🇧🇷🇺🇸🏴󠁧󠁢󠁥󠁮󠁧󠁿 Как ЦРУ за Бразилию в футбол играло.

В честь приближающегося чемпионата мира хочу написать несколько историй про футбол и политику в Латинской Америке.

В 1970 году чемпионат мира, как и в этом году, проходил в Мексике (в этом году, правда, принимает ещё США и Канада). И с этим чемпионатом связано много интересных историй и теорий заговора.

Сегодня про одну из таких теорий (достаточно сомнительную, но интересную).

Итак в чем история? В 1970 году Англия должна была защищать свое чемпионство, которое она забрала на прошлом чемпионате мира. Прямо перед четверть финалом, когда Англия должна была играть с ФРГ, голкипер команды Гордон Бэнкс внезапно отравился и был вынужден пропустить игру, впоследствии многие аналитики назовут это событие одной из важнейших причин поражения Англии. Команда с туманного Альбиона проиграла и с тех пор не выиграла ни одного чемпионата мира (хотя не редко была в числе фаворитов), в силу этого, кстати, поражение стало по-своему легендарным. Теория гласит, что это не случайность, Бэнкса отравило ЦРУ. Но зачем?

Сторонники теории утверждают, что таким образом ЦРУ пыталось вывести из игры самую сильную команду, чтобы увеличить шансы на победу Бразилии. В Бразилии в этот период правила правая военная диктатура, выступавшая союзником США. К началу 70-х определенные признаки того, что власть военных может стать менее стабильной, были. Новый лидер диктатуры, президент Эмилиу Гаррастазу Медиси, только пришел к власти и ещё не закрутил гайки так жёстко, как закрутит через пару лет. Во внешней политике главным направлением Медиси было именно укрепление отношений с США. Сторонники теории утверждают, что победа Бразилии должна была серьезно повысить популярность диктатуры, поскольку футбол воспринимался национальным спортом страны. Эта теория не выглядит так уж фантастично, учитывая, что примеры такого вмешательства в чемпионат со стороны других военных диктатур были, например, в случае Аргентины, про что я уже писал на этом канале.

Было ли такое вмешательство ЦРУ реально? Вполне. Благодаря рассекреченым документам ЦРУ мы хорошо знаем, что в 70-е оно плотно запустило свои щупальца в Мексику, работая зачастую напрямую с президентами. ЦРУ имело своих агентов в том числе и в спортивной среде, так есть документы, подтверждающие, что у ЦРУ был свой агент на Олимпиаде 1968 года в Мексике. Также мы хорошо знаем, что ЦРУ действительно использовало яды, которые могли имитировать пищевое отравление, это есть в рассекреченных отчётах.

Особенно интересен источник этой теории заговора. Источником является ни много ни мало американский сенатор Стюарт Саймингтон, который рассказал об этом британскому футбольному журналисту. Прямая цитата звучит довольно жутковато:

«Не думаете же вы, что ЦРУ позволило бы Англии выиграть Бразилию?»

Впрочем, стоит понимать, что прямых доказательств или документов, доказывающих замешенность ЦРУ в этом, нет. Знаковая для сборной Бразилии, команды, за которую в этом розыгрыше играл легендарный Пеле, победа под вопрос сейчас ставится редко. Но тем не менее сама история остаётся довольно интересным и в целом довольно реалистичным сюжетом из эпохи холодной войны.

СССР кстати в чемпионате тоже участвовал, но вылетел в четвертьфинале от Уругвая, там вроде как никаких отравлений не имело место быть, хотя пойди сейчас разбери.

🇧🇷Какие ещё исторические личности вошли в бразильский канон?

Маленькое дополнение к вчерашнему тексту. При Варгасе частью исторического канона стал не только Педру II, но и ещё несколько исторических личностей. У каждой из них была своя цель, свое символическое наполнение, и споры о них продолжают влиять на политику и сегодня.

О ком же речь?

1. Луиш Алвес ди Лима и Силва, герцог Кашиас. Герцог Кашиас (или «Железный герцог»), одна из самых известных личностей в бразильской истории. В период империи Железный Герцог подавлял антиправительственные восстания и командовал бразильской армией в военных кампаниях против Аргентины, а затем в Великой парагвайской войне. Убежденный консерватор, рабовладелец и монархист Кашиас в исторической обработке времён Варгаса практически не рассматривался как политическая фигура, а рисовался исключительно военным гением, триумфатором нескольких войн. Особенно Кашиас полюбился ультраправым, например, директору национального музея Густаво Баррозу. Из Герцога сделали пример «стального» бразильского духа. Герцога так же ценили и в период существования военных диктатур, и более того, о симпатии к нему как к исторической личности заявлял Жаир Болсонару. В общем, военачальник стал исторической иконой для бразильских правых.

