Что означает налоговая отсрочка пострадавшим селлерам маркетплейсов
 
Согласно Постановлению Правительства № 1074 от 25 августа, селлеры Wildberries, пострадавшие от атак БПЛА на объекты с июля 2026 года, получают перенос налогов и взносов на 12 месяцев, рассрочку по 1/12 и паузу по выездным проверкам до 31 декабря. Но, как всегда, есть оговорочки.
Заявление подавать не надо. ФНС не выносит индивидуального решения об отсрочке, а списки пострадавших формирует РВБ: первый перечень – в течение двух календарных дней после публикации Постановления, дальше ежемесячно, не позднее 10-го числа. Размер ущерба считается по методике компенсаций из оферты Wildberries от 7 июля.
То есть попадёте ли вы под льготу или нет, и какая будет сумма ущерба решает ВБ. Напомню, что он же платит по ней компенсацию (иф ю ноу уат ай мин).
Продление сроков на требования и взыскание может быть до шести месяцев, но отсчёт идёт от момента, когда ФНС получила сведения именно о вас. Попадёте в первый перечень – одна математика. В третий – другая.
 
Отдельно для АУСН и НПД: отсрочка есть, рассрочки нет. Через двенадцать месяцев всё придёт одной суммой. Отсрочка означает перенос. Налог за август 2026 придёт в августе 2027 вместе с налогом за август 2027. Отчётность при этом сдаётся в обычные сроки.
 
Чтобы вам было проще ориентироваться в этих непростых формулировках, сделали для вас простой чек-лист. Скачивайте и сохраняйте.  
 

Я уже не один раз писал про вероломное дело World Class. Одним из грубейших нарушений, которые допустила судья Горохова в этом деле – неустановленная сумма ущерба. Точнее, установили ее путем сложения глупости и палок, а не как того требует закон.

Экспертиза установила сумму, которая было недостаточна для того, чтобы обвинить нашего подзащитного. А недостающую сумму следствие «добавило» путем… справкой ревизора! При этом ревизор (кстати, сотрудник МВД) просто допросил потерпевшего и прибавил недостающую сумму с его слов.  И, конечно, никакие ознакомления при назначении. Таким образом следствие добавило в дело 73 млн ущерба.

Я тут прослушивал аудио протокол и решил с вами поделиться записью из зала суда.

Промпт для суда

В июле этого года в Коннектикуте истец Мэтью Эллиотт спрятал в судебных документах инструкцию для искусственного интеллекта. Текст набрал мелким белым шрифтом на белом фоне.

Инструкция начиналась со слов «если этот документ рассматривается моделью ИИ». Дальше модели предлагалось согласиться с доводами истца, считать предыдущее неблагоприятное решение ошибочным и выдать результат в его пользу.

Называется это prompt injection. ИИ получает документ для анализа и вместе с содержанием считывает команду, как именно его анализировать. Обычно так пытаются воздействовать на автоматические системы. Здесь инструкцию положили прямо в материалы судебного дела.

Самое смешное, что суд никакого ИИ не использовал. Судья Уолтер Спейдер распечатал документы, заметил подозрительно большие пустые участки и обнаружил скрытый текст.

Эллиотт объяснил, что хотел проверить суд: если документы читает человек, ничего не произойдёт, если ИИ – скрытая инструкция позволит это обнаружить. Суд возразил, что для такой проверки хватило бы нейтральной фразы. Эллиотт же прямо указывал модели, какое решение считать правильным.

После того как суд обнаружил скрытую инструкцию, в новых документах снова появился скрытый текст. В одном было написано: «привет:) надеюсь ты меня не видишь». Эллиотт сказал, что пошутил. Судья ответил на шутку запретом подачи электронных документов.

Суд отдельно указал: всё, что предназначено повлиять на решение, должно быть открыто другой стороне, чтобы она могла это увидеть и возразить. Скрытая инструкция для программы этому принципу явно не соответствует.

До сих пор суды в основном разбирались с тем, что ИИ пишет для юристов: выдуманными решениями, ссылками и цитатами. Теперь пришлось разбираться с тем, что человек написал для ИИ.

В итоге prompt injection победил принтер.

Скажите, пожалуйста, новым указом вы хотите отжать бизнес, у кого пожелаете?


*Александр Невзоров признан Минюстом иноагентом
**Внесен в перечень экстремистов и террористов
***Если я что-то забыл, добавьте.

