Пару слов о Каннском фестивале накануне его финала.

Когда я был там впервые, мне не очень понравилось. Что-то было в новинку, необычно, попрактиковать французский, встретить вежливых джентльменов и с иголочки одетых дам. Но что-то смущало. Ну, скажем, в целом — гламуризация. Красные ковровые дорожки для широкого потребителя новостей гораздо интересней нового неонового фильма датского гения. Может, я обобщаю. Синефилы обидятся. Но сами почитайте новости.

Я, конечно, сейчас уже умею в красках рассказать о платьях звезд и дерзкой Кристен Стюарт, отрицающей официоз и каблуки. Очень понравилась Дэми Мур с длинным шлейфом, нарушающим правила фестиваля. Тоже дерзко. В мой первый год впервые запретили селфи на красных ковровых дорожках. Приходилось фотографироваться лишь с Геной Авраменко, самым дружелюбным из журналистов.

Кино, напротив, мне всегда нравилось. Не все, конечно. Больше половины — откровенная халтура. Это я еще выражения подбираю. Но всегда есть, чем вдохновиться. В этом году все обсуждают и первый на фестивале фильм, полностью созданный искусственным интеллектом, и Гильермо Дель Торо, сказавшего: «К черту ИИ», и немного конкурсную программу, и Томаса Манна, возвращающегося в Германию, — ну, в общем, не пустые разговоры.

Часто разговоры не конвертируются в награды. Часто награды — это вообще про другое. Хотя они тоже важны.

Информационных поводов много, только выйди с пляжа. То, что во время просмотра люди покидали зал, — повод. То, что долго аплодировали — тоже интересно. А то, что было на вечеринках, остается на вечеринках.

Смущало, что обсуждать кино тут собралась лишь маленькая горстка сумасшедших киноманов, ну, и режиссёры за белым сухим.

Это я потом понял, что не надо расстраиваться. Что, может, это и хорошо. Что на фестивале всегда есть те, кому интересно главное. Эти люди, быть может, читают меня сейчас. И читают рецензии с Каннского кинофестиваля. И мы друг другу подмигиваем. Остальное — для сатирического журнала «Крокодил». Ну, в самом деле, что за блажь считать количество минут во время премьерных оваций?

Сериал «Городок». 2026 г.
7/10

Все хвалят, а я в растерянности. Дафферы в продюсерах новой фантастики о борьбе с таинственными сущностями. Только вместо подростков — пенсионеры. Альфреда Молину знатно состарили и наградили большим животом. Его героя отвезли в городок для тех, кто уже докучает своим родственникам. Кто-то совсем плох и разговаривает с самим собой. А кто-то что-то знает, возможно, про инопланетян. Сравнения с «Очень странными делами», я думаю, неуместны, хотя вайб ретро-эстетики ощущается.

Простите, но можно расскажу веселую историю? Из жизни кино, разумеется.

Я по молодости любил читать про всякие идеи, теории, откровения. Думаю, что пытался выбрать что-то для себя — огонь же в сердце. В какой-то момент понял, что люблю теории о том, что реальность нереальна. Это не значит, что я пишу только для себя, а читатели в моем воображении с удовольствием все читают. Это значит, что к восприятию реальности отдельно взятого человека есть кое-какие вопросики.

Леонардо Ди Каприо помните в «Острове проклятых»? Вот что-то вроде этого. Заглянем во внутренний мир человека.

Самым первым таким впечатлением у людей моего поколения была «Матрица». На вторую часть, как помню, меня затащили школьные друзья. Мол, пойдем, это нельзя пропустить. Я тогда не смотрел первую, да и от второй не то чтобы остался в восторге. Сцена, где Нео раскидывает агентов Смитов в разные стороны впечатлила. В остальном — фильм как фильм. Есть эти знаменитые замедленные движения объектов, но я никогда не велся на спецэффекты.