2. Мануэл Деодору да Фонсека. Генерал да Фонсека возглавил свержение монархии в Бразилии, и в этом отношении кажется противоречивым его присутствие в каноне по соседству с императором Педру II, однако его личность носила важное идеологическое значение для режима Варгаса. Фонсеку представлялся искреннем патриотом, который несмотря на собственные монархические убеждения осознал, что необходимо для страны, и своим выступлением предотвратил анархию. Образ Фонсеки как бы демонстрировал, как искренний патриот стал президентом ради объединения страны (думаю, цель его возвеличивания ясна). А «вынужденность» восстания как бы создавала органическую преемственность от империи. Мол «да, свергли, но в моменте так было надо, а не потому что так хотелось». Комично в этом отношении то, что мы сейчас хорошо знаем мотивацию восстания Фонсеки, которая включала страх лишения важной должности в армии, а может даже отправки под суд за активные контакты с заговорщиками. Такой вот бессеребреник.

3. Флориану Пейшоту. Наконец, Флориану Пейшоту, второй президент Бразилии, был для Варгаса не менее важным символом. Пейшоту правил Бразилией железной рукой, упрочив авторитарный режим, установленный при Фонсеку. При Пейшоту страна пережила несколько крупных восстаний, которые были достаточно кроваво подавлены президентом. Для режима Варгаса Пейшоту выступал примером, почему необходимо устанавливать сильную центральную власть, и что для этой цели любые средства остаются оправданными. Фигура Пейшоту оставалась пожалуй самой спорной в бразильской историографии до режима Варгаса, второго президента обвиняли в безжалостности и излишней жестокости. Режим же превратил его в «Объединителя республики», чьи жестокие решения были просто необходимы в моменте.

Так единая Бразилия обрела своих героев, которые несли на себе груз необходимых режиму смыслов. А свергаемые и свергавшие оказались в одной упряжке.

Все-таки история — это тоже по-своему стратегический ресурс.

🇧🇷Миф о Педру II, или как бразильцы обрели национальную историю.

Уже неоднократно писал в этом канале, что в Бразилии (да и за рубежом) одним из самых известных и высоко оценённых правителей принято считать последнего императора Педру II. Так почему же так получилось?

На самом деле история этого не так проста, как может показаться. В период существования первой Бразильской республики, сразу после свержения монархии, вокруг Педру II и его правления возник скорее негативный образ. Республика рождалась как отрицание монархического режима. Вместе с тем, надо понимать, что «Старая республика» была построена как государство-компромисс между интересами элит наиболее влиятельных штатов и центральная власть в ней была значительно ограничена и никакой единой исторической политики у этого государства не было.

Ситуация изменилась после революции 1930 г., когда к власти пришёл активный реформатор Жетулиу Варгас. Определить Варгаса в какую-либо зону политических координат довольно сложно, он был фигурой, сотканной из противоречий, но для нашей истории принципиально важно, что Варгас стремился укрепить центральную власть и создать плотный фундамент для общей бразильской идентичности в противовес идентичности штатов. И ставку в этом делал в том числе на создание национального исторического канона.

Варгас назначил на должность главы национального исторического музея — Густаво Баррозу, бразильского интеллектуала, симпатизировавшего фашистским и нацистским идеям, верившего в необходимость закаления бразильской нации. Баррозу разделял видение президента на историю и видел опору для бразильской национальности в имперском прошлом. Музей создавал выставки и спонсировал научные работы, которые проводили ревизию Бразильской империи, представляя тот период блистательным временем политического могущества страны и героических военных побед.

Также Варгас лично курировал создание в Петрополисе (бывшей имперской столице) музея, посвященного имперскому прошлому. Вместе с тем, задачей обоих музеев было не продвижение идеи монархии, ведь потомки бразильских императоров все ещё претендовали на престол, а создание мифа о необходимости в Бразилии сильного лидера и представления о блистательном золотом веке, объединившим бразильцев. Такими и стали Педру II и империя в его правление.