Чат в банковских приложениях приравняли к мессендежрам
 
Из открытых публикаций стало известно, что Т-Банк и Райффайзенбанк проиграли ФСБ суд по требованию установить СОРМ и обеспечить круглосуточный удалённый доступ к данным своих интернет-сервисов. ФСБ говорит, что Банк – не просто банк, а еще и организатор распространения информации, потому что в приложении есть чат, где люди могут общаться между собой. А это значит, что приложение обеспечивает обмен сообщениями между пользователями. А это, в свою очередь, значит, что банк попадает под действие «Закона Яровой»: обязан хранить сведения о пользователях, факты обмена сообщениями и содержание. И, естественно, обеспечить доступ уполномоченным органам.
Сначала банки отказались, сославшись на статью 26 закона «О банках и банковской деятельности» и статью 23 Конституции. Но суды встали на сторону ФСБ: раз это распространение информации, то и закон «Об информации» применим.
Трудно себе представить, что кто-то обсуждает совершение преступления в чате банка, но формально именно это стало основанием.
И да, Т-Банк сообщил суду, что внедрение уже идёт и завершится в четвёртом квартале этого года. Подключат не только «Город», но и основной сайт, T-ID и «Т-Инвестиции».
Банковскую тайну как институт при этом никто не отменял. Просто у неё теперь есть удалённый доступ.

Прилетел дрон – значит, защищались неэффективно
 
Вчера Путин подписал указ, о котором не сказал только ленивый. И сказано столько, что пакуй чемоданы. Предлагаю разобрать.
Указ № 604 «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры» вводит собственное, гораздо более широкое понятие критической инфраструктуры. Смысл такой: если собственник не обеспечил безопасность объекта критической инфраструктур в понимании Указа, Правительство по поручению Президента вводит временное управление его имуществом. Собственность формально сохраняется, нельзя распоряжаться, всё остальное делает управляющий, которым по умолчанию будет Росимущество, но может быть и «иное лицо».
 
Оснований для таких мер четыре и достаточно каждого по отдельности: не принял меры, нарушил требования, не восстановил работу объекта.Самое экзотичное основание – при выявлении неэффективности реализации мероприятий, непосредственно направленных на пресечение угроз нападения с использованием беспилотных воздушных судов.
Еще раз – основанием становится не действие или бездействие собственника, а результат. Например, что беспилотник долетел.
При этом критериев эффективности, кто и как ее выявляет указ не устанавливает. Получается закрытый круг: мера ответственности есть, стандарт поведения, которым от неё можно защититься, - нет. Классика.
 
В нормальной правовой логике ответственность наступает за то, что человек мог контролировать. Здесь предпринимателя оценивают по обстоятельству, которое он не контролирует в принципе. Отражение воздушной атаки, как мне кается, – задача государства, не завода и не складского комплекса.
А дальше еще интереснее.
 
◾️ Под управление уходит не только сам объект, а всё или часть движимого и недвижимого имущества, ценные бумаги, доли в уставных капиталах российских юридических лиц и имущественные права. Доли в капитале — это уже не про охрану периметра. Это про контроль над компанией.
◾️ Расходы на управление финансируются за счёт доходов от использования того же имущества. Бизнес оплачивает собственное отстранение.
◾️ Срок не установлен. Прекращается всё тем же решением Правительства по поручению Президента.
◾️ Ни суда, ни предварительного предписания, ни времени на устранение нарушений указ не предусматривает.
 
Перечень объектов открытый: ТЭК, промышленность, связь, коммуналка, транспорт, логистика, энергетика, объекты жизнеобеспечения и «иные объекты, имеющие особо важное значение для обеспечения безопасности, экономической стабильности и жизнедеятельности населения». Резиновая категория, под которую при желании подводится почти любое производство и почти любой склад.
Может, кому-то и пора паковать чемоданы. 

