«Испорченный телефон» в ИТ-проектах: терминология и интерпретация

На ИТ-проектах проблемы могут начинаться задолго до внедрения и даже не на этапе проектирования. Нередко они появляются при первых формулировках задачи: к моменту, когда она доходит до реализации, специалисты имеют дело уже с ее вольной интерпретацией, дополненной ожиданиями, ограничениями и чужими допущениями.

По данным PMI (Project Management Institute), из каждого $1 млрд, потраченного на проекты, $135 млн находятся «в зоне риска», и $75 млн (56%) таких рисков — прямое следствие неэффективных коммуникаций.

Парадокс в том, что в этой цепочке нет очевидной ошибки. Каждый участник действует логично, но результат получается системно неверным.

Типичный ИТ-проект проходит через несколько слоев коммуникации.

Сначала инженер формулирует техническую потребность. Затем она поднимается на уровень руководителя, где переводится в язык рисков и бюджета. После этого задача попадает в закупки, где ее интерпретируют через критерии соответствия и формальных требований. Дальше возникает вендор, который отвечает на запрос, ориентируясь уже на полученную спецификацию, а не на исходную задачу.

На каждом этапе смысл задачи немного меняется. Где-то требования усиливаются, где-то упрощаются, где-то подменяются предположениями. В результате на выходе появляется система, которая формально соответствует ТЗ, но совсем не обязательно решает исходную задачу. Узнали? Согласны?

О том, как снизить искажения этого «испорченного телефона», читайте в статье Арсентия Гусева, руководителя отдела системной разработки «Аэродиска».

ИЗЧ в VK | MAX

Константин Нахимовский, «Аквариус»: У нас новые амбиции, но те же принципы глубокого проектирования и уважения к инженерии

ГК «Аквариус» последовательно развивает модель производителя полного цикла, охватывающую все уровни ИТ-инфраструктуры: телекоммуникационное оборудование и беспроводные сети, вычислительное ядро из серверов и СХД, клиентские устройства и решения для корпоративной мобильности.

В интервью TAdviser директор по продуктам ГК «Аквариус» Константин Нахимовский рассказывает, как перезагрузка бизнеса дала новый импульс развитию продуктового портфеля, почему импортозамещение — инструмент, а не цель, и как превратить набор устройств в доверенное комплексное решение мирового уровня. Читать

Импортозамещение в ИТ

Читать в МАХ

Долгое время массивы данных были для бизнеса инструментом их непосредственной деятельности или архивом. Сегодня организации стремятся принимать решения на основе объективных данных, а не интуиции или накопленного опыта отдельных сотрудников.

Это приводит к росту внимания к качеству данных, их доступности и единым правилам управления информацией.

В современной data-driven-инфраструктуре система хранения становится ключевым элементом платформы данных. Она должна не просто хранить информацию, а органично встраиваться в сложную экосистему из виртуализации, контейнерных платформ, аналитических сервисов, систем резервного копирования, ИИ-инструментов и облачных контуров.

Рынок пока не успел выработать устойчивые «лучшие практики» в реализации стратегии data-driven. Многие компании двигаются в режиме эксперимента: тестируют отдельные сценарии аналитики, пытаются встроить ИИ в существующие процессы, оценивают экономический эффект и параллельно перестраивают инфраструктуру.

Ключевая ошибка – искать единственное «правильное» техническое решение. В зависимости от конкретной конъюнктуры заказчика, его бизнес-модели и сценариев монетизации данных требования к инфраструктуре могут быть диаметрально противоположными.

Классические СХД незаменимы для быстрых, критичных к задержкам нагрузок: базы данных, транзакционные системы (ERP), обработка отчетов и структурированной аналитики. А озера данных служат хранилищем для сырых, необработанных данных, которые затем можно анализировать.

В этом смысле технологии хранения данных – классические СХД, объектные хранилища (S3), озера данных (data lake) и программно-определяемые системы (SDS) – не конкуренты. Они решают разные задачи и могут «мирно сосуществовать» в рамках одной ИТ-архитектуры.

О других нюансах и ошибках при построении data-driven-архитектуры читайте в статье Александра Калинина.