Последнего императора представляли мудрым патриархом, искренне заботившимся о благе своих людей. Ему противопоставляли хитрых и корыстолюбивых бюрократов из штатов и коварных сепаратистов, которые стремились растащить страну на части. Педру оказался очень удобной фигурой, каждый мог найти в нём что-то свое, он остро не конфликтовал с церковью (что не совсем правда), отменил рабство (в самом конце своего правления), стремился не ограничивать парламент (Педру вообще был очень осторожен в своем вмешательстве в политику), при этом вёл войны (не всегда полностью успешно), расширяя влияние страны, поддерживал науки и искусство (тут без замечаний). В общем, как в том меме про зеркало, каждый в нём видел себя. Так, довольно кроткий, не особенно активный государь, чтивший законы и конституцию, везде искавший компромиссы, превратился в могущественного самодержца-триумфатора, сильной рукой правившего своей страной. В этом мифе место нашлось даже генералам, которые Педру свергали, в них видели продолжателей его политики. Такие вот финты исторической памяти.

Миф оказался настолько эффективным и влиятельным, что действительно плотно вошёл в сознание бразильцев и легко пережил режим Варгаса. Впоследствии военные диктатуры второй половины XX в. охотно взяли его на вооружение. Так что и сегодня образ Педру II, мудрого бородатого патриарха и защитника нации, осстаётся одним из ключевых образов бразильской истории и даже пошёл на экспорт.

Хотя лично мне реальный Педру II, очень человечный и осторожный монарх, не лишенный минусов, но искренне радевший за благо своего народа, намного симпатичнее.

🇧🇷 Неймар: золотой ребенок бразильских политиков.

В мировом футболе произошла очередная большая драма, бразильского футболиста Неймара после перерыва вызвали в сборную. Об этом пару дней назад торжественно объявил тренер сборной Карло Анчелотти. Часть Бразилии ликует, часть в сомнениях, и казалось бы при чем тут политика, а на самом деле очень даже при чем. Неймар уже давно находится прямо на передовой войны между бразильскими правыми и левыми.

В Бразилии, как вы наверняка знаете, футбол это главный национальный спорт, поэтому политически его пытались инструментализировать всегда. Последние годы наиболее успешно это выходило у бывшего президента Жаира Болсонару. Болсонару сделал одним из своих ключевых символов футболку сборной страны, призывая своих сторонников выходить на марши в поддержку именно в жёлтой бразильской джерси. Символ стал настолько устойчивым, что среди левых даже появились призывы сменить иконический жёлтый цвет формы, мол он испаганен ультраправыми.

Четыре года назад, когда Болсонару вел кампанию по переизбранию, он так же пытался разыграть футбольную карту. Перед выборами Болсонару посетил несколько футбольных академий, пытаясь привлечь на свою сторону именитых футболистов. Финт удался, и несколько футболистов из сборной открыто поддержали президента, наиболее заметным стал именно Неймар. Он даже провел с Болсонару совместный стрим и записал несколько тик токов, где с восторгом высказался о президенте. Уже впоследствии стало известно, что президент мог простить футболисту долги по подоходному налогу, заключив сделку с его отцом (по крайней мере эту теорию раскручивали левые). Комично, что сам Неймар проголосовать на выборах не смог, готовился к игре в Париже.

Вместе с тем и оппонент Болсонару Лула да Силва пытался и продолжает пытаться использовать Неймара для поднятия своей популярности. Левый президент неоднократно называл Неймара «национальным достоянием», а на вопрос о поддержке Болсонару в 2022 г. привел теорию о снятии подоходного налога, но отметил, что Неймар может голосовать как хочет, менее великим футболистом его это не делает. И вот выборы снова на носу, и несколько месяцев назад на встрече с главным тренером сборной Карло Анчелотти Лула прямо предложил Анчелотти взять Неймара в состав сборной.

Сразу после объявления состава, когда стало известно, что многострадальный футболист возвращается в команду, каждая из политических сил попыталась сразу связать эту победу с собой. Правый кандидат в президенты Болсонару младший торжественно поздравил Неймара в социальных сетях и выложил совместную фотографию, как бы напоминая о поддержке Неймаром его отца. Лула да Сильва же теперь сможет присвоить это возвращение себе, множество СМИ уже припомнили его заявление и приписали решение Анчелотти давлению со стороны действующего президента.