Понравилось, что некоторые вещи в жизни словно предопределены, но, может, и нет. Я не долго об этом думал, честно. А вот когда посмотрел первую часть — задумался. Во-первых, может ли быть так, что все вокруг иллюзорно. Во-вторых, что все вокруг лишь симулякры. В-третьих, какова реальность на самом деле и можно ли предположить, что я сплю?

Соглашусь — звучит как бред. Но в каких-то философских теориях это очень даже обосновано. Ну, например. Платон говорил, что у всего есть идея, ну, скажем, у стола. Столы разные бывают, но все они лишь отражают идею какого-то прастола, на четырех ножках с плоской столешницей. Вот он — настоящий. А мир наш — жалкое подобие.

Или вот Кант. Говорит, что мир наш можно познать только своим «я». Все остальное — трансцендентно. На границе — трансцендентально. Про медитации Кант не писал, но мы помним, что Дэвид Линч в подобных медитациях старался прикоснуться к миру образов и идей. К чему-то по-настоящему реальному.

Есть даже теория, которая прекрасно проиллюстрирована в фильме «Прибытие» Дени Вильнева, о том, что речь определяет наше видение окружающего мира. Эми Адамс там вступает в контакт с инопланетянами и, обучаясь их языку, начинает иначе ощущать время. Грамматика буквально определяет простоту или сложность окружающей действительности. Деепричастные обороты — это не про понты, поверьте. Такими могут быть мысли и таким сложным может быть мир. Проще говоря, как говоришь, так и видишь мир.

Я поэтому не против мата в кино. Если герой на нем органично говорит, то это тот самый герой, который вырос в определенной среде, и по-другому ему не выразить своих эмоций. И смотрим мы в фильме на события его глазами. Да, это не костюмная драма из 19 века, хотя и там допускали недипломатические выражения. Это не театр, хотя и там сейчас какому чудовищу не удивишься. Это не роман с пыльной полки из коллекции «Мировая классика», хотя и там бывают галльские фразочки вроде «merde». Это кино, созданное чьим-то шизофреническим гением о его шизофреническом герое, живущем в шизофреническом мире.

А иначе как бы в боевиках Джейсон Стэйтем побеждал сотни врагов? Как автомобиль бы в «Форсаже» улетел в космос? Как у влюбленных парочек все заканчивалась бы хеппи-эндом? Любое кино — это чье-то восприятие реальности. Настоящая трагедия — когда реальность невозможно изменить.

Про каст «Одиссеи»

Во-первых, кто читал Гомера, поднимите руки!

Во-вторых, кто уверен, что Одиссей все события сочинил, чтобы оправдать свое 20-летнее отсутствие, тот точно не Пенелопа или Гомер.

В-третьих, природа кино в том, чтобы обязательно что-то изгадить. Спросите людей, которые разрешали киношникам снимать у себя дома. Они про многое поведают.

Кино — это про что? Про то, как создавать новые интерьеры поверх предыдущих. Да и экстерьеры тоже. Ну, что-то вроде палимсеста, если на умном языке культуры.

Была байка про хитроумного Одиссея. Гомер сочинил об этом поэму, добавив гекзаметром самых разных эпитетов герою. В том числе и хитрожопый. Это в современном переводе на русский с древнегреческого.

А потом было много кого, кто осмыслял и переосмыслял эту историю — есть мнение, что Гоголь в «Мертвых душах» написал свою «Одиссею». А режиссер Стэнли Кубрик снял свою — космическую. Вот и Кристофер Нолан решился.

Странно ли, что Зендея — Афина? Давайте так. Ну, может, странно. Я себе Афину представлял по советским мультфильмам на тему мифов Древней Греции, книжкам с картинками на ту же тему и статуям, которые дошли до нас в бесцветно-мраморном виде. Но мало ли что я представлял.

Важно, что представляет режиссер. И вот вопрос: он сам выбрал Зендею или, ну, сами понимаете. Я не знаю. Может знает тот, кто вхож в масонские ложи тайных знаний, а кто-то, может, с ними дружит и уверяет: «Мне тут говорили». Есть, конечно, и те, которые знают, потому что понимают, как все устроено, но я к таким не отношусь из-за своего вечно противного скепсиса.