ИЗЧ в VK | MAX

Дорога к премиуму (часть 2)

Продолжение разговора Алексея Хорохордина, руководителя направления системной архитектуры, и руководителя отдела развития продуктов Александра Калинина о будущем отечественных премиальных СХД.

Архитектура – и боль, и точка роста

Такие вещи, как active-active-кластеры, геораспределенные решения, метрокластеры – это не «собрать по инструкции», а зрелая инженерная школа. И здесь ситуация неоднородная: компетенции есть, но не везде и не у всех. При этом важно, что в России уже сформировалась школа не только софтверного, но и аппаратного дизайна. Даже если производство выполняется за рубежом, сами решения – материнские платы, схемотехника, архитектура – зачастую разрабатываются внутри страны и остаются уникальными.

Что по спецам

Кадровый вопрос никуда не делся. Для high-end нужны архитекторы и инженеры высокого уровня, а их объективно мало. Частично проблему закрывают сильные команды техподдержки у отдельных вендоров и только.

Рынок замер

Многие крупные заказчики, особенно в госсекторе, не спешат переносить ключевые процессы с проверенных решений – продуктивные или транзакционные среды работают на системах среднего уровня или зарубежных остатках, а новые платформы чаще используются для вторичных задач (например, архивов).

Экономика премиума

Разработка премиальных СХД требует серьезных и многолетних вложений – большинство компаний не могут это себе позволить. На этом фоне все чаще звучит идея кооперации. И не только внутри страны. Если с Западом взаимодействие ограничено, то сотрудничество с восточными партнерами, прежде всего с Китаем, уже становится нормальной практикой.

Причем речь идет о совместном R&D – доработке решений под конкретные задачи и создании конечных продуктов. Вместе. А не «давайте закупим у них компоненты и в гараже переклеим наклейки».

И вот здесь меняется сама цель

«Догнать Запад» – не звучит как обязательная программа. Вместо этого формируется более прагматичный подход: понимать своего заказчика, учитывать глобальные технологические тренды и строить решения под конкретные задачи, а не под абстрактный идеал. High-end в таком контексте – не столько цель, сколько ориентир, верхняя планка, к которой стоит стремиться.

Но несмотря на препятствия, движение к high-end продолжается. Да, оно небыстрое, но это и не кошки, чтобы быстро рождаться.

Поэтому, если в какой-то момент на рынке появится отечественное решение уровня high-end, это не станет неожиданностью.

#мнение

ИЗЧ в VK | MAX

Наш MetroCluster прошел успешное тестирование и получил сертификат совместимости от Orion soft.

Испытания проводились на тестовом стенде, в состав которого вошли системы хранения данных «Аэродиск», а также серверы и коммутаторы «Аквариус». Аппаратными ресурсами управляла платформа виртуализации zVirt 5.0. Платформа поддерживает построение катастрофоустойчивых инфраструктур между двумя ЦОДами и работу с системами хранения данных, реализующими функциональность MetroCluster.

В ходе тестирования специалисты Orion soft проверили работу среды виртуализации при отказе одного из узлов MetroCluster и подтвердили корректную обработку сценариев переключения без потери данных.

Согласно заключению Orion soft, все проверенные сценарии функционируют стабильно и без отклонений, а совместная работа компонентов демонстрирует высокий уровень надежности и отказоустойчивости.

ИЗЧ в VK | MAX

Дорога к премиуму

Пока крупные компании донашивают legacy, вопрос собственной премиальной СХД по-прежнему висит в воздухе. И тут мы поймали себя на мысли: а точно ли нужно идти тем же путем, что и зарубежные вендоры? Повторять весь стек – от чипов до архитектур – или можно играть в другую игру?

С этим и позвали «в курилку» наших коллег – Алексея Хорохордина, руководителя направления системной архитектуры, и руководителя отдела развития продуктов Александра Калинина, – обсудить ситуацию без слайдов и PR. Получился, скажем так, консилиум на двоих.