В общем, выборы на носу, и по очередному раунду перетягивания Неймара это ощущается. Впрочем есть ощущение, что это быстро закончится в случае, если национальная команда на ЧМ выступит неудовлетворительно.

Воистину у победы множество отцов, а поражение всегда сиротствует.

🇨🇱 Как в Чили, граждан себя вести учили.

Вообще моя Римская империя — это конечно чилийская конституция 1823 года. Звучит чрезвычайно занудно, но hear me out!

Итак представьте, начало XIX в., страны Латинской Америки становятся независимыми и настало время писать свои конституции. Опыта у латиноамериканских мыслителей практически нет, а образца фактически два — французская и американская конституции. Многие страны просто копируют образцы, но в некоторых авторы стремятся создать оригинальные документы, ведь на них лежит задача не просто создать юридический акт, но заложить первые кирпичики в формирование нации и её политической традиции.

В Чили после свержения диктатора Бернардо О'Хиггинса Конгресс принимает решение о создании комиссии по созданию конституции. Возглавляет ее политический мыслитель Хуан Эганья (на изображении выше). Эганья посвятил большую часть своего литературного наследия вопросам морали, полагая, что правильная республика прежде всего держится на высоких моральных стандартах, которые государство должно поддерживать и поощрять. Именно эта мысль легла в основу созданной комиссией «Моралисткой конституции» 1823 г.

На первый взгляд конституция кажется похожей на другие подобные документы своего времени, главное отличие кроется в статье, недвусмысленно называющейся «Национальная мораль». Цитируя конституцию, подразумевалось создание «Морального кодекса»:

"Подробно описывающего обязанности гражданина на всех этапах его жизни и во всех сферах общественной жизни, формирующего привычки, занятия, обязанности, общественные наставления, обряды и удовольствия, которые превращают законы в обычаи, а обычаи — в гражданские и нравственные добродетели".

Более того подразумевалось создание реестра граждан с описаниями их моральных поступков (буквально социальные баллы), согласно которым им полагались общественные привилегии. Привилегии заключались в создании фонда, из которого должны были финансироваться социальные блага для таких граждан и их детей, например, образование. Таким образом, Эганья стремился поощрять правильные гражданские добродетели, которые в конституции особо выделены: мудрость, литературные таланты, героизм.

Также в этом разделе устанавливались национальные праздники, которые должны были поощрять определённые добродетели. Посвящались они:

1. Общественной благотворительности и национальному процветанию;

2. справедливости, любви и сыновнему уважению, а также покорности магистратам;

3. сельскому хозяйству и ремеслам;

4. национальной благодарности и памяти о заслуженных в героической степени и защитниках Отечества.

А также в этой же статье предусматривалось создание периодики, в которой бы сообщалось об особенно добродетельных гражданах, а также на магистратов возлагалась ответственность за «лиц без образования», а также за «бродяг и порочных». То есть местные органы власти должны были следить за недобродетельными гражданами и способствовать их исправлению.

Такой документ, понятно, на тот момент реализовать было практически невозможно, так что он, можно сказать, даже и в силу полноценно не вступил, хотя принят формально был. Очень скоро после его принятия Сенат под руководством Эганьи свергли и чилийцы, приняли более конвенциональную конституцию. Кстати сын Хуана Эганьи Мануэль впоследствии станет одним из самых важных юристов в ранней истории Чили и будет одним из архитекторов её ранней правовой системы. Впоследствии он не раз оправдывал идеи отца, оставаясь одним из немногих чилийцев, кто публично выступал в защиту «Моралисткой конституции».

В целом, конституция Чили 1823 г. остается одним из самых интересных и оригинальных законодательных документов из ранней истории Латинской Америки.

Монархии в Латинской Америке?

Друзья, вернулся к вам с небольшой серией баек.

Так наверное сейчас и буду вести канал, спорадически появляться, выкидывать что-то про то, что мне интересно, и снова исчезать.

Итак, смотрите, людям, которые интересуются Латинской Америкой, эта цивилизационная общность в общем известна своими республиканскими наклонностями (про Бразилию на время забыли). Практически нигде в странах Латинской Америки монархии не закрепились, а там, где все-таки существовали, продержались относительно недолго. Обычно этот факт выводят из истории обретения независимости этими странами, мол воевали против монархий, мотивируя это идеями просвещения, логично, что королевств и империй не сложилось, но в действительности все несколько сложнее.