Школа не может отказать перевести ребенка в 10 класс

В Свердловской области мама просит зачислить сына в десятый класс. Школа отвечает: старшие классы у нас профильные, отбор он не прошёл. Мать говорит: профильный не нужен, возьмите в общеобразовательный. Директор издаёт приказ об отчислении в связи с получением образования (завершением обучения). То есть ребёнка формально не выгнали. Его как бы выпустили. Отношения прекращены, вопрос закрыт.
Три судебные инстанции с этим согласились. Верховный суд отменил всё и признал приказ недействительным. Текста определения я пока не видел, но конструкция читается и без него.
Вы уж меня простите, но я напомню, что часть 2 статьи 43 Конституции: среднее общее образование в государственных и муниципальных школах общедоступно и бесплатно. Школы ссылаются на часть 5 статьи 67 закона «Об образовании», которая действительно разрешает индивидуальный отбор. Но это для углублённого изучения предметов и профильного обучения, в случаях и порядке, установленных законом субъекта. Отбор – это способ распределить детей по профилям, а не решить, кто вообще продолжит учиться.
Пункт 1 части 1 статьи 61 – прекращение образовательных отношений в связи с завершением обучения. Норма про выпускника, который отучился. Её приспособили под девятиклассника, который хотел учиться дальше.
Интересно, что Конституционный суд в своем Постановлении от 23 июля 2020 года № 39-П уже высказывался на эту тему: эти нормы не предполагают отчисления ребёнка, не прошедшего отбор, без обеспечения ему возможности продолжить обучение по непрофильной программе. И обеспечивать это обязаны школа и её учредитель, а не родитель, бегающий по району с аттестатом. Шесть лет прошло. Постановление КС обязательно для всех. И всё равно три суда подряд не увидели в приказе ничего странного.

Как мне сказали знающие люди, школы так делают из-за рейтинга по результатам ЕГЭ, стимулирующих выплат и показателей. Слабый ученик в десятом классе портит статистику, поэтому проще его не взять.
При этом Минпросвещения уже допустило универсальный профиль. когда все предметы преподают все предметы на базовом уровне. Поэтому «у нас все классы профильные» - не может быть основанием для отказа в переводе в 10 класс.

Если попали в такую историю, то:
Заявление о приёме подавайте письменно, в двух экземплярах, со штампом о входящем.
Требуйте письменный мотивированный отказ со ссылкой на конкретную норму.
Если приказ об отчислении уже есть, смотрите основание.
Жалоба в региональный орган управления образованием: обеспечить место обязан именно он, если конкретная школа его не даёт.

«Мы просто взяли машину покататься». А дальше - уголовное дело

Подросткам угон часто кажется почти шалостью: не собирались продавать машину, разбирать её на запчасти или оставлять себе. Покатались и бросили.

Но для закона это не «просто покатались».

Угон - статья 166 УК РФ. И последствия могут быть очень серьёзными. А если машину угоняли компанией, применяли насилие или угрожали водителю, одна ночная «движуха» может обернуться сразу несколькими уголовными статьями.

В новом выпуске «Статей на вырост» разбираем:

чем угон отличается от кражи автомобиля;
какое наказание может грозить за «просто покататься»;
почему особенно опасны истории с такси;
как одна поездка может превратиться в несколько обвинений;
и что важно объяснить подростку до того, как кто-нибудь из компании скажет: «А давайте угоним».

Фраза «мы же собирались вернуть» уголовное дело не отменяет.

Смотрите новый выпуск 👇
https://youtu.be/a524AiAXEGk


https://vkvideo.ru/video-229272431_456239098

Адвоката по письму от следователя не пустили в СИЗО
 
Когда мы говорим про сложности работы адвокатов, мы не вспоминаем такие истории, а стоило бы.
В ноябре 2024 года следователь Следственного комитета направил в СИЗО-6 письмо, чтобы адвокатов по соглашению не пускали к обвиняемой. И адвокату отказали на основании письма от следователя.
29 июля 2026 года Мосгорсуд по делу № 33а-4189/2026 признал отказ незаконным. Почти два года: прокурорская проверка, первая инстанция, апелляция, кассация и снова апелляция.
Не было никаких оснований для отказа: свидание предоставляется по предъявлении удостоверения и ордера, истребование иных документов запрещено; свидания с защитником наедине, без ограничения числа и продолжительности. И, наконец,  Постановление Конституционного Суда от 25 октября 2001 г. № 14-П, которому в этом году исполняется двадцать пять лет: реализация права на свидание с адвокатом не может быть обусловлена разрешением лица, в производстве которого находится дело.
 
Интересно, что на первом круге рассмотрения Мосгорсуд перечислил полномочия следователя по статье 38 УПК и написал, что раз обвиняемая числится за ГСУ СК, изолятор был обязан исполнить поручение. Незаконных действий тогда коллегия МГС не усмотрела. Но Второй кассационный суд уже в апреле 2026 года это определение отменил и отправил дело обратно. На втором круге тот же Мосгорсуд написал ровно противоположное: решение об отводе защитника в материалах отсутствует, письмо следователя – не основание не пускать. (А потом обижаются, что их называют Мосгорштампом). Один суд. Одно дело. Один и тот же закон. Два взаимоисключающих вывода с разницей в девять месяцев.
 
