В преддверии нового видео (да-да, будет видео, это не ложная тревога!) я решил объяснить, почему это видео будет не про гендерный вопрос. Несмотря на то, что два ролика про гендерные проблемы хорошо залетели. И я вознес уровень дискуссии на запредельную для наших широт высоту, ознакомив публику с Уорреном Фаррелом, Давидом Бенатаром и Эстер Вилар. Но когда в комменты начинают приходить люди убежденные, будто я “их новый МДшный слон”, то это явный сигнал к тому, что надо заканчивать. Потому что меньше всего в этой жизни я хотел бы пополнить ряды так называемых “мужских блогеров”. Да и “мужским блогерам” я пожалуй ни к чему: людям привыкшим обсуждать “аленей”, “рсп” и “тарелочниц” усложнение дискурса не нужно.

Тем не менее в качестве финала гендерных обсуждений я бы хотел поставить такой вопрос: нынешний “кризис отношений” — это вообще проблема или наоборот благо?

https://boosty.to/whalesplaining/posts/50dc28c5-7d3e-40bd-ac77-926137d2a0da

https://www.patreon.com/whalesplaining/posts/demografiia-i-ia-162056673

Сообщают, что Джей Ди Вэнс в своей новой книге втопил за профсоюзы:

Появляется всё больше исследований, согласно которым люди с непредсказуемым рабочим графиком несут потери, которых не измерить в деньгах. У их детей чаще возникают проблемы с поведением, и они более склонны к эмоциональным расстройствам — тревожности и депрессии. Но стоит ещё раз подчеркнуть: всё это считается допустимыми побочными издержками ради производства валового внутреннего чего-нибудь.

Одно из достоинств профсоюзов в том, что они защищают работников от подобной тирании потребления.

Напомню, что одним из пунктов моего видео в защиту миграции было то, что в США миграционные потоки ослабили местное профсоюзное движение. Суть в том, что рабочим с разным этническим и культурным бэкграундом труднее объединяться и заниматься коллективным действием. И, напротив, гомогенность позволяет "отстаивать свои интересы". То есть, выбивать повышенные зарплаты, которые потом стрясут с конечного потребителя. Кроме того, сама суть профсоюзного движение — это гейткипинг. То есть, стремление не пускать на рынок новых работников, чтобы доходы действующих членов профсоюза не дай Бог не упали. Подробнее можно почитать в старой статье от Reason.

Это иллюстрирует то, что политические взгляды они на самом деле не про какую-то идеально-нормативную "правость" или "левость". Взгляды идут пакетом потому, что внутри этого пакета имеются объективные социально-экономические связки. Если вы против того, чтобы в вашу страну приезжали люди неправильного цвета, то такая политика неизбежно льет воду на профсоюзную мельницу. И вы в результате либо измените позицию по миграции, либо перекуетесь из рыночника в социалиста. Далее последуют торговые войны, пошлины-тарифы и прочие ограничения на импорт. Ибо если из-за границы идут дешевые товары, то весь профсоюзный гейткипинг идет прахом. Не для того старались. Но широкой публике надо как-то объяснить, почему ей запрещают покупать китайское и заставляют покупать местное втридорога, чтобы простой рабочий Джон мог содержать жену, трех детей и любовницу. Здесь в ход идут непрошибаемые мантры про "товарный суверенитет", "национальную безопасность" и прочие "геополитические интересы". То есть, та же экономическая логика быстро примешивает в коктейль изоляционизм с милитаризмом. На этой волне остается только добавить побольше госзаказа, раздутый ВПК и дальнейшее направление движения становится примерно понятно.

Открытые границы, напротив, позволяет ослабить профсоюзные ресурсы, а следовательно и их способность к лоббизму всей дальнейшей пакости. Таким образом, выходит, что у вас могут быть только две непротиворечивые цели: либо рыночное общество с открытыми границами, либо, простите, национал-социализм. Это, конечно, не два разных положения тумблера, а лишь движение по шкале (и большинство государств на этой шкале в той или иной близости от центра). Но иные комбинации, вроде "рыночной автаркии" или "интернационального социализма", не канают. На практике оказывается, что такие позиции внутренне неконгруэнты.

Недавно Илон Маск стал первым в мире триллионером. На это есть две противоположные и примерно одинаково сомнительные реакции. То ли он паразит, которого нужно раскулачить. То ли атлант и спаситель человечества, которому следует поклоняться. "Зачем одному человеку целый триллион денег?" - вопрошают критики, не понимающие, что триллион денег не лежит мертвым грузом у него на счетах, а представляет собой рыночную оценку стоимости всех его активов. То есть, в первую очередь столько стоят его компании, включая всю их материальную базу (например, спутники старлинк) и работающих там сотрудников (не в том смысле, что они в рабстве; без них компании едва ли будут что-то стоить).

Фанаты Маска, в свою очередь, с пеной у рта доказывают, что его триллион является отражением той пользы, что он принес человечеству. Мол, бизнесмен не чиновник, бизнесмену платят только взамен на товары и услуги. Пожалуй, в идеальном свободном рыночке в вакууме это бы действительно было так. Но мы живем в грешном мире, где Илон Маск в совокупности получил в районе 38 млрд. долларов от государства за последние 20 лет (контракты, субсидии, льготы, кредиты и т.д.). Из компаний Маска прибыль время от времени приносят только SpaceX и Tesla, причем первая в прошлом году ушла в минус на 5 млрд., а с последней надо еще разбираться, где эта прибыль от того, что она продает кибертраки другим компаниям Маска. Здесь, впрочем, можно сказать, что Neurolink и xAI - R&D‑проекты, которые и не должны быть особо прибыльными. Твиттер тоже нужен не для прибыли, а сами знаете для чего.

Не очень люблю, когда про компании говорят "переоценены", ибо это предполагает наличие некой объективной ценности, но скажу так. Компании Маска живы вовсе не тем, что они прибыльны здесь и сейчас, а сугубо верой рынка в светлое будущее, в которое ведет этот капитан. Возможно и впрямь приведет. Тогда все скажут, что всегда в него верили. А возможно все лопнет как мыльный пузырь. Тогда все скажут, что всегда знали, что это пузырь. Как бы то ни было, ракеты летают, машины ездят, а спутники раздают интернет. Простых получателей госдотаций на свете много, а вот тех, у кого при этом еще что-то летает и ездит, гораздо меньше. В общем, если и пузырь, то довольно-таки плотный и добротный пузырь.

