Угольная отрасль Кузбасса входит в фазу жесткого сжатия (минус 20 млн тонн к добыче). В такой ситуации власти нужно купировать социальное недовольство местных жителей. Если шахты закрываются и людей сокращают, на оставшихся рабочих местах не должно быть мигрантов. Это способ сказать местным мужикам в Белово или Прокопьевске: «Вашу работу не отдадут приезжим, мы бережем её для вас». Это классический способ выпустить пар в моногородах.

Кузбасс, как и другие промышленные регионы, страдает от катастрофического дефицита рабочих рук. Мужчины уходят либо на оборонные заводы (где бронь и высокие зарплаты), либо по контракту.

Запрет на иностранцев в добыче угля и руды — это принудительный разворот работодателей к внутреннему рынку. Власти надеются, что угольные компании поднимут зарплаты, чтобы переманить россиян из других сфер, вместо того чтобы привозить дешевую рабочую силу по патентам.

Включение в список «подземной добычи» и «производства кокса» — это еще и вопрос контроля. В условиях СВО объекты критической инфраструктуры (а шахты и химзаводы именно таковы) переводятся на особый режим безопасности.

«Чужих» не должно быть там, где можно что-то сломать или поджечь. Это ложится в общий тренд на «усиление бдительности», который сейчас транслируют все губернаторы, стремясь выслужиться перед федеральным центром.

Для владельцев шахт (вроде того же «ММК-Уголь») это плохие новости.

На фоне падения доходов и убытков в 500 млрд рублей им запрещают нанимать более дешевых рабочих.

Это значит, что себестоимость добычи вырастет еще сильнее. Если раньше можно было экономить на ФОТ (фонде оплаты труда) за счет мигрантов, то теперь придется либо платить «по-белому» местным, либо закрываться быстрее.

Это попытка сохранить лояльность базового электората в условиях, когда «угольные» деньги заканчиваются, а «оборонные» уходят в другие регионы.