Начнем с хорошей новости – средний класс мы фактически закрыли

СХД этого уровня спокойно решают задачи большинства заказчиков и успешно заменяют зарубежные аналоги. Здесь рынок чувствует себя уверенно. Но между middle и high-end по-прежнему лежит даже не зазор, каньон. Да, в России уже есть решения, которые можно назвать предвестниками премиального уровня, но именно что «предвестниками». Вендорам есть над чем работать в плане производительности, функциональности и масштабируемости.

Почему так? Тут без иллюзий – дело в базе

Нет собственных процессоров уровня Intel Xeon или AMD EPYC. Нет полноценных контроллерных платформ. Да, появляется Baikal-S, обсуждается RISC-V. Но разрыв в технологиях ощутим. В обозримой перспективе – ближайшие 5 лет – ожидать появления не приходится.

Развиваются отдельные направления: корпуса, печатные платы, отдельные элементы BOM. Но ключевое звено – чипы – остается вне зоны досягаемости.

При этом парадокс: санкции, которые должны были «отрезать», скорее только усложнили логистику, но не обнулили доступ. Сложные компоненты на рынок все равно приходят. Про это потом байопик снимут.

Отсюда довольно прагматичный вывод, к которому пришли оба эксперта: использование внешних чипов – это не слабость, а рабочая модель.

И если совсем начистоту – запуск собственного производства такого уровня в России не бьется по экономике. Инвестиции не окупятся без масштабного внешнего спроса, например со стороны стран глобального Юга, а у них своих проблем хватает, чтобы еще нам помогать поднимать айтишку.

Получается, что полная независимость «до последнего болтика» – скорее теоретическая «имиджевая» цель, а не практическая необходимость. Куда важнее другое – где реально создаются архитектура, интеграция, разработка ПАКов. Именно здесь формируется реальная экспертиза производителя.

NVMe-модули, оптические интерфейсы, специализированные контроллеры – тоже по-прежнему завязаны на импорт. А это логистические и санкционные ограничения.

Но и в этой черно-белой картине уже наметились серые полутона: на рынке появляются отечественные решения – от оперативной памяти до SSD для системных задач, сетевых интерфейсов и HBA. Что немаловажно – все чаще их выбирают не только из соображений локализации, но и из-за вполне себе конкурентных характеристик.

#мнение

В следующем посте обсудим боль, точки роста и перспективы появления отечественного high-end.

ИЗЧ в VK | MAX

Кадры решают всё. Но где взять тех, кто решает?

О нехватке ИТ-специалистов говорят уже несколько лет. И хотя проблема по-прежнему остается актуальной, рынок ищет способы ее решить. Например, вендоры запускают образовательные программы, открывают учебные центры и активнее работают с вузами. Насколько это помогает, рассказал заместитель генерального директора РЕД СОФТ Рустам Рустамов.

Если говорить об уровне инженерной экспертизы по российским решениям, то он достаточно высокий. Во многом это связано с активной позицией самих вендоров. РЕД СОФТ тут не исключение. У нас больше 100 учебных центров для обучения пользователей, а также есть курсы повышения квалификации системных администраторов.

Отдельное направление — работа с образовательными учреждениями. Мы, например, сотрудничаем с 250 вузами по всей стране и открываем фирменные ИТ-лаборатории. Студенты используют наши продукты учебном процессе и благодаря этому получают практический опыт еще до выхода на рынок труда. Всего в образовательных учреждениях России РЕД ОС установлена более чем на 300 тысячах рабочих мест.

Освоить решения российских разработчиков также можно и в рамках специализированных программ обучения от разработчиков. Учебные центры проводят онлайн-курсы с выдачей дипломов. А мы как вендор регулярно организуем открытые вебинары, посвященные нашим продуктам. Как показывает практика, такое обучение позволяет успешно осваивать и более сложные темы. Но вместе с тем базовые программы чаще всего ограничиваются основами администрирования. А вот глубокое понимание внутреннего взаимодействия компонентов платформ происходит уже на следующем этапе обучения и практики.

Означает ли это, что кадровый вопрос решен? Пока нет. Дефицит специалистов сохраняется, поэтому российские компании все активнее сотрудничают с вузами и колледжами. Важно и то, что такие инициативы готовят не только пользователей конкретных продуктов. Они формируют фундаментальные знания и навыки, которые востребованы во всей отрасли, включая сферу виртуализации. А значит, решение кадровой проблемы напрямую зависит от системной подготовки нового поколения инженеров.