Когда посмотрю «Одиссею», тогда скажу: отличная роль получилась или нет. Не исключено, что покритикую. Мне как-то трейлер тоже не зашел. А пока скажу вот что.

У великого советского режиссёра Фридриха Эрмлера был фильм «Крестьяне». И был он показан на Московском кинофестивале 1935 года, а затем получил главную награду наравне с «Чапаевым» и «Юностью Максима». Сделан с определенными требованиями социалистического реализма. Но сделан превосходно. Настоящее кино — в безупречной отделке.

Посмотрел сегодня 2 серии психологической драмы «Максимальное удовольствие гарантировано». Ждал параноидального ужастика, но и как психологическая драма пойдет.

Татьяна Маслани, которую вы могли видеть у Осгуда Перкинса в «Обезьяне» и «Крипере», здесь в разводе и флиртует с вебкам-моделью. Интересным красавцем. Он и ее личную жизнь обсудить может, и раздеться, и ласково назвать. Но вот однажды в кадр забегает человек в маске и начинает его душить. Главная героиня Паула обращается в полицию. Ей говорят: «Не стоит беспокоиться. Это мошенники. Ждите, когда он позвонит и попросит деньги за выкуп».

Так, разумеется, и произошло. Но… А вдруг все-таки его держат в заложниках? Никакой вины. Но звонят на телефон, звонят бывшему мужу, и даже дочка однажды взяла трубку. Нервно. Надо разобраться.

Дальше я пересказывать не стану, дабы не испортить просмотр. Он весь — в событиях. Без длинных планов на подумать, но снято очень убедительно. Бодро и убедительно.

Знаю, что ее поиски кого-то разозлят. Кого-то рассмешат своей наивностью. Знаю, что есть истинные ценители детективов, которые разочаруются. Но есть и те, кто смотрит кино не ради разгадки. Она, безусловно, тоже важна, но и важно, какого она характера.

Первым детективом в истории искусства был «Царь Эдип» Софокла. Там сам царь Фив начинает расследование, почему в городе свирепствует чума. Говорят, что из-за смерти бывшего царя. Говорят, что убил его сын по пророчеству. Жена рассказывает, что ее бывший муж был убит на перекрестке трех дорог. Был седовлас и похож на Эдипа. Эдип припомнил похожего старика, которого убил однажды. Но это точно был не отец, поскольку отец правит в другой стране. Оттуда, кстати, прибыл гонец и сообщил, что царь мертв, а Эдип был приемным сыном. Дальше можно догадаться, что детектив находит убийцу, и убийца — это он сам, положенный в корзинку младенец и отправленный куда глаза глядят, подальше от страшного пророчества.

Отличный сюжетный ход. И когда герои начинают расследование, иногда они открывают для себя и про себя много интересного.

Фильм «Майкл». 2026 г.
7/10

Большие голливудские студии боялись браться за этот проект. Поэтому он дойдет и до нашего проката. Так что — натанцуемся и напоемся. История о Майкле Джексоне обрывается на пике его славы. Возможно, чтобы через какое-то количество лет, когда не будет юридического диктата семьи Джексонов, можно было снять вторую часть, более мрачную и беспощадную. Возможно, на такое способен только создатель «Брата-3» Валерий Переверзев, а у американцев кишка тонка. Возможно, я отошел от темы. Но больше и сказать нечего про музыкально-комплиментарный видеоклип режиссера Антуана Фукуа.

Про нового Романа Михайлова напишу отдельно.

Потому что его премьеры — это отдельный вид премьер. Без пафоса и гламура, в Москино, который обычно пустует, но в этот раз собрал много молодежи.

Какой еще фильм соберет и людей, обожающих танцы, и людей, обожающих искусство в целом, и телеканал «Культура», который вел репортаж о премьере картины «Пока небо смотрит» и не отключил камеры, когда в зале начали танцевать брейк-данс под нецензурную музыку.