Вообще после обретения странами Латинской Америки независимости идея установления монархии возникает во многих странах. В Аргентине Конгресс очень серьезно рассматривает идею установления в стране монархии, потенциально в унии с Перу. Идеи о монархии крайне популярны в Центральной Америке, за них высказываются многие участники борьбы за независимость, в Мексике собственно сразу после революционных событий устанавливается первая империя во главе с Августином I.

Почему же так? Часто это объясняется большим влиянием «консервативных классов», крупных землевладельцев и военных, но на ранних этапах государственного строительства в Латинской Америке за монархию нередко высказывались и убежденные, революционно настроенные либералы. Так в Аргентине за монархию выступал сподвижник Боливара Хосе де Сан Мартин, что хорошо известно благодаря сохранившейся переписке, и его поддерживали многие либералы из Буэнос-Айреса. Также известный идеолог латиноамериканских революций Франциско Миранда выступал с предложением о создании монархии во главе с потомками правителей Инкской империи, и к этой идее так же обращались в Аргентине, в частности достаточно известный аргентинский мыслитель Мануэль Бельграно, этих интеллектуалов назвать консерваторами язык не повернётся. То есть объяснить это классовыми интересами было бы слишком примитивно.

На самом деле аргументы за монархию были довольно вескими:
- При помощи монархии добиться международного признания. (Европейские монархии после наполеоновских войн скорее признали бы другие монархии).
- Создать систему лидерства, которая бы не зависела от политической грызни, чтобы избежать потенциальных гражданских войн и диктатур, какой-то одной политической силы.
- Создать вокруг монархии национальный миф, на основе которого формировать идентичность.

Интересно, что во многих странах эти идеи зашли достаточно далеко, так в Аргентине Конгресс даже выбрал предпочтительного кандидата — Карла, будущего герцога Пармского (на изображении выше).

В итоге, правда, почти все подобные планы развалились. Приложил к этому руку испанский король, который делал все, чтоб европейские аристократы ни в коем случае не соглашались на роль латиноамериканского монарха, опасаясь собственно того, что идеи революционеров будут реализованы и монархия легитимизирует новые государства, а значит вернуть их в лоно Испанской империи не выйдет. Также не сложилось по этому поводу консенсусного мнения среди элит, что отчасти рушило идею о монархии как источнике социального согласия. В итоге монархия установилась только в Мексике (ну и Бразилии, но там ситуация вообще особенная), да и там продержалась недолго, поскольку императором стал революционный генерал, а это по сути нивелировало вышеописанные аргументы в пользу монархии (ни тебе независимости от политических группировок, ни тем более дополнительной легитимности).

Итог нам хорошо известен, однако интересно поразмышлять о том, что ситуация могла сложиться совершенно иначе, а аргументы в пользу монархии часто в итоге мутировали в аргументы в пользу авторитарных систем, которые расцвели после независимости во многих странах Латинской Америки, что в общем извратило их изначальный смысл.

Такая вот не случившаяся альтернативная история.

Ждём исключительно такого разрешения конфликта.

🇻🇦🇺🇸 Кесарю кесарево?

Тут Дональд Трамп спровоцировал очередной дипломатический конфликт, на этот раз со Святым престолом, немного о сути событий.

В последние пару месяцев Папа Лев XIV выступил с несколькими проповедями, содержание которых на первый взгляд не кажется конфликтным. Понтифик несколько раз призвал к мирному урегулированию мировых конфликтов, также отметил, что недопустимо мотивировать развязывание военных конфликтов христианскими убеждениями. Безусловно, в этих заявлениях можно усмотреть скрытую критику администрации Трампа, однако прямо Папа к Белому дому не обращался, что во многом свойственно для современной риторики Ватикана. Это было бы абсолютно рядовой ситуацией (подобное было характерно и для прошлого понтифика), если бы не реакция Белого дома.

Администрация Трампа приняла слова понтифика близко к сердцу. В конце прошлой недели видный католический кардинал был вызван в Пентагон «для дачи объяснений» и грозили ему «авиньонским папством» (!!!), а вчера Дональд Трамп выступил с открытой критикой Святого престола. Содержание заявления Трампа пересказывать не буду, можете прочитать его здесь.