Маск — хороший повод поговорить о личном гении и системных факторах. Он живая иллюстрация того, как человек может быть гениальным в одних сферах и законченным идиотом в других. И даже выстроить всю свою политическую позицию вокруг обиды на сына, которым не интересовался, пока тот не решил стать дочерью и послать папу на хрен. Исследования показывают, что предприниматели имеют ряд когнитивных искажений, которые позволяют им систематически недооценивать риски. Человек мыслящий трезво едва ли сунется в туда, где риски огромны, а шансы на успех использающе малы — то есть, не станет инноватором. Инноватор должен обладать майндсетом того японского карпа, который в период нереста ломится против течения и долбит башкой речные пороги: десяток погибнет в пути, зато один единственный прорвется. Впрочем, если лишить людей всех "когнитивных искажений", вокруг будет лишь скука да апатия.

Проблема в том, что выживший карп едва ли способен отрефлексировать свое положение. Честно признать, что его успех во много обусловлен везением, а его несгибаемый характер — это то, что психологи называют overconfidence, optimism bias и illusion of control. Но он и не должен. Это мы, как общество, должны иметь в виду, что когда некто открывает рот с высоты успешного успеха — это говорит overconfidence, optimism bias и illusion of control. В одних сферах жизни они могут быть полезны, в иных совершенно неуместны. Особенно в сфере общественного устройства, где стоит проявлять консерватизм и крайнюю интеллектуальную осторожность. И где "иллюзии контроля" уже не раз приводили к катастрофам.

18 июня в 19:00 Центр Адама Смита совместно с московскими либертарианцами проводит лекцию Арсентия Тропаревского "Почему женщины уходят налево: причины растущего расхождения в политических взглядах между полами".

Арсентий Тропаревский — политолог, автор телеграм-каналов Political Animals и Mating Animals.

На лекции мы попробуем разобраться, что произошло за последние полвека и как это повлияло на расхождение во взглядах между полами. В частности, поговорим:

⬛️об особенностях эволюционной психологии мужчин и женщин и о том, как она может объяснить нашу предрасположенность к тем или иным политическим взглядам;
⬛️ как на женские политические предпочтения повлияли выход женщин на рынок труда, государство всеобщего благосостояния, рост образованности и финансовой самостоятельности среди девушек;
⬛️левеют ли женщины или на самом деле резко правеют молодые мужчины, ощущающие себя проигравшими в эпоху либеральной глобализации;
⬛какую роль сыграла поколенческая смена ценностей — от безопасности к автономии и самовыражению.

В конце мы разберемся во влиянии каждого отдельного фактора и составим цельную картину происходящего.

Москва, Нахимовский проспект, дом 56 (м. Профсоюзная), конференц-зал издательства URSS.

Вход свободный, по регистрации.

Тем временем история завершилась тем, что осудили граждан Болгарии. Али Фатос Думана как-то превратился в Илью Белова, а женщина в Надежду Белову (что, впрочем, обычные болгарские фамилии). По версии суда: Белов словесно приставал в девочкам, те его послали, он начал скандалить, а затем, вместе с сестрой, они их несколько раз ударили и толкнули (по версии обвиняемых увидели и нож и защищались). Зачем девочки гоняют с ножами и топорами понятнее не стало. Но, учитывая что сикхам разрешено в качестве элемента костюма, то можно предположить, что это просто часть традиционного наряда шотландской школьницы.

В общем, все как я и говорил: "Как именно все началось, видимо, еще будут выяснять" - выяснили! Ну и конечно таким историям надо дать настояться хотя бы год 😅

В целом, я сам не особенно люблю объяснения "от тупости". Не то, чтобы я верил, будто все люди от рождения равны и прекрасны. Но главным образом мне не нравится то, что объяснение "от тупости" выглядит как тупик. Ну давайте признаем что % населения идиоты. А дальше-то что? Поэтому я люблю альтернативные объяснения тому поведению, которое кажется иррациональным и глупым. Однако при всем при они могут объяснить отнюдь не все.

1. Теория субъективных предпочтений. Здесь все просто: нет существует взглядов умных и глупых, есть лишь разные произвольные предпочтения. Кто-то любит черных людей, а кто-то не любит и поэтому и хочет закрыть все границы.

Все бы хорошо, если бы люди открыто признающие произвольность своих предпочтений существовали бы как массовое явление. "Мне просто не нравятся мигранты" - правые популисты обычно так не говорят. Напротив, они постоянно рационализируют свою позицию, говоря о преступности и/или вреде миграции для экономики. И здесь мы уже имеет дело не субъективностью предпочтений, а со вполне проверяемыми утверждениями. Можно взять статистику и обнаружить, что реальная мигрантская преступность не представляет собой ничего выдающегося. Консенсусом мейнстримной экономики будет скорее польза миграции.

Действительно, мы не можем назвать иррациональным человека, который любит картошку и не любит яблоки. Это просто вкусовщина. Но можем назвать иррациональным того, кто раз за разом пытается найти картошку на полке "фрукты". Любить или не любить приезжих — дело личное. Но когда человек обосновывает это ссылками на плохую экономику и ложную статистику, то как же нам назвать такого человека?

2. Теория рационального невежества. Люди не могут быть умными во всем сразу. Только там, где они прикладывают усилия. Быть умным в своей профессиональной сфере рационально т.к. от этого зависит ваша жизнь. А вот тратить ресурсы на погружение в большие социальные вопросы нерационально т.к. ваш голос один из миллионов и в случае чего урон понесет все общество, а не только вы лично.

Поэтому умные люди вполне могут голосовать за всякую глупость вроде социализма или закрытых границ. Разбираться в вопросе им невыгодно. Зато подспудно можно использовать голосования ради какой-нибудь добродетели напоказ (типа, ты заботишься о бедных или лоялен своей национальной группе).

Однако здесь мы должны предположить, что стоит умному человеку вникнуть в вопрос (по каким-то причинам), то после этого он перестанет поддерживать глупости. Разберется в вопросе или найдет экспертов, которые разбираются. На деле же мы видим довольно много людей, которые реально инвестируют в тему свое время и силы, но при этом продолжают поддерживать глупость. К примеру, всяких профессиональных антимигрантских активистов и членов право популистских партий никак нельзя заподозрить в рациональном невежестве. Как бы нам их тогда назвать?

3. Иррациональность как бегство от контроля. Нечто подобное практикуется как сектантами в развитых странах, так и жителями отдаленных районов вроде азиатской Зомии.

Они исходят из того, что "цивилизация" - не только благо. Мол, сначала вам дадут прививки, затем перепишут и пересчитают, заставят платить налоги, призовут в армию и т.д. Поэтому пресекать это лучше на ранних стадиях. Отказываясь от однозначных благ цивилизации вроде медицины или даже письменности. В итоге сектанты живут в лесу на горе. Хоть и бедно, но живут. А вот их соседей, к благам цивилизации приобщившихся, уже подписали рекрутами и сгноили на полях какой-нибудь войны. Ну и кто же после этого тут дурак?