Ну да. Такое современное искусство. И на экране — без морализаторства. Все так, как есть. Герои — танцоры. И танцуют они пластично, гибко, кинематографично. А еще Валерия Гай Германика решила снять про них фильм в фильме, хотя мечтает, как признается в кадре, снять кино о жизни Толстого, но как-нибудь в другой раз. Федор Лавров в роли продюсера и богатенького негодяя, способного купить все, и даже танцовщицу, не желающую к нему ехать. Дарья Екамасова имеет огромный опыт ставить на место таких зазнаек на экране, тем более своих мужей. Тот проспится и забудет, а охрана дотащит пьяное тело до постели.

Любовь Аксенова в креативных продюсерах. Знает толк в хорошем кино. Михайлов — знак качества.

Хотя в лифте коллега, когда я узнал, что иду на Михайлова, сказал: «Опять какая-то фигня», я снисходительно улыбнулся. Да, не все фильмы Михайлова отзываются и во мне, но те, что отзываются, точно шедевр. До сих пор ношусь с мыслью, что его «Путешествие на солнце и обратно» — лучший сериал прошлого года. Можно было бы его разделить на несколько короткометражек и отправить по фестивалям, чтобы критики не ругались на слабую программу. Да что там — своим присутствием он спас в этом году реноме Московского кинофестиваля. Потому что честно, без претенциозности, без попытки прочесть миру проповедь, но в духе восточной философии приобщая к чему-то сакральному.

Я ничего не знаю про брейк-данс, но то, что увидел, меня поразило. Приобщило к их тренировкам, их образу жизни, к возможным трудностям и конфликтам. Это, разумеется, мокьюментари, но каждому придуманному сюжетному ходу веришь.

И зал верил, смеялся, аплодировал — и не так, как на классических премьерах, чтобы поддержать своих. Тут хотелось поддерживать и не своих, и таких эксцентричных, таких необычных героев.

Я не из армии фанатов Михайлова, но, пожалуйста, К24 зовите на него чаще и чаще его прокатывайте. Я готов приобщаться еще. Даже обязуюсь. Имя Фамилия, подпись. Михайлову привет.

Сериал «Получеловек». 2026 г.
8/10

Ричард Гэдд, известный по «Олененку», придумывает важные, провокативные, ироничные сюжеты, используя приемы как английского философа, так и немецкого. Напомню, что в известном анекдоте английский ради выводов набирается впечатлений, а немецкий рождает их из внутреннего «Я». Гэдд признался, что сюжет о взаимоотношениях двух сводных братьев он придумал. Но в то же время проявления токсичной маскулинности — это то, что всегда волновало его. Это кино про мальчиков и для мальчиков: когда рядом крутой брат, не страшно зайти в школу с улыбкой. Не страшно оказаться впервые с девушкой. Но страшно от того, что брат может в любой момент слететь с катушек и наделать дел.

Что такое искусство

Я не люблю абстрактные определения. Вернее, люблю, конечно, и даже использую — любовь, дружба, время, пространство, искусство. Но поди ж разберись, что это такое. Вот поэтому не люблю определения — они стараются придушить жесткими формулировками живую жизнь.

Поэтому расскажу на примере одного известного голливудского актера о том, как я вижу природу искусства.

В Англии его звали Чарльз Спенсер. Во Франции — Шарло. Во всем мире — Чарли Чаплин. Маленький бродяга в котелке и ботинках не по размеру. Икона немого кино и его идеолог. А поскольку немое кино говорит на интернациональном языке, его понимали во всех странах. Да и сейчас понимают. Если герой на экране глупо поскользнется или в принципе совершит глупый поступок, над этим грех не посмеяться. Первобытная основа смеха, так сказать.