Вся эта история подходит на самодиверсию Трампа. Его администрация, одна из самых католических за историю США, как минимум Джей Ди Вэнс, Марко Рубио, Роберт Кеннеди и Линда МакМэхон, идентифицирует себя как католики, и для них сложившаяся ситуация конфликтна по определению. Администрация Трампа с самого начала позиционировала себя как администрация, главной мотивацией которой являются христианская вера, а Трамп называл свое спасение от покушения «Божественным вмешательством», это во многом стало одной из ключевых опор, на которой удалось выставить МАГА коалицию. Конкретно изначальное дружелюбие администрации к католикам помогло привлечь на сторону Трампа многих консервативных латиноамериканцев, которые сыграли определенную роль в победе Трампа. Теперь же президент готов рискнуть этим консенсусом ради... чего?

Совершенно неясен посыл, который пытается донести Трамп своим действиями, в чем его политические выгоды?

Отдельный удар все это наносит и по политическим амбициям Вэнса, который во многом строит свой политический образ на роли «консервативного католика». Вэнс ещё на старте нового понтификата посещал Ватикан, и на фоне призывов Папы к миру выбор Вэнса как главы дипломатической делегации в Иране так же казался символичным. У Вэнса, кстати, скоро выходит книга, посвященная его обращению в католичество, теперь же вся эта история окажется под ударом, поскольку Вэнс рискует оказаться частью «антикатолической администрации».

Ватикан уже довольно жёстко ответил на нападки Трампа. Папа заявил, что политиком не является, но и США не боится, и не будет вступать с Трампом в дискуссию. Это ставит в тяжёлое положение консервативных католических священников в Америке, многие из которых поддержали администрацию. Так католические медиа уже вовсю требуют от популярного католического священника-блоггера отца Бэрона отречься от администрации Трампа, которую он поддержал. А ведь многие католики возлагали большие надежды на диалог Белого дома и Ватикана. Это казалось вполне реально, учитывая, что действующий понтифик Лев несколько консервативнее прошлого, но, кажется, в итоге диалог не сложился.

Конечно, пока рано говорить о серьезном ударе по единству администрации или поддержке католиками республиканской партии, конфликт ещё вероятно успеют замять, однако все это демонстрация того, как Трамп безрассудно подходит к собственным публичным заявлениям. В свое время Хавьеру Милею, например, хватило мудрости умерить свои критические высказывания в отношении Папы Франциска, когда подобный конфликт возник в Аргентине, хватит ли на подобное мудрости Трампу, сказать сложно.

Возможно, на Трампа так влияют окружившие его подхалимы-телепроповедники, а может это просто несдержанные эмоции, сказать сложно. Единственное, в чём я уверен, ни о какой многоходовочке речи не идёт.

P.S. В итоге Трамп публикацию с ИИ картинкой, направленную против Папы удалил, Но извиняться отказался. Nuff said.

Внезапная и очень иррегулярная рубрика на моем канале. Модный приговор.

В русском телеграмме чуть обсуждают т.н. лук Мадьяра. Распознали в нем гусарский наряд и говорят о том, что это символизирует «консерватизм» Мадьяра, но это не совсем корректно.

Мундир скорее отсылает к мундирам, в которых изображали венгерских националистов в период революции 1848-1849 гг.(Он, правда, действительно происходил от гусарского). Для сравнения рядом с фотографией Мадьяра размещаю изображение Лайоша Кошута, одного из основных идеологов венгерской революции. А ещё у Мадьяра на груди венгерская кокарда, которая так же использовалась венгерскими националистами.

Так что тут скорее как раз не на консерватизм параллель, а на борьбу за свободу, венгерские националисты, будучи революционерами, по своим временам были ребятами очень либеральными, т.к. вдохновлялись французской революцией.

В общем, довольно элегантный исторический оммаж, Мадьяр все-таки из очень привилегированной семьи, и образование у него хорошее, так что такими отсылками он шарашит легко. Хороший пример «политизированного» гардероба.

А так вполне себе аналог использования у нас косовороток.

🇭🇺 Венгерская весна.

В общем и целом поражение Орбана на прошедших вчера выборах предсказывали многие, но это не отменяет того, что по-своему оно шоковое для европейской политики в целом.

В частности это означает две вещи. Первое: что тенденция на подъем евроскептицизма, видимо, окончательно сходит на нет, это в целом заметно по всей Европе. Второе: что в Восточной Европе и на Балканах в целом происходит процесс своеобразного обновления политического лидерства, к власти приходят более молодые политики, противопоставляющие себя старым элитам, это видно по Венгрии, Румынии и в целом заметно на многих других электоральных кампаниях.