Это вариант рационального поведения, кажущегося иррациональным. Но это касается только тех, кто изолируется полностью. В реальности мы также видим людей, которые в прививки не верят (ибо заговор корпораций), но готовых выстроиться в очередь в военкомат и налоговую (вот тут никакого заговора). Как бы нам назвать таких людей?

В общем, при всей моей любви к альтернативным объяснениям похоже всегда будет какое-то количество людей, на которых они не распространяются. Быть может, Ханания прав и нам и впрямь нужна какая-то "политическая теория тупости"?

У Ричарда Ханания вышел забавный текст, где он описывает нынешний расцвет правого популизма как "политику тупых". Сам Ханания тут интересный пример — бывший альтрайт, который окончательно отрекся от своей среды, после того как та погрузилась в антиваксерство и конспирологию.

Так вот, Ханания делит людей на умных и тупых. Уточняя, что тупость в данном случае не только низкий IQ, но также некая интеллектуальная леность. То есть, такая порода людей, которая принципиально не желает развиваться. И вот на одной оси координат у нас уровень интеллекта, на другой степень вовлеченности в политику. Умные и вовлеченные — это естественные политические элиты. А вот от влияния тупых общество по большей части спасает тот, что они не особо вовлечены в политику. А если вовлечены, то находятся по разные стороны политического спектра, так сказать подавляя эффекты друг дружки. Но Трамп, согласно Ханания, провернул удивительное. Во-первых, он сумел вовлечь в политику огромное количество ранее не вовлеченных кретинов. Во-вторых, объединил их всех под знаменами одной партии.

У тупых людей есть своя тупая политическая повестка: антиваксерство, антимиграция, бабы-знайте-своей-место, озабоченность транс-повесткой, вера в педофильские и прочие элитные заговоры. Но чтобы реально вовлечь тупых людей в политику, эта политика должны быть достаточно развлекательной. Тут Трамп с его артистизмом и постоянными инфоповодами зашел как нельзя лучше. Однако в целом Ханания винит эпоху соцсетей. В эпоху традиционных СМИ, было не так много газет поставляющих типично тупую повестку (то есть, рассказывающих про педофильские заговоры мигрантов). Ныне рынок с таким предложением стал огромен. При этом Ханания не считает, что он "против народа". Количество органических кретинов он оценивает примерно в 20%. Просто если их всех вдруг объединить и направить на поддержку одного кандидата, то... ну, два дебила — это сила.

Ханания отрицает розовые интеллигентские фантазии, будто тупые люди обрекают в форму теорий заговора свои "реальные экономические проблемы". Реальных экономических проблем у них сегодня меньше, чем когда-либо в истории. Стоит посмотреть правде в глаза: желание кошмарить женщин и людей с другим цветом кожи — оно вполне себе органическое, а не замаскированная борьба за социальную справедливость.

Теория, прямо скажем, незамысловатая. Но мне нравится своей прямотой. Уже до смерти надоело популярное вылизывание "простого человека", под которым понимается даже не средний человек, а сосредоточие всего самого дурного, что в человеке вообще может быть. Но можно немного покритиковать. Слабо раскрыта роль элит в этом процессе. Трамп — представитель органических элит, который использует дураков как таран против других элитариев. И любой цезаризм в истории был устроен как союз элит и самых безмозглых масс. Антиэлитные элиты — тоже дело обычное. Герцог Эгалите отправляющий на эшафот коллег-аристократов на потеху санкюлотам. И технологии, которые дали голос тем, кто принялся с этим голосом творить всякую дичь — такое тоже уже бывало. В этом смысле современные популисты с их теориями заговора — это протестантские охотники на ведьм 16го века. Тоже следствие того, что неграмотных вдруг обучили грамоте, на свою голову. В общем, не происходит ничего принципиально нового.

Также интересно, что Ханания похоже рассматривает интеллект как нечто сугубо индивидуальное. И в этом случае все реально плохо - IQ человеку особо не исправишь. Но как насчет интеллекта коллективного? Мы, люди, в принципе такие существа, у которых индивидуальная глупость компенсируется накопленным опытом поколений. Привычка, ритуал, укоренившиеся нормы — это все как раз спасает общество от глупых людей (тут они следуют нормам не рефлексируя, потому что "так принято"). Сдается мне, что эти 20% Ханания — это не просто глупые люди, это также люди деклассированные и люмпенизированные. То есть, лишенные того самого коллективного опыта и вынужденные "думать своей головой" (первым делом додумываются до антиваксерства и расизма).

Говоря о two-tier policing в Британии англоязычные правые в твиттере подразумевают нечто вроде системы, в которой полиция по-разному относится к разным этническим и расовым группам. Понятное дело, благоволит к цветным и сурово преследует белых, опасаясь обвинений в расизме. Ссылок на конкретные документы и нормы обычно не приводят, но похоже, что ближе всего к теме вот эта бумага Police Race Action Plan: Improving policing for Black people.

К делу Новака это имеет не самое прямое отношение т.к. речь в программе идет в основном о черных, а сикхи в британской систему относятся к азиатам. Тем не менее программа порою отсылает к этническим меньшинствам как таковым. Начинается она с констатации того, что черных в Англии и Уэльсе в семь раз чаще обыскивают, в пять раз чаще к ним применяют силу. То есть, проблема примерно как в США (только у англичан "применение силы" это тазер, а не пуля в лоб). В результате у черных сообществ низкий уровень доверия к полиции, а работать в полицию они и вовсе не идут (видимо зашквар).

Рецепты исправления ситуации предлагают довольно простые: меньше кошмарить черных досмотрами и проверками, больше доверять их жалобам, нанимать черных полицейских, работать с представителями черных общин, внимательнее относиться к кейсам связанным с расизмом. Это собственно правые и понимают под "двухуровневой системе" (особенно последнее).

Тут мы имеем дело с двумя конкурирующими представлениями о справедливости. Первая (от создателей доктрины, условных ужасных леваков) подразумевает, что усиленные досмотры и тазеры — это проявление дискриминации, которое требует исправления в виде особого отношения к черным сообществам. Вторая (от условных правых) подразумевает, что как раз особое отношение — это проявление дискриминации (уже белых), нарушающая принцип равенства перед законом. Досмотры и тазеры в этой картине либо предпочитают не замечать, либо находить естественными на основании того, что тюрьмах находится в три раза больше черных, нежели их доля в популяции (если брать подростков, так вообще в шесть раз).