Снимаю шляпу перед коллегой, который почти два года ходил по инстанциям за тем, что и так написано в законе. Тем более, в порядке КАС. Но проблема в том, что прецедентного характера у этого определения нет. Завтра другой следователь по другому делу напишет такое же письмо, и сотрудник ФСИН точно так же откажет во входе, потому что для него письмо следователя лежит в его служебной вертикали, а адвокат со своими ссылками на закон и КС – нет.
В подтверждение моих слов председатель комиссии по защите прав адвокатов АПМО Вадим Логинов сообщает, что готовится иск по аналогичному письму – от ГУ МВД по ЦАО, в тот же самый СИЗО-6.
Если общеобязательное постановление Конституционного Суда за двадцать пять лет не убедило администрацию изолятора, что письмо следователя не является нормативным актом, то апелляционное определение по административному делу не убедит тем более. Поэтому выход из этой ситуации – закреплять в законе прямую норму о том, что СИЗО не имеет права не пускать адвоката, даже если это будет письмо от Председателя СКР.
 
 

Друг не отдал долг. Это уже мошенничество?

Одолжил, срок прошёл, денег нет. Вопрос на самом деле один: он не смог вернуть или он и не собирался? От ответа зависит всё остальное – суд, полиция или и то, и другое.

Первый вариант. Бизнес не пошёл, уволили, попал в больницу. Долг есть, платить нечем. Обязанность вернуть заём никуда не делась, но реализуется она через суд: решение, исполнительный лист, приставы, арест имущества. Уголовного дела здесь нет и быть не должно.

Второй вариант. Он брал деньги, уже понимая, что не отдаст. Назвал цель, которой не существовало. Промолчал, что имущество в залоге, а по трём другим займам он не платит с прошлого года. Потратил полученное вопреки тому, о чём договаривались. Вот здесь начинается ст. 159 УК: обман был не следствием неудачи, а способом получить деньги.

Границу Пленум ВС провёл по моменту возникновения умысла: он должен возникнуть до получения имущества. Возник позже, когда деньги уже были на руках, состава мошенничества нет.

Там же перечислены признаки такого умысла:
- заведомое отсутствие реальной финансовой возможности исполнить обязательство;
- сокрытие сведений о задолженностях и залогах;
- распоряжение полученным вопреки условиям договора.

И тут же оговорка, про которую в заявлениях в полицию обычно забывают: сами по себе эти обстоятельства виновность не предопределяют и оцениваются в совокупности. Одного невозврата мало.

Практическая реальность выглядит так: заявление подано, доследственная проверка проведена, в постановлении написано «усматриваются гражданско-правовые отношения», рекомендовано обратиться в суд.

Разграничение долга и хищения – это самая тонкая работа по 159-й, и делать её никто не торопится, если заявитель не принёс материал, из которого умысел виден без микроскопа, либо… либо начинается натягивание совы на глобус, когда из гражданско-правовых отношений начинают высасывать уголовку. Мотивы в каждом случае – разные.

Поэтому заём фиксируем письменно. При сумме свыше 10 000 рублей между гражданами письменная форма обязательна. На свидетелей ссылаться нельзя, поэтому остаются переписка и переводы, которые являются доказательствами: настоящие данные должника и реальная цель займа.

Намерение (умысел) оценивают на момент передачи денег. А судят о нём по тому, что человек делал в следующие месяцы: гасил хоть частично, выходил на связь, объяснялся или сменил номер и уехал.

Если у вас похожая история – напишите, что произошло и в какой момент должник перестал отвечать. Это самая показательная деталь. Деньги в долг дают друзьям. Взыскивают их – с должников.

Телефон как свидетель

В суде штата Массачусетс сейчас рассматривают дело Линдси Клэнси, и обе стороны строят позиции на одном источнике – её телефоне. Защита выводит из него болезнь, обвинение – осознанные действия.

24 января 2023 года Клэнси нанесла смертельные повреждения троим своим детям. Двоих старших не спасли в тот же вечер, младший умер в больнице 27 января. Деяние защита не оспаривает, спор идёт о вменяемости: могла ли она осознавать характер своих действий.

По стандарту Массачусетса, как только защита представила доказательства расстройства, доказывать вменяемость вне разумных сомнений обязана прокуратура. В российской практике порядок другой: при сомнениях в психическом состоянии назначается обязательная экспертиза (ст. 196 УПК), а вывод о невменяемости делает суд по ст. 21 УК.