Мое отношение к Орбану скорее неоднозначное и много раз менялось на протяжении времени, и, наверное, чисто по-человечески я могу порадоваться за венгров, но для меня, как для русского человека, поражение Орбана скорее нагоняет пессимистичные мысли.

Последние годы Венгрия оставалась для нашего академического мира своеобразным последним окном в Европу. Оставались программы, по которым студенты уезжали туда учиться, а к нам в вуз приезжали преподаватели оттуда для партнёрских программ (у меня кстати был такой курс, преподаватель из университета Будапешта преподавал у меня в магистратуре). Вместе с тем правительство организовывало множество совместных проектов и конференций. Сложно предсказать судьбу всего этого теперь.

Да, риторика Мадьяра, лидера победившей оппозиционной партии, в отношении России довольно умеренна, но глупо полагать, что курс на сближение с Евросоюзом никак не повлияет на отношения с Россией. Конечно, можно зарядиться ударной дозой копиума и ожидать, что все будет как было, и в целом шанс этого, наверное, не нулевой, но, очевидно, и не слишком высокий.

В общем, для нас все это очень прискорбно, академическая мобильность все же важная для развития науки вещь, и дальнейшее сужение пространства взаимодействия с Европой ничего хорошего в общем не сулит. Отдельно можно было бы поговорить и про геополитические опасности, но про это, думаю, вам и другие авторы напишут, кроме того в этом отношении у нас пока остаётся Словакия, а вот в академическом пространстве Словакия Венгрию заменить, конечно, не сможет.

В общем, что венгру оттепель, то русскому заморозки.

Всех православных с праздником победы над смертью!

Христос Воскресе

🇺🇸🇮🇷 Американец, который завоевал Иран.

Очередной этап трампистской трагикомедии продолжает развиваться у нас на глазах, а между прочим США и Иран в целом имеют очень долгую историю отношений, которая абсолютно переполнена интересными и иногда сюрреалистичными сюжетами.

Вот на фоне всех событий мне вспомнился, пожалуй, один из самых интересных таких сюжетов — история Моргана Шустера.

Морган Шустер был американским адвокатом и госслужащим, который солидную часть своей карьеры провел, работая в заморских американских администрациях. Шустер последовательно работал сначала в военной администрации Кубы, которая действовала на острове в 1899, а затем и в правительстве американских Филиппин. В 1905 г. в Иране началась революция, которая почти сразу привела к созыву меджлиса и работе над конституцией, и президент США Теодор Рузвельт увидел в этом событии возможность расширить американское влияние.

Администрация Рузвельта решила отправить Шустера в Иран с миссией фактически финансового консультанта. Задача была простая и одновременно с этим невероятно сложная — помочь Ирану оптимизировать собственную экономику. Для Ирана американский посланник был отличным способом побороться за свой суверенитет (как это не иронично). В то время страну агрессивно делили между собой Российская империя и Великобритания, и приглашение американцев было хитрым способом иранских властей опереться на третью силу против двух империалистических сил.

Шустер оставил достаточно подробные воспоминания о своей миссии. Американец идейно поддерживал иранских революционеров и крайне иронично относился к раздирающий страну европейцам. Вместе с этим, прибыв в страну в статусе «консультанта» (человек буквально занимался консалтингом), начал заниматься тем же, чем и европейцы, поставил на все ключевые позиции европейцев и начал последовательно расширять собственное влияние, даже собрав персональную охрану. Персы к Шустеру относились хорошо, и первое время его миссия даже имела определенный успех. Американец улучшил собираемость налогов , оптимизировал управление экономикой, предложил ряд структурных реформ финансовой политики, но очень быстро стало ясно, что Шустер просто не в состоянии разобраться в сложной и древней системе местной бюрократии и, в отличии от русских и англичан, совершенно не способен вникнуть в сложности взаимоотношений внутри иранских элит.

В 1911 г. британские и русские дипломаты оказали дипломатическое давление на шаха и убедили его выслать Шустера обратно в Америку. Так бесславно закончилась его миссия. В провале собственных амбиций Шустер впоследствии винил в первую очередь именно русских. В своих воспоминаниях Шустер рисовал Генерал Ляхова, командующего царскими войсками в Персии, хитрым, консервативным и мстительным, а империю, как Российскую, так и Британскую, обвинял в «удушении Персии» в собственных интересах. Ляхов кстати впоследствии был активным участником белого движения.

