В вашем ИИ замечена подозрительная активность
Часть 11 (ранее: часть 1 -> часть 10)

Раз уж разговоры об ИИ в высшем образовании так и продолжают крутиться между отраслевыми модулями в программах (пропустив шаг с картированием применения) и ИИ-тьюторами в разных формах (заочно проигрышным вариантом), поговорим о последних.

Дано: снижение мотивации страдать учиться и списывание.

Собственно, и то и другое существовало и усугублялось задолго до чатов с ГПТ, которые лишь снизили стоимость имитации учебной деятельности. Там в основе много факторов от потерявшего актуальность коридорного индустриального образования и упущения с ним важности гуманитарного до распада квалифицированного заказчика на сложность, науку и высшее.

И синтетические тьюторы с персонализацией, геймификацией и всем прочим тут ни коим образом не помогут, потому что в нашей культурно-институциональной среде они не запускают волю. Может где-то частично усиливают внутреннюю автономную мотивацию, но не создают ее с нуля и не обходят её отсутствие, особенно в вопросе «зачем мне вообще хотеть?».

Здесь же часто звучит и совсем ложная гипотеза, что мотивация рождается из удобства (или обходится), хотя оно почти никогда не создаёт волю.

Более того, подобные ИИшные подходы в основном берутся из, например, Китая или США, где источники воли к образовательному страданию капитально иные, и ИИ-таблетки оттуда вообще не обязательно будут воспроизводить эффект у нас. Как банальный пример, в США отдельные группы местных студентов черпают волю из сообществ, другие - из объективных и понятных социальных лифтов, третьи - талантливые иммигранты, которые вгрызаются в любую возможность вдали от дома, а четвёртые - немотивированные, но там и первых трёх достаточно, чтобы была автономная мотивация, при которой ИИ-тьюторы вполне в тему.

У нас работают личная значимость наставника или лидера, миссия, коллективная ответственность, взгляды близких кругов общения, (тут аккуратно скажу) жёсткие внешние ограничения и подобное (даже несмотря на то, что у сегодняшних первокурсников и школьников механизмы воли формировались в несколько иной среде, нежели у тех, кто рос в дефиците или конкуренции).

Отсюда вытекает вопрос, какие уловки в нашей культурно-институциональной среде имеют потенциал вернуть способность добровольно выполнять когнитивно тяжелую работу, которую можно было бы не делать. И точно ли это «персоны курса», ИИ-тьюторы, помощники преподавателя и вообще ИИ?

Если технические устройства ещё можно доставать из-за рубежа, ревёрсить и суверенно производить, то в части отладки отношений между нашим высшим образованием и ИИ во всех его проявлениях нужны именно оригинальные решения, но могут ли такие разрабатывать люди, ни разу в своей деятельности не выходившие за пределы известных и доступных им наборов Лего, не спорившие с рамками и контекстом и готовые в любой момент сервильно прогнуться под громкую повестку?

Далее - часть 12