ИЗЧ в VK | MAX

В блоге «Аэродиск» на Habr вышла статья руководителя отдела системной разработки Арсентия Гусева «Интендант Императора, или Как обеспечить ваше GPU данными при помощи СХД».

В ней Арсентий рассказывает о логистике данных на примерах из вселенной Warhammer 40,000.

Когда я говорю, что в конкретной поставке под ИИ-задачи мы осознанно оставили NVMe-oF поверх обычного TCP на Gen4-бэкенде, собеседник смотрит на меня как на интенданта, который при полном арсенале плазменного оружия выдаёт бойцам лазганы. Этот текст - развёрнутый ответ на то непонимание в глазах.

https://habr.com/ru/companies/aerodisk/articles/1057970/

ИЗЧ в VK | MAX

Как экономить на затратах на ИИ в клиентском сервисе

Главная проблема большинства ИИ-проектов — компании сначала вдохновляются возможностями «ChatGPT», запускают внедрение, а уже потом пытаются понять, окупается ли это вообще. Как считать экономику до старта, рассказал Александр Крушинский, директор департамента голосовых цифровых технологий компании BSS (разработчик решений по цифровизации клиентского обслуживания).

Команда — первая крупная статья затрат. Можно собрать большую внутреннюю техническую команду, купить оборудование и делать все своими силами. Тогда затраты на покупку софта будут ниже, но резко вырастут расходы на людей и GPU. А можно максимально использовать SaaS или подрядчиков. Тогда основными расходами становятся лицензии и сервисы, зато снижается потребность в собственной технической команде и инфраструктуре.

Команда делится на два блока: техническая и бизнес-экспертиза.

Техническую часть, а это разработчики, датасайнтисты и прочие товарищи, которые умеют технически имплементировать ИИ в прикладной процесс, часто дешевле покупать на рынке.

А вот бизнес-экспертизу, наоборот, почти всегда выгоднее развивать внутри компании. Именно эти люди определяют, как должен вести себя робот и какие факторы обслуживания надо контролировать.

LLM. При внедрении ИИ затраты на софт распадаются на две категории — прикладной софт и ИИ-модели. LLMки почти всегда считаются по токенам. И эти расходы могут составлять очень существенную часть всей экономики проекта. Например, в RAG-сценариях на один запрос может уходить 5–10 тысяч токенов. На больших объемах обслуживания это быстро превращается в значимую статью расходов.

Существует гипотеза, что цена на токены сейчас искусственно занижается и может быть увеличена в разы в будущем. Этот риск надо как минимум предусматривать как возможный.

Но и здесь почти всегда есть варианты оптимизации. Можно использовать менее производительные, но более дешевые модели. Да, качество в отдельных сценариях будет ниже, зато стоимость внедрения и эксплуатации уменьшается в разы.

Еще один способ — не пытаться решать все задачи через LLM.

Для поиска инсайтов по массиву диалогов использование больших языковых моделей оправдано. Но для оценки диалогов по простым критериям вроде «конфликтогенов оператора» выгоднее использовать маленькие специализированные модели.

Железо. Тут затраты могут выходить на астрономические суммы, т.к. например сервер с парой GPU уровня H100 стоит порядка 5 млн рублей и выдавать производительность всего 10 запросов в секунду.

Если компания строит локальную инфраструктуру, она получает больше контроля над системой, но берет на себя огромные капитальные затраты. Если же использует облачные модели, то капитальные расходы снижаются, зато появляется постоянная зависимость от стоимости токенов и внешнего провайдера.

Джокер. ИИ-модели по своей природе не работают со 100% надежностью. Если требуется 100% надежность, надо сразу закладывать стоимость компенсационных мер: проверку человеком, ограничения сценариев, дополнительные валидации. Это увеличивает стоимость процесса, зато снижает риски возникновения ошибок.

Именно поэтому в клиентском сервисе лучше всего окупаются сценарии, где результат ИИ контролируется человеком.