В общем, интересные были времена. Русские, закрепляя собственное влияние в Иране, играючи выгоняли оттуда американцев...

Шустер кстати на западе впоследствии приобрел ореол героизма, про него писали все газеты, а его мемуары «Удушение Персии» отлично продавались. Такой американский Лоуренс Аравийский.

Вот вам готовая теория заговора:

Блокировку телеги и хайп вокруг неё лоббировал Дуров, чтобы продать больше премиумов.

🇺🇸 О политическом лидерстве.

Готовил тут семинар по американской войне за независимость и прочитал пару статей, которые ставят вроде бы довольно локальный вопрос: «А был ли Вашингтон религиозен?». И во многом размышления об этом заставили меня задуматься о формуле политического лидерства в целом.

Вопрос, казалось бы, малозначительный, но дело в том, что этот маленький сюжет из истории войны за независимость является важной частью мифологии США. Вокруг первого президента сложился своеобразный ареол святости. Существует множество изображений, где Вашингтон молится перед одним из решающих сражений американской войны за независимость, Вашингтона даже изображают в американских церквях, есть особая «иконография» вокруг Вашингтона. Представление о том, что он был глубоко религиозным человеком, плотно укоренилось в воззрениях американцев.

Однако правда несколько сложнее. Историки отмечают, что у нас есть несколько свидетельств того, что Вашингтон после войны за независимость не посещал причастие и редко общался со священником. Сохранились воспоминания пастора, который служил в церкви, которую посещал Вашингтон, и он отмечал, что первый президент посещал службы чисто «формально». В письмах Вашингтона, несмотря на то, что генерал неоднократно ссылается на «высшие силы», он практически ни разу (формально один раз) не упоминает имя Иисуса, что несколько нетипично для того времени. Эти замечания привели историков к выводу о том, что Вашингтон мог сомневаться в собственной вере или даже придерживаться каких-то менее конвенциональных религиозных взглядов, например, быть деистом.

Почему же тогда первый президент США постоянно цитировал в своих выступлениях и письмах Библию и ссылался на «Проведение» и явно христианские этические нормы?

Историки сходятся в том, что для Вашингтона важно было проецировать представление о себе, как о «добром» и «этичном» человеке и лидере. Вашингтон считал, что любая республика должна быть построена на сильных моральных принципах, и, даже сомневаясь в них, не мог предать их на общественном уровне. Для него важно было показать пример для американцев, быть «хорошим» человеком, он видел в этом главную цель лидера. И именно за это его ценили отцы основатели. Вашингтон видел в лидерстве нечто большее, чем просто политическое руководство.

Сохранилось много довольно откровенных воспоминаний о Вашингтоне. Современники вспоминали, что первый президент не был великим генералом, не был великим мыслителем, явно уступая в этом другим отцам-основателям, у Вашингтона был тихий голос (у него были ужасные зубы, так что он боялся широко открывать рот), и его нельзя было назвать великим оратором. В частных беседах президент был вежлив и скромен, не проявляя какой-то незабываемой харизмы. Так почему он до сих пор считается одним из лучших президентов США, и почему современники считали его великим лидером?

Вероятно именно потому, что он был достойным человеком, искренне радеющим за свою страну и свой народ, за это его уважали и любили, и все отцы-основатели признавали его авторитет. По окончанию двух президентских сроков, Вашингтон добровольно от власти ушел, несмотря на уговоры окружения остаться.

Сегодня сложно представить себе такой образ лидерства. Кажется, полностью победил «макиавеллистский» подход к восприятию лидера (который на самом деле даже мало соотносится с мыслями Макиавелли), который ставит во главу угла «эффективность» в пику достойным человеческим качествам. Сложно даже найти сейчас лидера, который не то что будет хорошим человеком, а постарается проецировать образ хорошего человека (впрочем, исключения бывают).

Но значит ли это, что таким лидерам не место в современном мире? Надеюсь, что нет. Мне кажется, именно сейчас нам не хватает такого лидерства, которое бы стало моральной опорой, человека, в которого можно было бы поверить вне зависимости от его политических координат. Чувствуется это и в популярной культуре (отчасти про это недавние «Рыцарь семи королевств» или, прости Господи, новый «Супермен»).

В общем, надоела серая мораль и надоели «эффективные», но аморальные лидеры, уж не знаю как вам.