В 1885 году Чехов написал рассказ на четыре страницы «Конь и трепетная лань».
Репортер Вася Фибров возвращается домой на рассвете – нетрезвый, естественно. Жена Катюша не спит и причитает. Вася оправдывается, что работа такая: «Там рюмку выпьешь, в другом месте пива… нельзя не выпить». Это не порок, это производственная необходимость.
У Катюши готов план спасения: написать дяде Дмитрию Фёдорычу в Тулу, тот устроит мужа на службу в банк. Дом-особнячок, двор, сарайчики, сенник. Вася даже соглашается (как соглашался, видимо, каждое утро). А к вечеру газета забирает его обратно.
Финал: «Незачем писать дяде».

Говорят, Чехов заимствовал заголовок из Пушкина: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». Ирония в том, что конь и лань у Чехова прекрасно впряжены и везут эту телегу годами. Он пьет и объясняет. Она страдает и остается. Слаженный механизм: у каждого своя партия, и обе исполняются безупречно.

За сто сорок лет эта конструкция не устарела ни на день. У каждого из нас есть своя «газета» – то, на что мы жалуемся с таким постоянством, что жалоба давно вошла в распорядок дня. И есть свой «дядя в Туле» – прекрасный план новой жизни, которому для запуска вечно не хватает одного письма.
Причитание, я считаю, и вовсе недооцененный жанр. Оно создает полное ощущение работы над проблемой. Мы же не молчим – мы переживаем. Но письмо дяде так и не написано. Потому что тогда придется ехать в Тулу, а жаловаться на газету куда уютнее.
Чехов, заметьте, никого не осудил, а просто показал.
И осуждать не нужно: все, что мы не меняем, – мы выбираем.
Хороших выходных.