Чаплина ассоциируют с Голливудом и правильно ассоциируют. Своей славе американское кино во многом обязано ему — актеру и режиссеру «Малыша», «Золотой лихорадки», «Огней большого города» и конечно, «Великого диктатора». Он родился в Англии, выступал в лондонских забегаловках в роли комического пьяницы и понравился американским кинопроизводителям. Неизвестно точно, были ли у него еврейские корни, но такие легенды ходили, и сам он был не против их поддержать, чтобы казаться своим среди отцов-основателей Голливуда, выходцев из Российской империи. А еще американские спецслужбы подозревали Чаплина в симпатиях к Советскому Союзу, при этом коммунистом, конечно, никаким он не был, поскольку любил роскошь и вечеринки.

А теперь, собственно, об искусстве. Как же так получилось, что неприхотливый жанр комедии затрещин вдруг благодаря Чаплину удостоился нескольких страниц в энциклопедиях кино? И не просто ради красного словца.

Вот что пишет Сергей Эйзенштейн, не только большой режиссер, но и большой теоретик кино, о Чаплине:
"Способность детски видеть – неподражаема, неповторима, лично Чаплину присуща.
Так видит только Чаплин.
Через все ухищрения профессиональной разработки неизменно пронзительно смотрит и поражает именно это свойство чаплиновского зрачка.
(...)
Так видеть мир и иметь мужество так его показывать с экрана присуще только гению.
Впрочем, ему даже не нужно мужества.
Ведь так, и только так, он видит".

А искусство здесь где? В том, собственно, и искусство, чтобы видеть как-то особенно. Инфантильно? Может быть. Но необязательно только инфантильно. Видеть по-разному, важно — чтобы без установки, без избитых формул, без страха быть непонятым. Если видеть как-то особенно, то и пояснять не приходится про эти "без", он, этот взгляд, и так "без". А если насильно, то заметно, что уже не искусство.

Чаплин на экране выглядел настолько органично, что и не нужно было пояснять, как ему это удается. А теоретикам, конечно, приходится, постфактум. Еще и с авторитетными цитатами.

Такое оно — искусство.

Фильм «Космос засыпает». 2026 г.
7/10

Не восхищен и не разочарован. Эмоции занесены песком. Приятно смотреть на Марка Эйдельштейна и когда он улыбается и когда он грустит — он так ведь и по жизни чувствует. Мечтая, радуется. И хмурится, смотря по сторонам. Небо тянет вверх, земля притягивает вниз. Такова человеческая натура в ее кинематографическом изложении. Особенно кинематографично, что действие разворачивается в заполярном поселке, занесенном песком.

Фильм «Грация». 2026 г.
7/10

Я не жюри Венецианского фестиваля, а претенциозный и честный потребитель изящного. Соррентино — мой режиссер, хоть и с оговорками. Но в сюжете о президенте Италии слишком много оговорок, клонящих в старческий сон. Мне, конечно, не столько лет, сколько уважаемому герою Тони Сервилло, но все равно страшно оказаться в застывшем времени: все мысли о травматическим прошлом, а настоящее регламентировано скучными правилами.

Михаил Калатозов в книге «Лицо Голливуда» вспоминает, как нелегко было пройти проверку, чтобы попасть в Америку.