По мне так подвергаться досмотру в несколько раз чаще, будучи законопослушным человеком, просто в силу того, что представители вашего расово профиля чаще других ведут себя плохо — это явное проявление пресловутой "коллективной вины". Но коллективная вина дело такое — люди обычно любят применять ее к другим, но не к себе. Например, русские правые очень тонко чувствуют, когда коллективную вину применяют к ним в ЕС. Да и западные правые орут белугой: "Вы что же, сразу подозреваете, что я расист, просто потому что я белый??" Но укладывать мордой в пол черных и пакистанцев просто в силу расового профиля — это норм тема, статистика же одобряет.

Да и чисто с утилитарной точки зрения смысл таких программ понятен. Вот у вас есть черные районы, куда полиция заходит держась за тазер и прессует всех, кто покажется подозрительным. В результате местные почему-то предпочитают лишний раз не связываться с полицией. В том числе не доносить на местную преступность (жертвы черной преступности в первую очередь другие черные). В результате преступность крепнет, а полиция отвечает еще большими подозрениями. Нетрудно заметить, что тут замкнутый круг, где положение только ухудшается. И через поколение-другое там будет примерно как в богоспасаемых Соединенных Штатах.

Как разрывать замкнутый круг — другой вопрос. "Давайте просто изменим подход полиции" - очевидно очень наивная позиция. Жизнь начинается с экономики. И когда у вас люди поколениями живут на пособиях и не могут устроиться на работу из-за высокого почасового МРОТ — едва ли может быть иначе.

Вопрос Илона Маска "почему гибель Новака в Британии не вызвала такие же протесты как гибель Флойда в США?" имеет довольно очевидный ответ. В США от рук полиции гибнет по 1000-1500 человек в год. В 2026 уже, например, убили 519. Большинство убитых белые, но при этом в пересчете на процент населения черные перепредставлены примерно 2.8 раз (интересно, что еще больше перепредставлены гавайцы и прочие островитяне). Порою убивают оправдано, порою нет. У ментов в США есть привычка стрелять на каждый чих. С одной стороны потому, что США переполнены оружием (как легальным, так и не очень). С другой - менты знают, что им за это ничего не будет. В суде они отбрехаются при помощи qualified immunity, а профсоюз будет стоять за них горой.

То есть, с Флойдом суть была не во Флойде, а в том что таких ситуаций там десятки в день. Периодически вспыхивают протесты, большие и не очень. А тут просто совпали какие-то факторы, из-за которых полыхнуло по всей стране. Как видно по статистике, никаких системных изменений не произошло, воз и ныне там. Поэтому бомбить будет ожидаемо и в будущем.

Теперь возьмем Британию. Там со статистикой сложно, но есть общая статистика смертей "связанных с полицией" по Англии и Уэльсу. Сообщают, что это примерно 100-200 в год. Так же можно найти разбивку (на 24/25): 17 смертей в или после полицейского задержания (in or following police custody), 2 от полицейской стрельбы, 26 погибших в полицейско‑связанных ДТП (police-related road traffic incidents), 60 суицидов после выхода из-под стражи (apparent suicides following police custody), 50 других смертей после контакта с полицией.

Итого, менты в США набивают на 1000-1500 фрагов ежегодно. Менты в Британии при самых смелых оценках ответственны за десятки смертей. И то если убрать суициды и ДТП, то останется всего ничего. В Англии и Уэльсе за два года застрелили двоих (обычная полиция там безоружна, то есть тут был спецназ). Таким образом, Флойд в США — это правило, а Новак в Британии — это скорее исключение. Вот собственно и весь секрет.

Ну и Илон Маск: гражданин страны, где случается по массшутингу в неделю, а менты убивают полторы тысячи человек в год (в основном белых) рассказывает как тяжко живется белому человеку в Британии, где и уровень обычных убийство в пять раз ниже и полиция ходит без оружия.

В декабре прошлого года англичанин из Саутгемптона Генри Новак возвращался домой после тусовки. По дороге он встретил сикха Викрума Дигву. Дигва несколько раз порезал Новака ножом. После приезда полиции, Дигва и его прибывшие на место родственники заявили, будто это Новак напал на Дигву из расистских соображений и избил. Полиция заковала Новака в наручники, и тот вскоре скончался.

Завершилась история недавно. Присяжные признали Дигву виновным, суд дал пожизненное с возможностью претендовать на досрочное после 21 года отсидки. Также виновной признали его мать за помощь в сокрытии улик (она пыталась избавиться от ножа), приговор еще не вынесен. На поздних стадиях процесса (когда вердикт уже был или был близок, не совсем понятно) в дело влетел Илон Маск. Теперь правая волна в соцсетях состоит из сравнений ситуации с Флойдом и утверждений, что британская полиция благоволит к цветным и обижает белых (они называют это "двухуровневой системой").

В результате скандала, полиция опубликовала запись с нательных видеокамер. Что там видно? Лежачего Новака заковывают в наручники, Дигва при этом стоит рядом и рассказывает как ему дали в глаз, остальные вроде бы кивают в подтверждение. Новак несколько раз говорит, что его порезали и он не может дышать. Полицейские отвечают недоверием. Кровь при этом не хлещет, или в темноте на темной куртке она просто может быть не заметна. Когда Новак перестает отвечать, полицейские наконец говорят, что вызвали скорую.

Не нашел нигде подробного описания травм. Всюду лишь пишут, что Новак умер от проникающего ранения в грудь. Но можно предположить, что у него было пробито легкое. Кто проходил курсы первой помощи, знает в таких случаях счет идет на минуты. Гибель можно немного отсрочить если герметизировать рану. Ну и не доставлять лишние неудобства. Наверняка, процесс заковывания в наручники отнял у Новака несколько лишних минут жизни. Не факт, что он остался бы жив, если бы помощь оказали сразу, но шансы были бы выше.

В общем, на сравнение с Флойдом как-то не тянет: там у задержанного минуту сидели на голове и еще минуты после того, как тот вырубился. Похоже, британские полицейские, в отличие от американских коллег, привычки сидеть на головах задержанных не имеют. Но что мы видим тут, так это общее для ментов всех стран: профдеформацию и равнодушие. "Порезали тебя? Ну да, как же". То есть, не убийство, но явная халатность, закончившаяся смертью там, где стоило проявить участие.

Но где здесь "двухуровневая система" благоволения к цветным непонятно. Полиция, прибывшая на место, принялась вязать того, на кого присутствовавшие указали как на преступника - вроде как очевидное поведение и без расового фактора. Просто в данном случае оказалось, что присутствующие врут, о чем полиция не могла знать. Как не могла она знать, что Новак молодец и отличник, а Дигва ранее угрожал ножом людям.