Защита заявляет послеродовой психоз, биполярное расстройство и отдельно – лечение: в последние недели Клэнси меняли препараты и дозировки. За несколько недель до случившегося она искала информацию о галлюцинациях, психозе, шизофрении, послеродовой депрессии и назначенных ей препаратах, за несколько дней – о симптомах послеродового психоза, были и запросы о способах причинить себе вред. За день до случившегося писала в заметках о лекарствах и о том, что не может быть для младшего такой матерью, какой была для старших.

Обвинение берёт из того же телефона другое: в тот день Клэнси искала ресторан и отправила туда мужа за едой, а следствие восстановило звонки, сообщения, перемещения телефона и данные Apple Watch почти по минутам – когда муж уехал, когда они разговаривали, где в это время находилось устройство. Довод строится на порядке действий: мужа из дома отправила она, и время его отсутствия было ей известно, то есть действовала она осознанно – так это читает обвинение.

Один и тот же телефон подтверждает и болезнь, и расчёт. Он фиксирует действия, значение им придают стороны.

В наших делах механизм тот же, но работает на другом этапе: значение запросам придаёт следователь, который ведёт дело, и состязательности здесь ещё нет – защита получает готовое прочтение и спорит с ним уже в суде. Если это переписка – там есть второй участник и контекст, пространство для маневра шире. Если следователь или оперативник не сотрёт переписку – такое тоже бывает. В истории браузера остаются только запрос и время.

По телефону видно, что делала Клэнси перед случившимся. Что она при этом чувствовала, присяжные будут решать без него.

Код из СМС – это ещё не воля
Клиенту «Хоум Кредит» позвонила женщина, представилась службой безопасности банка и сообщила, что аккаунт взломали и на его имя пытаются оформить кредит. Дальше происходит то, что происходит в тысячах таких историй: человек диктует коды из СМС. На него оформляют кредит на 869 958 рублей. Деньги зачисляют и сразу переводят на счета третьих лиц.
Он идёт в суд признавать договор недействительным. К тому моменту по факту мошенничества уже возбуждено дело, он в нём потерпевший.
Савеловский районный суд отказывает: коды введены правильно, по условиям обслуживания они являются аналогом собственноручной подписи, значит договор заключён корректно. Мосгорсуд оставляет в силе и добавляет, что уголовное дело и статус потерпевшего сами по себе не доказывают, что договор оформили помимо воли клиента. Второй кассационный оставляет в силе.
Но Судебная коллегия по гражданским делам ВС акты отменила и вернула дело на новое рассмотрение. Указала на два обстоятельства, которые нижестоящие суды просто не исследовали: деньги ушли третьим лицам сразу после зачисления, и остались непроверенными доводы о том, что банку не удалось подтвердить, что заёмщику довели необходимую и достоверную информацию об условиях кредита.
Ввод корректного кода подтверждает аутентификацию, но не подтверждает согласование индивидуальных условий договора, которое по закону о потребительском кредите обязательно и оформляется в виде таблицы условий, доведённой до заёмщика. Человек, который под диктовку «службы безопасности» вводит цифры, чтобы отменить чужой кредит, никаких условий не согласовывал и в глаза их не видел. Конституционный суд говорил об этом ещё в 2022 году: в подобных спорах к банку применяется повышенный стандарт добросовестности, а мгновенный перевод выданных средств третьим лицам суд обязан оценить, а не игнорировать.
Если кто-то из вас или знакомых оказался в похожей ситуации:
◾️ Сразу пишите письменное заявление в банк о несогласии с договором, с отметкой о принятии. Не звонок на горячую линию, а именно заявление.
◾️ Заявление в полицию и статус потерпевшего нужны, но, как видно из этого дела, сами по себе спор не выигрывают. Это фон, а не доказательство.
◾️ Запросить у банка выписку по счёту с точным временем зачисления и последующих переводов. Разрыв в минуты между выдачей и выводом – хороший довод.
◾️ Запросить индивидуальные условия и подтверждение того, что они доводились до вас до подписания. Часто выясняется, что доводить было нечего.
◾️ Не вносить платежи «чтобы не портить кредитную историю». Исполнение договора, который вы оспариваете, банк потом предъявит как ваше последующее одобрение сделки.
И отдельно. С осени 2025 года по потребительским кредитам действует период охлаждения: деньги зачисляются не сразу, а через несколько часов при сумме от пятидесяти тысяч и через двое суток при сумме свыше двухсот тысяч. Появился он ровно потому, что схема со «службой безопасности» работала быстрее любой проверки. Если в вашем случае деньги ушли мгновенно – это уже вопрос к банку, а не к вам.
Подпись оказалась подлинной. Заёмщик – нет.