«Перед полетом военная полиция тщательно осмотрела наш багаж. В моем чемодане находились три бутылки так называемого «библиотечного» (то-есть коллекционного) коньяку. Один видный советский специалист винодельческой промышленности просил меня отвезти эти три бутылки коньяку в подарок Чарли Чаплину, поклонником таланта которого он был.
Военный полицейский, исполнявший роль таможенного чиновника, заинтересовался коньяком.
- Что это такое? - спросил он, не отрывая глаз от бутылок.
Я рассказал ему историю трех бутылок. Полицейский покачал головой и ответил:
- В Америке сколько угодно коньяка. А ввоз спиртных напитков воспрещен.
Я еще раз повторил рассказ о московском поклоннике Чаплина и о подарке.
Тогда полицейский сказал:
- В России нет коньяка. У вас есть только водка. Нужно проверить.
Он деловито осмотрел бутылки. Выбрав одну из них, еще раз посмотрел сквозь нее на свет и, ловко открыв, тут же сделал глубокий глоток. Когда он, наконец, оторвался от горлышка, бутылка опустела почти наполовину.
Наступила долгая пауза. Не отводя от бутылки взгляда, чиновник приложился к ней, глотнул еще раз и, с сожалением возвращая мне бутылку, спросил:
- Знаете ли вы, кто такой Наполеон?
- Слыхал.
- Так вот, лучшие коньяки - наполеоновские.
Но этот, ваш, который я глотнул сегодня, выше!
Он хлопнул меня одобрительно по плечу:
- Можете мне поверить. Я был служащим по борьбе с нарушением сухого закона на нью-йоркской таможне. Я отбирал контрабанду и пил коньяки Наполеона. Сегодня я завидую Чарли... из-за этих трех бутылок...
- Уже двух, - заметил я.
- Почти двух, - засмеялся полицейский чиновник. - Счастливого пути вашим бутылкам, не показывайте их таможенникам....»

Лучший фильм в истории кино?

«Касабланку» так многие окрестили, хотя у каждого, конечно, свой фаворит. Впрочем, окрестили вот почему.

Во-первых, фильм снят во время Второй Мировой войны и про Вторую Мировую войну. Во-вторых, нуар многим нравится — а уж тем более его величайшие представители. В-третьих, при всем уважении к голливудскому конвейеру в Голливуде снимают и гениальные картины тоже. «Касабланка» такой не задумывалась, кстати, — да и есть ли действительно великие фильмы, которые изначально задумывались как великие?.. Вопрос, так сказать, открытый.

Ингрид Бергман и Хамфри Богарт. Звезды. Ровно в том самом смысле, в каком он возвеличивает актеров. Старринг: Дули Уилсон, который не умел играть на пианино, но которого просили сыграть еще раз; звезда немецкого экспрессионизма Конрад Фейдт в нацистской форме; Пол Хенрейд, голливудский любовник, в роли борца чехословацкого сопротивления, чья жена влюблена в другого.

Но, конечно, не старринг делает кино великим. А контекст. Сценарий. Музыка. Стиль. Диалоги. И знаменитые сцены. Их тут, как минимум, две. Начну со второй: когда Богарт отпускает Бергман, хотя влюблен в нее. Их герои любили когда-то друг друга в Париже, но встретились в Касабланке по огорчительному поводу — нужно срочно улететь в США. А Касабланка — спасительный город для пересадки. Тут есть бар, где работает аполитичный главный герой и в который заходят и нацисты, и республиканцы, и коммунисты. Рик (Богарт) встречает свою любовь из прошлого с новым мужем, политическим беженцем, и помогает им улететь. Обычно ему все равно, но тут — воспоминания о пламенных ночах в Париже. Он мог бы и сойтись с ней вновь, но разбивать чужую семью негоже, да и помочь тем, кто против нацизма — важный сюжетный ход, особенно в те годы. Поэтому — отпускает. Двусмысленно, с одной стороны, но однозначно, с другой. Хотя спорят до сих пор — насколько двусмысленно и насколько однозначно.

Вторая сцена — с Марсельезой. И ее даже описывать как-то не с руки, многие ее знают. Она и сейчас вызывает мурашки, а уж у зрителей ближайших к событиям десятилетий тем более. Немцы в баре поют на своем языке, беззаботно и по-хозяйски, французы поют в ответ на своем, а подпевает весь зал. В самом деле, кто не знает гимн Великой Французской революции? Может, кто-то просто встал в знак протеста — война с нацистами же. А на нейтральной территории в Касабланке можно без стрельбы честно выразить свою позицию.

