереди наших героев ждут не только вероломное море и жестокий тропический климат. Человеческий фактор оказывается едва ли не более опасным: коррумпированные чиновники, для которых и слово короля не закон, невежество и недоверие пациентов, болезни и капризы детей, и даже внутриэкспедиционные распри...Я буквально не могла оторваться от книги, пока не убедилась, что миссия близится к завершению.

Первое, что увлекло меня при чтении — это скрупулезность, с которой автор подходит к деталям. Моро так тщательно выписал детство Исабель Сендаль в нищей голодной Галисии конца XVIII века, что я будто сама там оказалась.

А краткая биография доктора Бальмиса больше напомнила мне плутовской роман с военными походами, попойками, интрижками и щепоткой медицинских открытий — Бальмис помогает одной из своих любовниц излечиться от сифилиса с помощью индейского снадобья.

Пишет Моро просто, но увлекательно. Пока читала, гуглила многочисленные порты, в которых останавливались герои, от Гаваны и Санто-Доминго до Веракруса и Картахены — все такие разные, но одинаково пёстрые и привлекательные.

В послесловии прочла, что все персонажи были основаны на реальных исторических личностях, и автор чуть ли не по крупицам собирал о них информацию в региональных архивах Галисии и Валенсии. И проделал отличную работу, потому что все эти герои для меня ощущались как реальные, неидеальные люди со своими шероховатостями.

Обязательно читать всем любителям исторических и приключенческих романов, а также всем, кто любит путешествовать с помощью книг — в романе богатый материал для вдохновения.

#прочитано@books_etc #кругосветка@books_etc

Deadly Episode by Anthony Horowitz

Книги из этой детективной серии, если кто с ними незнаком, по структуре слегка напоминают книги Артура Конан Дойля. Главные герои тут — вылитые Холмс и Ватсон, то есть один расследует, а другой записывает. Детектив по имени Готорн даже, подобно Холмсу, разжёвывает все своему менее сообразительному соратнику.

Ватсон же тут — сам автор, который вписал себя в книгу. Здесь у него то же имя, и персонаж, как и реальный Горовиц, известен своими книжками для детей, время от времени пишет для телевидения и участвовал в написании сценария для спилберговской экранизации "Приключений Тинтина".

Вернёмся же к Deadly Episode. Первую книгу из серии про Готорна и Горовица экранизируют, и наши герои наблюдают за съёмками. На съёмочной площадке всё далеко не гладко: два главных актёра друг друга на дух не переносят, продюссер недавно потеряла отца и главного спонсора съёмок в его лице, а сценаристка хочет сделать из детектива социальную драму. Но все эти проблемы меркнут, когда исполнителя одной из главных ролей обнаруживают в его трейлере с ножом в сердце.

Наши герои, конечно же, сразу приступают к расследованию. Попутно выясняется, что один из скелетов в шкафу скрытного Готорна связан с городом, где проходят съёмки, и Горовиц решает докопаться до истины. В итоге, как это часто бывает в его книгах, вместо одной детективной истории мы получаем две.

Честно признаться, Deadly Episode меня разочаровал. Пишу этот отзыв спустя три недели после прочтения, и уже с трудом вспоминаю, кто убийца. Первые несколько книг серии ощущались намного свежее, сейчас эта динамика с вечно угрюмым Хоторном и тормозящим Горовицем уже слегка поднадоела. Хочется какого-то развития для персонажей.

Ниже — мои отзывы на предыдущие книги из серии.

The Word Is Murder и The Sentence Is Death
The Twist of a Knife

#прочитано@books_etc