Отдельный вопрос с ножом. В Британии давно уже ведут крестовый поход против ношения любых ножей. Но для сикхов сделано исключение: можно носить нож кирпан, имеющий религиозное значение (в России есть похожая мера: по закону об оружии с нарядом коренных народов можно носить, например, кинжалы). При этом у Дигвы был не кирпан (маленький), а 20-сантиметровый тесак (поэтому вменили наличие холодного оружия). Но английская публика теперь все равно требует запретить кирпаны. Английская публика дура, конечно. Никакой фантазии. Я бы на их месте требовал разрешить ношение шпаги, как части английского костюма.

В общем, типичная правая тряска. Есть реальная проблема (полицейская халатность), но обсуждают при этом какие-то свои фантазии ("двухуровневая система" и "а вот с Флойдом").

Ну и вдогонку на вдогонку. Это, конечно, не значит, что это какие-то особенные вещи, которые проделывали плохие белые люди с хорошими черными. Это стандартные методы управления, которые применяли достаточно развитые государства по всему свету на протяжении всей истории. О том, как это делал Китай и государства Юго-Восточной Азии можно почитать, к примеру, у Джеймса Скотта. Также достаточно много написано о том, как хобсбаумовским "изобретением традиций" занимались западные национальные государства и у себя дома. Когда нацгосударства назначали себя хранителями вековых традиций. В основном таких, конечно, которые подразумевали необходимость делать что-то для государства и жертвовать собой. А те традиции, которые такого не подразумевали, умирали становясь "архаичным мракобесием".

В России схожие методы колониального управления применялись властью по отношению к собственному населению. Колонизаторы в Африке "запрещали рабство" и вручали всю полноту власти местным князькам, чтобы те работали на колонизаторов. В итоге освобожденные оказывались еще в большей зависимости  и начинали фактически работать на колонизаторов. Таким образом, колонизаторы устанавливали удобные им традиции. А спустя век все это можно было выдать за автохтонное людоедство, которые белые люди искореняли, искореняли да так не искоренили...

В России Петр Первый запретил "холопство" (то есть, систему средневековых личных зависимостей, которую порою называют рабством). Шаг, конечно, крайне прогрессивный. Но есть нюанс: до того холопы были зависимы только от хозяина, а после "освобождения" получили подушную подать и приписку к помещику. То есть, двойную зависимость: от государства, и от мелкого князька, которому, после окончательной унификации крепостного права, вручили всю полноту власти над ними (пока от него стабилен кэшфлоу и поток рекрутов). Благодаря этому родился чудесный институт - передельная община. Просто потому что в условиях индивидуального мужского налога (подушной подати) переделы земли оказались удобным инструментом для обеспечения выплат, почему и поддерживались помещиками. А спустя век эта община уже считалась такой традиционной скрепой, что древнее некуда (подробно про конструирование общины можно почитать у Михаила Давыдова). Наш аналог "белых людей" это "государство единственный европеец".

Было дело еще за полтора века до расцвета колониальной эпохи. Но механизмы подозрительно схожие с тем, что было в Африке. Ну, с тем отличием, что до африканцев в итоге дошло, что тут было скрыто какое-то наебалово.

Вдогонку к моему предыдущему посту о том, как колонизаторы уничтожали и актуализировали традиции у покоренных народов. Некоторые не поняли сути и даже решили, будто мои слова про "дали вождю вагон ружей" это не вольное иллюстрация к описанию механизма изменения институтов, а сам механизм (дескать, к изменению институтов ведут сами ружья, причем обязательно вагон). Поэтому нашел конкретный фрагмент из Аллена ("Глобальная экономическая история: краткое введение", 2013 год):

Тем самым метрополии пытались изменить отношение аборигенов к своему присутствию. Введение непрямого правления означало признание метрополией всех этнических различий и опору на уступчивых местных вождей в обмен на предоставление им власти и богатства. В данной системе колониальное государство применяет законы метрополии только к колонистам и в городах. Контроль над сельскими жителями колонии передавался «вождям», действовавшим в соответствии с «обычаями» своих «племен». Приведенные выше понятия взяты в кавычки, так как в данном случае речь идет о правовых понятиях колониального государства имеющих мало общего с доколониальной реальностью. При этом все африканские организованные сообщества, от царства Ашанти до почти неструктурированных групп, рассматривались как эквивалентные субъекты с единообразными обычаями. При этом игнорировалось то обстоятельство, что сложные человеческие сообщества могли включать в себя покоренные племена и народы с самыми разными, зачастую не имевшими между собой ничего общего, обычаями. В таких местах, как Северная Гана и Восточная Нигерия, колониальные власти сами назначили местных «вождей», несмотря на то что это не соответствовало здешним традициям. Многим из организованных сообществ была присуща текучесть. В случаях установления в них деспотических режимов люди вправе были переселиться в другие районы. Тем самым ограничивалась тирания правителей. После колониального разделения на племена африканцы лишились этого права. Обычаи были переопределены для того, чтобы они соответствовали целям колонизаторов. Такие «варварские» обычаи, как рабство, были упразднены (хотя на практике они продолжали соблюдаться), а полезные, такие как право вождей требовать неоплаченного труда, сохранялись. В результате принудительный труд превратился в одну из общепринятых черт колониальной жизни. В большинстве случаев общинная собственность на землю превращалась в обычай. Поэтому получить участок земли для ведения сельского хозяйства могли только соплеменники и только по решению вождя, которому они подчинялись. Там, где это было возможно, возведение в ранг племенных вождей осуществлялось в рамках традиционных процессов, но в конечном счете они назначались оккупационной державой. Племенные вожди были наделены большей властью, чем правители в доколониальный период. Новые вожди превратились в надсмотрщиков империи, ответственных за сбор налогов, принуждение к труду, использовавших предоставленную им власть для увеличения личных состояний. Тем самым колониальное правление привело к созданию системы мелких деспотов, безраздельно царивших в сельской местности, основные усилия которых были направлены на извлечение различных видов ренты к своей личной выгоде.

Тут речь конкретно про Африку, но пространство для аналогий широкое. Например, если в некотором регионе у вождя оказывается на удивление безграничная власть (но только над "своими") и столь же безграничные возможности, то впору поискать колониальные уши. Или вот утверждение, будто в некотором горном регионе все угорают по убийствам чести и только внешняя сила может это запретить - это колониальная призма, подразумевающая универсализацию традиций. Тогда как реальное традиционное общество - это чересполосица укладов, где в одном ущелье они могут быть одни, а в соседней долине уже совсем другие. Ну, и, конечно, утверждения "мы пришли и запретили рабство, а они неблагодарные" зачастую переводится как "мы пришли и запретили старые формы эксплуатации, которые были нам невыгодны, а затем ввели такие новые и выгодные, которые раньше никому даже не снились".