В итоге эффективность ИИ считается не через «заменит ли он человека полностью», а через баланс затрат и экономии на каждом конкретном процессе.

ИЗЧ в VK | MAX

Приглашаем на вебинар «Аквариуса» о ПАКах

8 июля в 11:00 (МСК)

ПАК сегодня — это не просто упаковка железа и софта в одну коробку.

Узнайте, почему вендоры переходят от продажи отдельных продуктов к комплексным решениям «под ключ»

🔗Зарегистрироваться

«Процессы есть, а толку нет»: ошибки в управлении, которые не замечают

Компании годами шлифуют регламенты, автоматизируют согласования, внедряют BPM-системы. А скорость работы не растёт. Конфликты на стыках перехода ответственности между разными командами как были, так и остались.
Знакомая картина?

Юлия Ростовская, директор по стратегическим инициативам «Аэродиск» в свежей статье на РБК разбирает главную ловушку: мы ищем проблему в процессах, а она — в интерпретации смыслов.

Кажется, что если что-то понятно нам, это и остальными понимается так же. Но любая информация проходит через восприятие конкретного человека. В результате один и тот же процесс существует сразу в нескольких версиях.

Отсюда — вечные споры, возвраты задач, эскалации. И никто не виноват. Просто у каждого своя «правда».

Коротко о главном:
Зрелое управление подразумевает синхронизацию смыслов и определение источника коммуникационного сбоя.
Руководитель — больше не контролёр, а переводчик с русского на русский. Его задача — помочь участникам услышать друг друга.
Проблема взаимодействия решается не информированием, а организацией совместной работы над процессами с участием представителей всех ключевых функций.
Сопротивление изменениям — это не саботаж, а норма. Люди просто не понимают, как по-новому.
Превращение процесса из «бумажки» в рабочую модель требует довольно большого количества времени.
Способность бизнеса выращивать / развивать руководителей становится не менее важной, чем способность нанимать сильных специалистов.

А вот о чём вы узнаете из полной версии:

Как за 10–15 минут на встрече снять 80% недопонимания — без лишней бюрократии.
Как понять, что вы действительно синхронизировали команды. Спойлер: не по KPI.
Почему эксперт, которого назначили руководителем, далеко не всегда становится хорошим управленцем.

Читайте статью целиком на РБК (по подписке).
И подписывайтесь на личный канал Юлии Ростовской — там ещё больше про синхронизацию команд, лидерство и управление.

#мнение

ИЗЧ в VK | MAX

Бот, который смог: как внедрять голосовых помощников так, чтобы не отпугивать пользователей?

Приветствие на минуту, меню из 10 пунктов и это вечное: «Не понял. Повторите вопрос» от робота. Знакомо? Почему голосовые боты так раздражают пользователей и как избежать ошибок при внедрении – объясняет Владислав Вирясов, фаундер «Авантелеком». Компания разрабатывает речевые технологии на базе ИИ.

«Что ждет человек от контакт-центра? Прежде всего, быстро решить свой вопрос. Многие клиенты говорят, что им нужен человек – но в реальности они не испытывают особой радости от общения и с оператором. По нашей оценке, если робот поможет за 20 секунд, большинство пользователей останутся довольны.

Поэтому задача бизнеса — не выбирать между роботами и людьми, а правильно распределять роли. Роботы должны забирать рутину: подтверждение записей, типовые вопросы, поиск данных (такие задачи занимают до 40% времени контакт-центра). А сотрудники уже тратят время на то, что требует эмпатии и опыта. Например, если ситуация нестандартная и связана с деньгами, здоровьем или конфликтом.

Самая распространенная ошибка — автоматизировать хаос. Компания покупает робота или речевую аналитику, но при этом оператор не может быстро найти информацию, а бизнес-процесс построен неудобно. В этом случае робот ситуацию не исправит.

Почему роботы так всех раздражают?

Проблема в том, что многие сценарии проектировались 5–10 лет назад. Компании внедряли IVR и голосовых роботов, чтобы снизить нагрузку на операторов – а значит, и затраты. Меню проектировали вокруг внутренних процессов компании, а не удобства клиента. После запуска компании редко пересматривают сценарии – и меню может работать 5-7 лет без изменений.