Насколько иносказательно здесь показана любовь — еще одна иллюстрация к тому, как образы в кино могут обойти даже запреты кодекса Хейса («Из содержания кинофильмов не должно следовать, что низменные формы половых отношений являются приемлемыми»). После того, как Ильза пришла ночью в квартиру Рика и упала в его объятия, через наплыв появляется другой кадр, в котором Богарт курит сигарету. Ну, как бы понятно, что там произошло между кадрами. И в то же время — ничего, что противоречило бы тогдашней цензуре.
Удивительное кино.

Хочу сейчас, в майские дни перед Днём Победы, рассказать о фильме «Небесный тихоход». Меня поражает, что он снят во время войны. Да, комедии в любое время нужны, но настолько музыкальные, настолько парадоксальные, насколько шекспировские, что «Первым делом, первым делом самолеты, ну, а девушки, а девушки потом», что «Пора в путь-дорогу, дорогу дальнюю, дальнюю идем», вот такие, про самолеты У-2 с шутками про «Вы ас? А вы Удвас!», вот такие — жемчужины отечественного кино.

Сталину, по легенде, не понравилось. Странно, учитывая то, что происходило с фильмами, которые не нравились Сталину. Фильм-то вышел, собирал аншлаги, стал культовым и народным, про песни я молчу.

Но какому-то начальству все-таки не понравился. Слишком водевильно. Легкомысленно. Как-никак — про летчиков. А они тут, все три друга, дают слово, что до окончания войны — никаких женщин. А в конце фильма танцуют довольные: главный герой, майор Булочкин, он же Пирожков, — с корреспонденткой Валей. Булочкин, конечно, кремень, но как устоять перед умной женщиной?

Легкомысленно. Фарс. Слишком водевильно. Но как здорово, жизнеутверждающе, настроенчески!

Сериал «Первая ракетка». 2026 г.
7/10

Режиссер Евгений Корчагин постарался. Данила Козловский не стушевался. Полина Гухман — новая звезда русского кино. Теннис — наш спорт. Ну, и хватит лозунгов. По делу: предсказуемо трудно, но побеждает сильнейший. У главной героини должен быть непростой характер, потому что с простым делать в теннисе нечего. А то, что у нее проблемы со зрением, резко драматизирует сюжет, но не так, конечно, как если бы она забеременела (что делать — см. сериал с Эль Фаннинг). Драматизация, впрочем, ради драматизации, никак это не собьет настоящего героя с пути. Сериал-то про успешный успех, а не про горькое горе. Но, может, это пока.

Фильм «Сорок первый». 1956 г.
9/10

Гражданская война. Красные против Белых. На стороне Красных — честные труженики и убежденные революционеры. На стороне Белых — хитрые буржуи и иногда интеллигентные красавцы. Один из таких интеллигентных красавцев попадает в плен. Его голубые глаза способны свести с ума любую женщину, — утверждает красноармейка Марютка. Но не ее, разумеется. Стреляет она лучше всех, застрелила сорок офицеров, и он ее сорок первый. Самый дорогой. Григорий Чухрай не показывает белого офицера обманщиком, но в финале он, конечно, ведет себя как настоящий предатель — не просто разбивает сердце, а бежит стремглав от строительства новой жизни, еще недавно громко признаваясь в любви. Буржуй все-таки.

У каждого есть любимый супергерой

Для одного — Человек-паук, для другого — Кей-поп певица, убивающая демонов, кому и Данила Багров еще какой супергерой. Но я больше всех, при несомненном уважении ко всем, люблю Бэтмена. Это мой супергерой.

На старом телевидении он появлялся в комических эпизодах и вызывал улыбку. У Тима Бертона восхищал своей невозмутимостью перед ряжеными психопатами. У Кристофера Нолана олицетворял стремление обуздать хаос, ну, хоть как-то. Бэн Аффлек добавил ему пафоса. Роберт Паттинсон — смазливости. Разные Бэтмены появлялись на экране, но одно в них есть общее — потрясающий костюм. Он, конечно, у всех разный, но всегда — дорогой. Брюс Уэйн может себе позволить сшить костюм не из кусков ткани с помойки. Бэтмен должен быть одет с иголочки. Пусть и хмурый, но джентльмен.