Некоторое время назад некий деятель ляпнул нечто, что было понято публикой как одобрение практики убийств чести. Деятель вроде как относится к так называемым "деколонизаторам". Поэтому такое выступление произвело ожидаемый эффект. Дескать, вот они бездны архаики, к которым хотят вернуться деколонизаторы — возопила возбужденная публика.

Очень глубоко укоренилась в сознании людей простая схема противопоставления "дикости" и "цивилизации". Тем временем в реальности крайне трудно определить, где начинается одно и заканчивается другое. Более того, в истории реального колониализма эти вещи имеют тенденцию переплетаться и усиливать друг друга. И здесь нравится как описывает институциональную механику колониализма Роберт Аллен. Нравится прежде всего потому что Аллен — не представитель "постколониальной теории" и типичный "левак", а мейнстримный экономист, прежде всего известный исследованием причин промышленной революции в Англии. Далее механику колониализма по Аллену пересказываю своими словами (если кому надо см. глобальную экономическую историю в серии очень кратких введений).

Представим себе некое традиционное общество. В этом обществе есть король, есть старейшины (главы кланов), есть подневольные крепостные крестьяне. В общем, традиции такие себе, особенно крепостничество. Но если приглядеться, то можно заметить, что власть короля ограничена властью старейшин (у тех тоже есть воины с копьями). А если власть начинает слишком кошмарить подневольное население, то население просто ударяется в бега. И догнать его нет никакой возможности. Таким образом, негативные аспекты уклада содержат в себе механизмы сдерживания, завязанные на недостаток технических возможностей. Но все меняется, когда появляются к королю колонизаторы в пробковых шлемах: чувак, давай ты будешь нашим представителем и поможешь отгружать алмазы, а в награду вот тебе вагон ружей. И тут вдруг оказывается, что старейшины уже не могут ничего противопоставить королевскому племени с ружьями наперевес. А подневольному населению сбежать теперь уже совсем трудно (в силу увеличенных ресурсов, догонят). Вслед за реальностью подтягивается и дискурс. Абсолютную королевскую власть и безудержную эксплуатацию подневольных объявляют самыми главными вековыми скрепами. Про советы старейшин и местный "юрьев день" быстренько забывают. Это традиционное общество, ужасная дурная архаика? Пожалуй. Но тут, как говорится, есть нюанс.

Убийства чести — это, конечно, тоже дурная архаика, которая встречается по всему свету. Однако чего зачастую при этом не встречается, так это технической возможности эту традицию осуществить. То есть, найти и поймать беглеца, опозорившего клан, и привести приговор в исполнение. Поэтому зачастую "убийства чести" декларируются скорее формально. На практике их заменяют остракизм, символическое "мой сын/дочь для меня мертвы ах" или же банальное "могли бы убить, убили бы" (но не можем, хех). А если вдруг где-то существует сообщество, у которого руки оказываются неожиданно длинными, то тут впору не глаза закатывать от ужасной архаики, а задуматься откуда дровишки. В смысле ресурсы. Ибо архаика она много у кого архаика, а ресурсы при этом у единиц. И где-то здесь могут быть замешаны ребята, отгрузившие вагон ружей. Такая вам деколониальная теория.

Надеюсь никто не заподозрит меня в симпатиях к Артемию Лебедеву. Но внешний интернет вынес скандал с каким-то всратым телешоу, где вышеозначенный Лебедев якобы оскорбил женщину-ведущую. Посмотрел: женщина-ведущая выдает хамские фразы хамским тоном, пока не сразу, а с некоторой задержкой получает соответствующий ответ. После чего парадигма резко меняется: Лебедеву принимаются пенять на отсутствие у него "мужского", подсвечивая слезу платочком.

Не видел, но пишут, будто многие медийные дамы поддержали оскорбленную коллегу и дружно осудили синеволосого хама. Выходит занятная иллюстрация, насколько женская вербальная агрессия является нормализованной и распространенной. Настолько, что ее можно искренне не замечать. Ну примерно как рыба не замечает воду, потому что в ней просто живет.

По теории Уоррена Фаррела проблема заключается в том, что женщины освободились от жизни в традиционной парадигме, тогда как мужчины все еще вынуждены к ней жить (подробнее было у меня в первом видео о маскулинности). В этой парадигме обоим полам предписывались жесткие гендерные роли, в том числи подразумевающие необходимость фильтровать хрюканину. Но с точки зрения современности ничего фильтровать не надо. Sticks and stones may break my bones, but words will never hurt me. Для современности в студии произошло ничего: никого не побили, а лишь обменялись репликами. Но на деле мы видим, как работает это в одну сторону. Женщина живет в мире модерна, ее слова по определению не ранят, может говорить что угодно. Но мужчина живет при старом порядке, его слова еще как ранят, словно палки и камни. И мужчине тут же напоминают о его традиционном кодексе чести, про рыцарство и джентльменство. Даже соведущему прилетело за то, что не спас коллегу от синего дракона. Где твои рыцарские доспехи, брат?

Причем апелляция ко всему этому мужскому традиционному бусидо делается вполне сознательно и манипулятивно. Это то, что Бенатар назвал "партизанским" (или партийным) феминизмом. Когда цель в максимизации своего удобства, а не в установлении универсальных правил поведения для всех.

Несколько лет тому назад вовсю гремела концепция под названием "культурная апроприация". Мне эта концепция не нравилась, но в основном ее конкретным политаквистским воплощением в виде уличных предъяв за шмот и дреды. Ну, помните, были еще такие времена, когда левые активисты производили больше кринжа и позора, нежели правые?

Вместе с тем существуют случаи когда культурная апроприация бывает вполне реальной. Когда происходит не взаимное проникновение культур (что хорошо и полезно), а этакое одностороннее присвоение. Берут сюжеты и артефакты из некой культуры, переупаковывают и создают продукт, на другом языке и для другой аудитории. Типа "про местных, только без местных и не для местных". Когда местные возмущаются, пожимают плечами: "А что такого?" Представителям имперских культур (то есть, всеобъемлющих и дефолтных) это может быть искренне непонятно. Нам на опыте просто неизвестно как это быть носителем какой-либо "малой" культуры со всеми вытекающими. И глядя на говорящих про все эти постколониальные штуки вообще принято посмеиваться и крутить пальцем у виска. Че они, в самом деле?

Но вот на днях вышел трейлер игры Metro 2039. Скандал, скандал. В отличие от предыдущих игр серии, в игре не будет русского языка. Вообще. Действие, если кто не в курсе, происходит в московском метро (в предыдущей игре проехались по всей России, но тут будет возвращение). И вот, помимо обычных криков про русофобию, у возмущенной публики повторяется один рефрен. Мол, как же так: про нас, но без нас и не на нашем языке? В общем, случилось внезапное понимание "культурной апроприации". Боюсь представить что к релизу будет. Дойдут до "экзотизации" с "ориентализацией"?