Конечно, сейчас ожидания клиентов изменились. Мы хотим получать ответ за секунды. Если человек пробирается через многоуровневое меню, он раздражается еще до начала разговора – и технология работает против сервиса.

Грамотный подход — это сократить количество шагов и использовать более естественные сценарии взаимодействия. Например, вместо меню – голосовые помощники, которым можно задать вопрос своими словами. Хороший бот сегодня — это тот, которого клиент почти не замечает. Он легко понимает цель обращения, решает простые вопросы и быстро переводит на оператора при необходимости.

Но есть нюанс. Мы близко подошли к тому, чтобы машина могла поддерживать «естественный» разговор. Языковые модели понимают контекст, учитывают предыдущие реплики, распознают эмоции. А вот решать бизнес-задачи машине куда сложнее. В контакт-центре, например, нужно правильно идентифицировать клиента, получить данные из CRM, выполнить действие в учетной системе и т.д.

В этом главная технологическая сложность — сделать так, чтобы робот понимал ситуацию на уровне опытного сотрудника и принимал решения в условиях неопределенности. Поэтому следующий логичный шаг — это более глубокая интеграция ботов с CRM и другими корпоративными системами. Сейчас вовсю идет переход от «голосовых роботов» к «ИИ-агентам» — они способны не только поговорить с человеком, но и автоматизировать рутину.

Мы движемся к гибридным моделям, где ИИ становится обычной частью клиентского сервиса. Если клиент даже не задумается, с кем разговаривает — с оператором, роботом или их комбинацией – значит, технология достигла своей цели.

#мнение

ИЗЧ в VK | MAX

Копировать нельзя вставить?

Парадокс импортозамещения: пользователи привыкли к зарубежному ПО, и это мешает перейти им на российское. Но слепое подражание глобальному вендору – тоже тупиковый путь: если есть оригинал, зачем клиенту выбирать копию?

У российского вендора АКВИС, например, в конкурентах не кто иной, как гигант Adobe со своим Photoshop. Сергей Галенко, директор по развитию, рассуждает: где есть смысл воспроизводить чужой опыт, а где – прокладывать свой маршрут.

«Тут надо разделить два разных «копирования», их часто путают.

Первое – это интерфейс и привычки пользователя. Вот здесь мы действительно сознательно держимся близко к привычному. Узнаваемая среда снижает порог перехода. За двадцать лет Photoshop сформировал у дизайнера мышечную память: где лежит инструмент, какая горячая клавиша и т.д. Это не лояльность к вендору, а навык, наработанный годами, и воевать с ним бессмысленно. Не должно быть переучивания – человек, перешедший с Photoshop, осваивается у нас за несколько часов.

Второе – это архитектура и модели. И здесь копирование Adobe было бы не умным подходом, а ловушкой. Во-первых, у нас нет доступа к их архитектуре, это закрытый код чужой компании. А главное, архитектура вендора построена под его бизнес-задачу: облако, подписка, контроль над пользователем.

Воспроизводя эту бизнес-модель, мы бы скопировали ровно тот капкан, из которого клиент к нам и уходит. Это не «догнать лидера», а унаследовать его проблему.

Мы отстраиваемся по-другому: если Adobe оптимизирует архитектуру под контроль вендора, мы под контроль заказчика. Делаем ставку на работу там, где вендор работать не хочет – в закрытом контуре. Photoshop, например, живёт в облаке. Пропадает связь – и сначала отключаются продвинутые функции, потом и сама программа. Для КИИ такая модель неприемлема: нельзя пустить трафик на чужие серверы, не работает подписка-аренда.

Пример из опыта: к нам пришёл крупный банк, у которого визуальное производство (маркетинг, контент, дизайн) – критический процесс. Материалы должны выходить по расписанию, а оно завязано на внешнюю подписку. Служба ИБ не могла внятно ответить на простой вопрос: где именно выполняется работа и какие данные покидают контур. Для банка это вопрос устойчивости и управляемости.

Поэтому главный технологический вызов для нас – дать сравнимый инструментарий, который работает локально, без «облачных зависимостей» – при этом на российских ОС, куда зарубежный вендор не заходит в принципе.