Есть ли проблемы у адвокатов на следственных действиях?
 
В УК предлагают новую статью 294.1 – воспрепятствование законной деятельности адвоката: от штрафа до 80 тысяч, до лишения свободы – до пяти лет.
Напомню, что статья 294 УК защищает суд, прокурора, следователя и дознавателя, но не адвоката. Статья 18 закона об адвокатуре вмешательство в адвокатскую деятельность запрещает, но санкции никакой нет. Нет санкции – нет запрета.
 
Так вот, в проекте документа защитнику дают право вести аудио- и видеозапись следственных действий с участием подзащитного. Допросы и очные ставки предлагается записывать обязательно, с приобщением записи к протоколу. Сейчас часть 4 статьи 189 УПК отдаёт аудиозапись допроса на усмотрение следователя, и запрет диктофона – обычное дело, а суды такие запреты признают законными.
Помимо этого, состав следственной группы объявляют не только обвиняемому, но и защитнику, потерпевшему, гражданскому истцу и ответчику. Отсутствие аудиопротокола судебного заседания становится основанием для отмены приговора или решения.
 
Самое интересное – позиция Верховного Суда на законопроект: для оценки необходимости его принятия нужны дополнительные данные о масштабах проблемы, общественной опасности соответствующих действий и обоснованности предлагаемых мер. Думаю, ФПА может собрать такие данные в каждой комиссии по защите прав адвокатов в каждой палате.
 
У меня есть большие сомнения относительно того, что проект примут: «Новые люди» - не самая сильная партия, а прохладный отзыв ВС РФ дает повод сомневаться в этом. Но проговорить проблему вслух полезно и так.
Верховный суд спрашивает, есть ли проблема. Спросите любого адвоката, который пробовал включить диктофон на допросе.
 

Разговор, которого нет в УПК

Звонит следователь: приезжайте, поговорим, вы не подозреваемый, ничего страшного. Процессуально такого действия не существует. Есть допрос, есть объяснение при проверке сообщения о преступлении, есть очная ставка. «Просто поговорить» – это способ получить от вас информацию раньше, чем вы поймёте, в каком качестве её даёте.

А качество определяет всё:
— свидетель обязан явиться и давать показания, за отказ — ст. 308 УК;
— подозреваемый обязан явиться, но говорить не обязан, и ответственности за отказ у него нет;
— тот, кто даёт объяснение до возбуждения дела, вправе молчать о себе и прийти с адвокатом, а 308-я к нему не относится.

Право не свидетельствовать против себя и близких (ст. 51 Конституции) есть у всех троих. В приглашении «поговорить» не сказано, кто вы из них.
Сказанное может вернуться рапортом, поручением о проверке или вашим же статусом свидетеля по делу, где обвиняемым позже станете вы.

Что делать:

◾️ Узнайте статус до выхода из дома: в каком качестве вызывают, по какому делу или материалу. Вызов оформляется повесткой (ст. 188 УПК), и в ней это обязаны указать. Звонок «просто зайдите» не содержит ничего. Поэтому являемся только по повестке.

◾️ Свидетель вправе явиться с адвокатом (п. 6 ч. 4 ст. 56 УПК). Следователь или оперативник скажут «он не обязателен». Но это – ваше право, значит, им надо пользоваться. Отказ пустить защитника фиксируйте письменно в протоколе.

◾️ Читайте протокол не на смысл, а на формулировки (ст. 190 УПК). Замечания в протокол – единственный способ зафиксировать разницу между сказанным и записанным. (Прямо так и пишем «Я такого не говорил – следователь сам записал своими словами»).

Со следствием разговаривать можно, иногда и нужно. Но в статусе, под протокол и с защитником.

Самые дорогие показания – те, что дали из вежливости.

Если ситуация уже началась, а не только предполагается, – расскажите коротко. Первое, что нужно понять, – ваш статус и стадия.

Мне тут совершенно обоснованно пишут, почему это рассрочка по уплате недоимки по налогам не останавливает механизм запуска уголовного дела.
В 2023 году сама ФНС разъяснила: если компании предоставлена действующая рассрочка, обязанность по уплате перенесена на более поздний срок и не считается неисполненной. Следовательно, материалы в СК направляться не должны.
 
