В Кузбассе - родине угольной отрасли и главной кочегарке страны - продолжается глубокий структурный кризис. Цифры губернатора Ильи Середюка звучат уже не как тревожный звонок, а как констатация клинической смерти старой модели: 33 предприятия в «красной зоне», 17 остановлены, 8 не запустятся никогда. За два года регион недополучил 120 млрд рублей бюджетных доходов. Обратите внимание на динамику: если раньше уголь давал 40% бюджета, то сейчас - всего 18%. Страна рискует стать свидетелем обрушения моногорода размером с целый субъект федерации.

Регион скоропостижно теряет финансовую самостоятельность. Кузбасс из донора (или, как минимум, самодостаточной территории) превращается в иждивенца, которому придется выделять трансферты из федерального центра на социалку и инфраструктуру. Проблема не решается субсидиями на ж/д тарифы или разовыми вливаниями - мировые цены на энергетический уголь падают безвозвратно из-за «зеленой повестки» и переориентации Китая и Индии на собственную добычу.

Если и допускать прогнозы, то неутешительные: лучшие шахты выживут под квотами для внутреннего рынка (чтобы не погасли ТЭЦ и коксохимы), но остальная отрасль будет умирать медленно и мучительно. Рецепт для власти один - диверсификация экономики региона прямо сейчас, пока еще есть остаточный бюджетный маневр. Но в Кемерове к этому готовы хуже, чем в среднем по России.

Правительство РФ вряд ли допустит социальный взрыв (безработица среди шахтеров - политический красный свет), но спасать нужно не уголь, а людей. Ошибка последних десятилетий в том, что весь регион загнали в зависимость от одного ресурса. Теперь расплачиваться придется десятилетием сложной перестройки и, вероятно, снижением уровня жизни населения. Главный риск даже не в недополученных 120 млрд, а в том, что в регионе пока нет внятного плана Б.