Другое дело, что защита языка совсем не обязательно нуждается в государственной принудиловке. Идея о необходимости принудиловки зиждется на мысли, будто все люди инстинктивные максимизаторы эффективности, поэтому всегда предпочтут большой эффективный язык малому и неэффективному. Многие и впрямь предпочтут. Но не все. Это как марксистская идея, будто бы любой бизнес неизбежно тяготеет к укрупнению и превращению в монополию. Нет, существует предел полезности. И у людей в плане языкового поведения кажется тоже есть нечто вроде "предела полезности". С одной стороны есть центростремительная тенденция — стремление к тому, чтобы быть членом большой унифицированной группы. Поэтому люди записывались в британцы, китайцы (ханьцы) или русские. Но есть центробежная тенденция — стремление отличаться, иметь особенность, быть нитакусей. На этом основании люди могут искать у себя тунгусских бабушек, выписываться из "больших идентичностей", возрождать утерянные было языки и традиции. Двигатель процесса здесь тот же, что заставляет людей искать себя в субкультурах, становиться готами, эмо или кем-то еще.

Поэтому это еще вопрос, где реально требуется государственная принудиловка: чтобы сохранять малые языки или, наоборот, чтобы их уничтожать, отправляя всех в загон одного большого? На протяжении прошедших пары веков мы как раз больше видели второе: когда нацгосударства уничтожали многообразие по всему миру, проводя языковую уравниловку через массовую школу и госбюрократию. Все ради "национального единства". В переводе на человеческий: для удобства налогообложения и набора рекрутов в армию.

Краем глаза увидел споры о языке. Точнее, о том, необходимо ли сохранять малые языки или же просто давать им умирать. Есть в таких спорах популярная позиция (я ее сам раньше придерживался): дескать, язык — это всего лишь инструмент. Этакое средство снижения транзакционных издержек между хомо экономикус. Следовательно, чем больше у языка носителей, тем лучше он справляется с этой функцией. Если у языка носителей совсем мало, то он оказывается функционально непригоден. Лучше просто дать ему умереть. Нет никакого смысла в том, чтобы вы или ваши дети его учили.

В чем проблема с такой позицией? Как правило, максимизаторы языковой выгоды применяют этот подход, когда речь идет о языке, на котором говорят три калеки. Кому нужен какой-нибудь тунгусский язык (он же эвенкийский, 14 тыс. носителей, согласно Википедии). Умер Максим да хрен с ним. Но что если взять язык побольше? Например, русский. Ведь если смотреть с позиции эффективности, то в мире сейчас есть три главных языка: английский, испанский, китайский (ханьский). Почему бы не перейти на них, позабыв русский? Здесь можно возразить: мол, на русском говорят сотни миллионов, такой язык не может просто умереть. Но, во-первых, это сегодня. Кто знает, что будет в будущем (и кажется сегодня идем семимильными шагами в такое будущее)? Во-вторых, это просто мысленный эксперимент, понятненько?

Тут наверняка нашлись бы некоторые максимизаторы готовые закусить пулю. Но что-то мне подсказывает, что многие русскоязычные бросились бы искать основания по которым русский язык все-таки заслуживает усилий по сохранению. Главное: у нас же тут великая русская культура! Пушкин, Ружьишкин, Толстоевский! Но здесь легко возразить: мол, Пушкин, Ружьишкин и Толстоевский давно переведены на английский, испанский и китайский. Так что, ничего не потеряно. И вообще, людская культура ценна настолько, насколько она универсальна. У вашего Толстоевского общие темы с нашим Шекспиром. Тем более ничего не потеряно.

Или все-таки потеряно? Ибо интуитивно кажется, что таки да. Если на свете не останется ни одного носителя русского, способного прочитать Толстоевского без перевода, то кажется что-то будет безвозвратно утеряно. Это напоминает мне историю Мэри, с которой носятся философы сознания: Мэри знала все о физиологическом устройстве восприятия цвета, но никогда не видела цветов своими глазами, вышла на улицу и впервые увидела цвет, получила ли она новое знание (кажется, будто да)? Нечто схожее: можно знать все о русской культуре, но без знания русского языка это знание кажется неполным. И более того, можно выучить язык, но кажется, что у носителя все равно будет некий особый опыт, недоступный тому, кто выучил. Кажется, что если сегодня мы выучим латынь или древнегреческий, то читать на них Платона и Цицерона — этот все равно не тот опыт, что был когда-то у носителей языков.

Что это за опыт? Предположим, что и Шекспир, и Толстоевский описывают нечто универсальное для всех людей. Однако эта универсальность все равно доступна только через конкретный, эмпирический, языковой опыт. То есть, универсальность одна, но углы зрения на нее разные. Вот именно этот угол зрения и теряется безвозвратно, когда какой-либо язык оказывается мертвым. И, как правило, у каждого языка, даже малого (кроме, быть может, самых малых) есть этот особый угол зрения. Есть какие-то свои эпосы и сказания, свои версии универсального.

В общем, такое вот основание для защиты языков от вымирания — это защита многообразия людского опыта. С каждым мертвым языком этот опыт становится все более ограниченным (конечно, можно спросить, зачем вообще нужно это многообразие опыта, но это уже другой разговор).

У нынешних правых (тут я под ними понимаю трампистов, неореакционеров, палеолибертарианцев, гройперов и прочих гигачадов с мамкиного дивана) есть одно как бы противоречие. С одной стороны они презирают демократию и тяготеют к чему-то вроде ярвиновского корпоративного государства (главная претензия к Трампу — что он до сих пор не стал диктатором). Но это презрение к демократии удивительно сочетается с постоянными апелляциями к "народу" и "народной воле", проклятиями в адрес прогнивших глобалистских элит, которые не хотят обслуживать хотелки "белого большинства" с мусорного завода в Детройте, предпочитая обслуживать трансгендеров, негров, феминисток и прочие меньшинства.

В общем, ребятам надо определиться — то ли они против демократии, то ли за народную волю. А то как-то странно получается. Или, быть может, тут нет никакого противоречия?

Демократия и впрямь так себе система. Ее проблема в том, что решения, принимаемые большинством голосов, как правило, просто плохие. Я не слишком люблю рассуждения о тупости народной, поэтому мне больше нравится критика демократии от Брайана Каплана. "Рациональное невежество" - когда ваш голос лишь один из миллионов, а потери от дурных решений делятся на всех, у вас нет никаких разумных оснований тратить личные ресурсы на продумывание и рисерч. Поэтому люди в массе своей голосуют по зову сердца и стадного чувства. Но эта индивидуальная рациональность ведет к тому, что корабль целиком плывет в сторону айсберга. Поэтому в идеале как можно больше решений не должны приниматься ни демократически, ни автократически. Лучшие решений — рыночные. Когда люди рискуют личными деньгами — тут-то у них и появляется мотивация, чтобы включать тыковки.

