Вдогонку к моему предыдущему посту о том, как колонизаторы уничтожали и актуализировали традиции у покоренных народов. Некоторые не поняли сути и даже решили, будто мои слова про "дали вождю вагон ружей" это не вольное иллюстрация к описанию механизма изменения институтов, а сам механизм (дескать, к изменению институтов ведут сами ружья, причем обязательно вагон). Поэтому нашел конкретный фрагмент из Аллена ("Глобальная экономическая история: краткое введение", 2013 год):

Тем самым метрополии пытались изменить отношение аборигенов к своему присутствию. Введение непрямого правления означало признание метрополией всех этнических различий и опору на уступчивых местных вождей в обмен на предоставление им власти и богатства. В данной системе колониальное государство применяет законы метрополии только к колонистам и в городах. Контроль над сельскими жителями колонии передавался «вождям», действовавшим в соответствии с «обычаями» своих «племен». Приведенные выше понятия взяты в кавычки, так как в данном случае речь идет о правовых понятиях колониального государства имеющих мало общего с доколониальной реальностью. При этом все африканские организованные сообщества, от царства Ашанти до почти неструктурированных групп, рассматривались как эквивалентные субъекты с единообразными обычаями. При этом игнорировалось то обстоятельство, что сложные человеческие сообщества могли включать в себя покоренные племена и народы с самыми разными, зачастую не имевшими между собой ничего общего, обычаями. В таких местах, как Северная Гана и Восточная Нигерия, колониальные власти сами назначили местных «вождей», несмотря на то что это не соответствовало здешним традициям. Многим из организованных сообществ была присуща текучесть. В случаях установления в них деспотических режимов люди вправе были переселиться в другие районы. Тем самым ограничивалась тирания правителей. После колониального разделения на племена африканцы лишились этого права. Обычаи были переопределены для того, чтобы они соответствовали целям колонизаторов. Такие «варварские» обычаи, как рабство, были упразднены (хотя на практике они продолжали соблюдаться), а полезные, такие как право вождей требовать неоплаченного труда, сохранялись. В результате принудительный труд превратился в одну из общепринятых черт колониальной жизни. В большинстве случаев общинная собственность на землю превращалась в обычай. Поэтому получить участок земли для ведения сельского хозяйства могли только соплеменники и только по решению вождя, которому они подчинялись. Там, где это было возможно, возведение в ранг племенных вождей осуществлялось в рамках традиционных процессов, но в конечном счете они назначались оккупационной державой. Племенные вожди были наделены большей властью, чем правители в доколониальный период. Новые вожди превратились в надсмотрщиков империи, ответственных за сбор налогов, принуждение к труду, использовавших предоставленную им власть для увеличения личных состояний. Тем самым колониальное правление привело к созданию системы мелких деспотов, безраздельно царивших в сельской местности, основные усилия которых были направлены на извлечение различных видов ренты к своей личной выгоде.

Тут речь конкретно про Африку, но пространство для аналогий широкое. Например, если в некотором регионе у вождя оказывается на удивление безграничная власть (но только над "своими") и столь же безграничные возможности, то впору поискать колониальные уши. Или вот утверждение, будто в некотором горном регионе все угорают по убийствам чести и только внешняя сила может это запретить - это колониальная призма, подразумевающая универсализацию традиций. Тогда как реальное традиционное общество - это чересполосица укладов, где в одном ущелье они могут быть одни, а в соседней долине уже совсем другие. Ну, и, конечно, утверждения "мы пришли и запретили рабство, а они неблагодарные" зачастую переводится как "мы пришли и запретили старые формы эксплуатации, которые были нам невыгодны, а затем ввели такие новые и выгодные, которые раньше никому даже не снились".