А затем появилось дело № А72-5988/2025. Компании доначислили налоги, пени и штрафы. Она не стала спорить и получила рассрочку на сумму более 71 млн рублей сроком на 36 месяцев. Но несмотря на действующую рассрочку, налоговая передала материалы в Следственный комитет. Уголовное дело по статье 199 УК РФ возбудили, а затем рассрочку отменили уже из-за самого факта возбуждения дела.
Получилась почти идеальная государственная конструкция: сначала вам разрешают платить долг частями; потом передают материалы следователю, потому что долг не погашен полностью; а затем отменяют рассрочку, потому что следователь возбудил дело.
Круг замкнулся.
5 июня 2026 года Арбитражный суд Поволжского округа признал действия налоговой законными. Суд решил, что рассрочка лишь переносит срок платежа, но не устраняет выявленное нарушение. А передача материалов следователям – это не взыскание долга, а всего лишь «информационный обмен» между ведомствами. У информационного обмена, правда, довольно быстро появляются обыски, допросы и мера пресечения. Такая позиция суда прямо расходится с вышеуказанным письмом самой ФНС. Именно поэтому я считаю, что нельзя считать рассрочку защитой от уголовного дела. Надеюсь, Верховный суд исправит это недоразумение.
 
Есть и ещё одна иллюзия: если компания не обжалует доначисления, решение быстрее вступает в силу – и раньше запускается отсчёт 75 рабочих дней. Намерение «не конфликтовать с государством, а спокойно всё выплатить» может оказаться самым коротким маршрутом из кабинета налогового инспектора в кабинет следователя.
Поэтому до принятия решения «не спорим, берём рассрочку» нужно отдельно просчитать дату вступления решения в силу, остаток долга на 75-й рабочий день, уголовный порог, доказательства умысла и круг лиц, к которым возникнут вопросы.

Количество дел по неуплате налогов растет
 
МВД доложило, что за первое полугодие 2026 года зарегистрировано почти 3,5 тысячи налоговых преступлений. Это абсолютный рекорд за последние 12 лет и на 17% больше прошлогоднего.
Для тех, кто не знает, как возбуждают уголовные дела: сначала выездная налоговая проверка, затем возражения и оспаривания в вышестоящей инстанции, затем дается 75 дней на оплату недоимки и только потом возбуждают уголовное дело по уклонению от уплаты налогов.
Учитывая тот факт, что проверка может длиться и год, плюс еще пару месяцев на возражения и оспаривание, проверки эти проведены не в этом году и, возможно, даже не в прошлом. Это накопительный эффект, потому что в отличии от проверки, дела возбуждаются быстро. И, вероятно, мы будем наблюдать рост числа таких дел и дальше, потому что налоговые проверки с каждым годом стали проводить быстрее.
 
Что делать практически:
◾️ Фиксируйте три даты: дата решения по проверке, дата его вступления в силу, дата постановления о возбуждении дела. Разрыв между второй и третьей меньше 75 дней - это важно.
◾️ Выясняйте, по какой норме ушли материалы. По 32-й или «в порядке информационного обмена» по 82-й. Это видно из сопроводительного письма в материалах.
◾️ Даже если вы договорились с ФНС о рассрочке, она не защищает: через 75 дней инспекция обязана передать материалы, даже если вы добросовестно платите по согласованному графику.
◾️ Довод о незаконном поводе заявляйте с первого дня и письменно. К кассации он должен быть в деле.
◾️ Ну, и конечно, у вас должен быть специалист, кто занимается налоговыми делами.

«Дай телефон, а то будет плохо»

Это уже может быть уголовной статьёй. Новый выпуск цикла «Статьи на вырост» – о вымогательстве и статье 163 УК РФ.

Подростковые «разборки» часто выглядят безобидно: потребовали отдать кроссовки, принести деньги, купить что-нибудь, пригрозили «проблемами» после школы. Но если есть требование и угроза, ситуация может перейти из школьного конфликта в уголовное дело.

Причём деньги или вещь необязательно должны быть переданы. Вымогательство считается оконченным уже с момента предъявления требования, подкреплённого угрозой.

И «я же шутил» тоже не универсальная защита.

В выпуске разбираем:

— чем вымогательство отличается от грабежа;
— почему переписка и скриншоты могут стать главными доказательствами;
— какие сроки предусмотрены статьёй 163;
— что будет, если вымогательством занималась компания;
— почему «я просто стоял рядом» тоже может закончиться уголовной ответственностью.