Почему тогда демократии работают? Во-первых, рыночная экономика имеет запас прочности. Бабла столько, что можно тратить хоть на социализм, хоть на войну с Ираном. Во-вторых, работают они не благодаря коллективным демократическим решениям, а вопреки. Благодаря таким штукам как конституции и билли о правах, разделение властей, суды, федерализм и т.д. То есть, всему тому, что как раз задизайнено сдерживать волю большинства и ограничивать ее влияние на индивида и разные группы меньшинств. Такие механизмы принято называть скорее "республиканскими", нежели "демократическими", но в любой либеральной демократии они нынче присутствуют.

И тут нетрудно заметить, что правые популисты, твердя о своей ненависти к демократии, обычно имеют в виду именно эти механизмы сдерживания, а не само коллективное принятие решений. "Трамп получил 51% голосов, поэтому может хозяйничать в Миннесоте, где за него не голосовали" (против федерализма), "у Трампа народный мандат, поэтому никакие суды ему не указ" (против разделения властей). Раз народ проголосовал за Трампа с антимигрантской повесткой, значит айсовцы могут каждого встречного поперечного возить мордой по асфальту. Четвертая поправка? Не, не слышали.

Будучи полностью очищенной от институтов сдерживания, демократия легко перерождается в популистскую диктатуру. Собственно, типичная диктатура она так обычно и выглядит: единственный лидер при восторженной поддержке широких народных масс и при полном отсутствии механизмов сдерживания, защиты отщепенцев. А почему народ может массово поддерживать диктатуру? Потому что см. выше — рациональная иррациональность народа. Собственно это и есть примерная цель нынешних правых популистов. Забавно, конечно, что подход это в основе своей скорее левацкий — нечто вроде Руссо, творчески осмысленного якобинцами.

В итоге демократия (понимаемая как система принятия решений массовым волеизъявлением) модель довольно хреновая, имеющая этакие встроенные когнитивные искажения. Просто одни критики демократии пытаются ограничить эти искажения при помощи республиканских институтов. Тогда как цель других этими искажениями воспользоваться ради создания популистской диктатуры.

Продолжая тему эвтаназии. Она легализована в основном в либеральных демократиях. Тогда как в странах авторитарных в лучшем случае пассивная эвтаназия может практиковаться в правовой серой зоне, эвтаназия активная будет запрещена.

Почему так? Можно придумать варианты. Но сами авторитарные режимы наверняка заявят, что просто считают человеческую жизнь высшей ценностью. А потому запрещают убийство, даже добровольное. И здесь, я думаю, они не врут: человеческая жизнь как высшая ценность — это и впрямь очень авторитарный подход.

Чтобы понять эту логику, начать нужно с концепции человека. Есть уходящий корнями в античность подход: "человек как говорящее животное" (или "политическое животное"). Человек не сводится к его физическому телу. Человек — это также возможность коммуницировать, высказывать свои взгляды, сообща формировать нормы жизни в сообществе. То есть, быть человеком значит выходить за свои физические границы, заполнять собою социальное пространство вокруг. Быть субъектом. Построенное на этом античное кредо: нельзя быть свободным в несвободном сообществе. Раб может быть сыт и одет, но та жизнь, которую он ведет, все равно является не особо человеческой. В рамках такого подхода сохранение физической жизни никак не является наивысшей ценностью. Более того, легко вообразить себе ситуации, когда предпочтительнее с этой жизнью расстаться. И западная политическая культура во многом строилась на превознесении такой готовности.

Теперь возьмем модерн с его концепцией "прав человека". "Право на жизнь" зачастую трактуется не как защита от произвола, а как возможность получать еду, питье, крышу над головой и прочее необходимое для поддержания физической жизни. Также зачастую можно слышать, что это "право" является наивысшим. Гражданские права (возможность помахать флажками на площадь) еще худо-бедно уважаются, экономические права (то есть, возможность что-то делать) замыкают список, как самые ненужные. Нетрудно заметить, что в рамках такого подхода человек уже трактуется не как субъект, заполняющий собой социальное пространство, а просто как физическое тело. Это тело должно быть накормлено, одето, согрето. Представители первого подхода назвали бы это апологией сытого рабства. В свою очередь, сторонники второго подхода назовут первых людоедами, требующих людских жертв ради эфемерных идеалов свободы и достоинства.

В нынешней западной культуре два этих подхода сосуществуют. Но если мы возьмем авторитарные режимы, то увидим абсолютное доминирование второго. Нет на свете авторитарных режимов, которые будут прославлять пытки и репрессии. Напротив, любой авторитарный режим расскажет вам как хорошо при нем живется "простому человеку". Тот накормлен, одет, согрет, снабжен "бесплатной" медициной. У него даже может быть быстрый интернет (только "без политики"). И чистые улицы без преступности (куда нельзя выйти на пикет или митинг). Субъектом быть запрещено. Но зато жизнь объекта гарантирована и комфорта. Этот комфорт авторитарные власти часто противопоставляют своим политическим оппонентам: "наши безопасные чистые улицы против их либерального ада с наркоманами и мигрантами".

Западным носителям второй системы ценностей здесь трудно спорить с автократиями. Им остается лишь указывать на то, что овец сначала кормят, а потом стригут. Мол, сегодня комфорт, а завтра гулаг. Автократии пожимают плечами: а что если нет? И действительно, это обыкновенный slippery slope аргумент. По-настоящему спорить здесь можно лишь из первой позиции.

Так вот, эвтаназию здесь можно рассматривать как маркер. Автократии запрещают ее потому, что искренне привержены человеческой жизни как высшей ценности. Поэтому они будут в ущерб себе, до последнего вдыхать эту жизнь в физическое тело, даже если это тело мучается в агонии или само стремится на тот свет. Этакий карательный гуманизм. А вот признание права на эвтаназию (причем не только для тех, кто мучается от физической боли) подразумевает признание того, что существуют ценности и мотивы, которые кому-то кажутся важнее, чем физическое выживание и сохранность тела.

Написал немного о том, что думаю о будущем интернета, а также о том, почему запрещают Телеграм (хотя, казалось бы, если где и есть у государства российского кейс тотальной пропагандистской победы, то именно в Телеграме).

https://boosty.to/whalesplaining/posts/7b3cea46-6fdd-4527-9ac2-0987b18c69ef

https://www.patreon.com/posts/154228970