Он, конечно, не существует без ненавидящих его злодеев. Первым таким ярким персонажем в моей зрительской жизни был Пингвин в исполнении Денни ДеВито. Звезда Готэма на желтой уточке. В том же фильме была Женщина-кошка Мишель Пфайфер. Ассистентка богатого урода, выброшенная им из окна офиса. Пластичная, хитрая, обаятельная и дико безумная.

Джим Керри в образе «Загадочника» был в своем стиле. Томми Ли Джонс — возможно, самый идеальный Двуликий злодей. А Джокер… сколько их было? Джек Николсон — сошедший с ума гений. Хит Леджер — настоящий анархист. Джаред Лето — рок-звезда. Хоакин Феникс — недооцененный певец с психологической травмой.

Ярких злодеев много — вон Колин Фаррел сколько многочасового грима на себе носил, чтобы выглядеть как элитный мафиози. Шварценнегрер застыл во льду, чтобы появиться в одном фильме с Бэтменом. Ладно — Бэн Тома Харди тоже хорош, а кто не хорош в исполнении Тома Харди?

Бэтмен — символ справедливости с кулаками. Вокруг темно, а ему не страшно. Его еще в детстве напугали летучие мыши. Теперь ничего не страшно. Родителей лишился. Живет с одним дворецким, чтобы было хотя бы о чем-нибудь потрещать. Скрывается под маской от папарацци — ну, мало ли какую грязную сенсацию о нем опубликуют, а глядишь, и злодеям подмастят. Нет, для всех — только прожекторный свет с летучей мышью. Беспокоить исключительно по делу. Приветливостью особой Бэтмен никогда не отличался, а уходит вообще не попрощавшись.

Мне очень нравится его образ в мультфильме «Лего: Бэтмен». Без улыбки, всегда ворчливый, задирающий Супермэна в смешных красных трусах. Он не обладает суперсилами, но у него есть суперуверенность в себе. Порой вызывающая насмешку, но всегда делающая его необыкновенным. Кому нужна эта ваша скромность, когда вокруг одни дураки? В «Лего: Бэтмене» в злодеях аж Воландеморт, Саурон и Кинг Конг — ну, чего их бояться, в самом деле, они же сделаны из Лего.

Пару раз я встречал Бэтмена на Комиконе (фестивале поп-культуры). Один раз брал интервью у Паттинсона, но без эксклюзивных признаний. Я просто сказал, что люблю Бэтмена, и пусть мое сентиментальное признание он не принимает на свой счет. Сыграл хорошо, но я же не про аватары, а оригинал.

Бэтмену, уверен, даже посвящена философская литература. Я пока не читал, но думаю, что она про моральные вопросы бытия. Кого спасти — друга или любимую девушку. Пассажиров парома или заключенных. Верить Пингвину в его добрые намерения или разоблачить лжеца. Эти этические парадоксы потому и парадоксы, что лишь Бэтмен не испугается разгадать очередной плацкартный судоку. Он — опытный пассажир в таких приключениях. Проигрывал, но не сдавался, поскольку заняться все равно больше нечем.

Раз надел такой модный костюм, пути назад нет. Он ведь и домой возвращается, чтобы только поспать. Одиночество и тишина. А незнакомцев нечего водить в свой замок с Бэтмобилем. Знаем, к какому бардаку это приводит.

Снимай такое же кино, которое тебе нравилось в детстве.

Дебютное кино — это всегда риск.

Риск зрителя: стоит ли тратить время на неизвестное имя?

Риск автора: поймут ли его?

Риск фестиваля: поверить в тех, кто ещё ничего не доказал.

Мы поговорили с кинокритиком Николаем Никулиным, который не раз смотрел конкурсную программу фестиваля.

У каждого свой критерий хорошего дебюта, а по каким признакам вы понимаете, что перед вами рождение нового мастера?