И отдельно – важный разговор с родителями. Если ребёнок внезапно стал замкнутым, потерял друзей, боится идти в школу или у него начали пропадать вещи и деньги – стоит выяснить, что происходит.

Причём иногда оказывается, что ваш ребёнок – не жертва.

Смотрите новый выпуск. И покажите его подросткам.

YouTube – https://youtu.be/4le2qZbmswQ
VK – https://vkvideo.ru/video-229272431_456239097

Когда я читал про советские дела за не ту книгу и не ту песню, мне это казалось сюром. Как люди жили внутри этого и ничего не делали? Кажется, начинаю понимать.
Я имею в виду историю молодого человека в Кургане, который (о, ужас!) нашел в сети и прослушал песню из списка Минюста. Его привлекли по ст. 13.53 КоАП – умышленный поиск заведомо экстремистских материалов и получение доступа к ним. Штраф гражданину – от 3 до 5 тысяч рублей. Небольшой штраф, правда?

Умысел в таких делах никогда не доказывается – он декларируется: умышленно искал и заведомо знал. А что реально ложится в дело? Лог. Запрос был, страница открылась, трафик прошёл. Лог показывает обращение к ресурсу: но точно не показывает, что человек знал, что именно эта песня стоит в федеральном списке, где больше пяти тысяч позиций и который наизусть не держит никто. Я сам открыл этот список впервые, когда сел писать это. Дальше «заведомо» превращается в резиновую категорию: искал – значит знал, знал – значит умышленно. Состав готов. И цена здесь не в штрафе, а в том, что нормальной становится сама идея наказывать за такое.

К нашим родителям абсурд тоже не пришел сразу и в один день. Абсурд имеет свойство быть постепенным и незаметным: сначала один закон, потом одно решение суда, потом один протокол, одно уголовное дело…
А что общество? Его реакция тоже не выражается сразу: сначала оно думает, «случайных не тронут», «нет дыма без огня». Потом оно думает: «порядочным бояться нечего», «умысел ещё надо доказать». Затем – «ну, штраф небольшой»...
А потом незаметно меняется сам предмет разговора. Уже не спорят, вправе ли государство наказывать за прослушивание. Спорят, какой VPN надёжнее и что писать в объяснении.
Раньше я спрашивал: почему они не противостояли. Но на самом деле, тогда тоже люди сопротивлялись этому, просто их было мало и про них не снимали кино.

Следователь, который подчинялся суду, а не обвинению
 
После судебной реформы 1864 года в уголовный процесс заложили довольно опасную по нынешним временам мысль: следователь обязан с одинаковым усердием собирать доказательства как против обвиняемого, так и в его пользу. По Уставам он состоял не при полиции или прокуроре, а при окружном суде. Он был членом окружного суда и пользовался несменяемостью, той же гарантией, что и судья. Конструкция простая до неприличия: тот, кто собирает доказательства, не должен быть заинтересован в исходе. Это очень прогрессивная мысль даже для 21 века, не говоря уже о 19-м.
 
Странная система. Никакого тебе «сначала задержать, потом разобраться». Нельзя выбрать удобную версию и бережно охранять её от фактов; нельзя отказать во всех ходатайствах защиты, чтобы материалы дела не потеряли композиционную стройность, а в постановлении написать, что доводы адвоката «направлены на избежание ответственности», и считать расследование оконченным.
 
Современный следователь тоже формально должен исследовать обстоятельства объективно и проверять версии защиты. Но на практике оправдательные доказательства часто приходится добывать адвокату, преодолевая активное сопротивление органа, который якобы заинтересован в полном расследовании.
Запись с камеры, подтверждающая алиби? Не имеет значения.
Свидетель, опровергающий обвинение? Заинтересованное лицо.
Экспертиза не подтвердила версию следствия? Назначим ещё одну- подтвердит.
Обвиняемый признался после ночного допроса без адвоката? Вот это уже серьёзное доказательство. Сразу чувствуется объективность.
Кстати, я не романтизирую судебного следователя 19-го века – там адвоката на предварительное следствие не пускали вовсе, адвокат появлялся уже на стадии суда по существу.
За полтора века уголовный процесс получил телефоны, биллинг, видеокамеры, генетические экспертизы и искусственный интеллект. Осталось вернуть маленькую технологическую новинку из 1864 года: сначала устанавливать, что произошло, а уже потом назначать виновного. Но, видимо, эта технология пока слишком сложная для массового внедрения.