Отстраиваться от глобального вендора новыми функциями не имеет смысла. Рано или поздно их повторят все. А вот возможности контроля для заказчиков – это как раз то самое конкурентное преимущество для российских разработчиков.

У нас этот контроль реализуется в разных формах – управляемый ИИ, вечная лицензия, гибкая мощность. Важно предоставлять заказчику не один «единственно правильный» способ, а набор равноправных сценариев, между которыми он выбирает и переходит по мере изменения условий – будь то локально на машине пользователя, on-premise на сервере компании или во внешнем ЦОД.

Так уточняется и позиционирование на рынке: компания не «заменяет чужой софт», а решает задачу контроля над производственным контуром графики. Такую вещь нельзя скопировать, потому что её до тебя никто не построил.

#мнение

ИЗЧ в VK | MAX

Подготовили новый выпуск аналитики регулируемого ИТ-рынка по данным ЕИС закупки.

Первый квартал 2026 года продемонстрировал разнонаправленную динамику, обусловленную сочетанием структурных и ценовых изменений.
 
Как меняются потребности государственных заказчиков — в новом обзоре аналитики «Аквариуса».

🔗 Читать обзор

Владимир Нестерович, «Аквариус»: строите ИТ‑ландшафт на 3–5 лет вперед? Пора закладывать в фундамент архитектуру без компромиссов.

Продолжаем серию экспертных интервью на канале Импортозамещение в ИТ

Как за счет точного подбора микроархитектуры и аппаратных ускорителей сервер на базе новейших процессоров Xeon 6:

заменяет несколько старых машин
закладывает запас прочности под рост нагрузок
страхует от технологического отставания

Рассказал Владимир Нестерович, руководитель направления по развитию серверов флагманского уровня компании «Аквариус»

Импортозамещение в ИТ

Читать в МАХ

За каждой успешной цифровой трансформацией стоит вопрос: где и как хранить данные? А за каждым успешным проектом — эксперты, которые знают ответ.

Такие специалисты соберутся на круглом столе «Отечественные СХД и объектные хранилища S3: как не потерять данные и деньги при переходе».

Александр Калинин, руководитель отдела развития продуктов АЭРОДИСК, и представители других ИТ-компаний обсудят текущее состояние рынка СХД, возможности отечественных S3-хранилищ, опыт внедрения российских решений и ключевые тенденции развития отрасли.

Когда: 25 июня в 11:00
Где: онлайн, на площадке аналитического портала «ИТ-инфраструктура» зарегистрироваться.

Тур на завод: как АЭРОДИСК впервые показал студентам производство

Одно дело – изучать СХД на парах. Совсем другое – увидеть вживую, как собирают железо на реальном заводе. Полезное упражнение для будущих инженеров.

Что было?
Мы организовали поездку на производственный комплекс «Аквариус» в Твери для студентов МИЭМ – ребята проходят курс по архитектуре СХД. Команда из 20 человек на день сменила лекционный зал на настоящие цеха.

На фото – мы в специальной антистатической одежде и бахилах, чтобы не «искрить» возле техники.

Сначала – экскурсия. Мы посмотрели автоматизированные линии, процесс пайки плат и сборки новых взрывобезопасных планшетов. Ребята увидели, как устройства проходят нагрузочное тестирование. А еще удалось взглянуть на совместную лабораторию СХД АЭРОДИСК и «Аквариус», где тестируют уже готовые ПАКи. Вход только по особому разрешению, но за стекло посмотреть можно .

Далее – деловая игра. Бэк-офис «Аквариуса» провел игру по бережливому производству. Ребята в командах оптимизировали цикл сборки штепсельных вилок (на фото). Задача – выстроить производство, принимая верные управленческие решения. Спойлер: не всегда очевидные решения приносят нужный результат.

Первый опыт знакомства с производством, судя по отзывам, получился удачным. Самое главное – ребята увидели весь цикл создания СХД и получили понимание, как связаны между собой программная и аппаратная части. А у нас в планах – повторить «заезд» уже с новой группой в следующем году.

#HR
ИЗЧ в VK | MAX