Однажды мы сидели с редактором главного бошняцкого СМИ Dnevni avaz в той самой башне в Сараево, и, когда заговорили о Сребренице, мне стоило больших усилий сдерживать себя — внутри все клокотало, и кулаки сжимались. Наверное, наговорила на уголовку по законам ФБиГ)

И тут, вспомнив шутку про Восточное Сараево (в Республике Сербской) и Ближневосточное Сараево (столица БиГ изменилась до неузнаваемости), я спросила: как бошняки со своим «югославским» умеренным исламом относятся к его радикализации, к поселениям ваххабитов и прочим последствиям политики Изетбеговича и его импорта муджахидов во время войны?

И мы нашли общий язык. Разделили опасения по вопросам безопасности (чем, собственно, занимается Галияшевич) и радикализации ислама — ведь, как бы парадоксально это ни звучало, тот самый «боснийский ислам» сохранился как раз в Белграде — в мечети муфтия Юсуфспахича.

И даже несмотря на огромную конкуренцию с монархиями Залива, которые финансируют и официальное исламское сообщество, и параджамааты, здесь можно сделать ставку на сараевскую интеллектуальную и творческую интеллигенцию и действовать через молодых политиков, которые не приемлют радикальный ислам ни за какие деньги.

Это касается религиозного фрагмента. Но в целом идентичность боснийских мусульман флюидна — не только исторически, но и на уровне отдельной личности. Они индоктринированы так, что пелена застит им глаза на определенные триггеры, особенно те, которые касаются национально сознательной Сербии. Потому что создатели этой политики знают, что под всеми этими слоями – культурными, ментальными и даже идеологическими – сербы.

В эти триггеры было вложено много сил, и, вероятно, потребуются десятилетия, чтобы исправить это — если у сербов есть такое желание (на данный момент его заметно не много, если не считать дивного муфтия Юсуфспахича и горстки идеалистов).

Но есть и другие, «безопасные» идеологические центры, на которые бошняки «клюют».
В основном это Югославия, как пример гармоничной совместной жизни народов и религий и светского государства. В еще большей степени это Белград как культурный символ.

Белград — их метрополия, а не Дубай, Стамбул, Вена или Нью-Йорк. Дино Мерлин или Дубиоза Колектив никогда не будут симпатизировать сербам, но концерт в Белграде — это пик их карьеры, их величайшее достижение. В этом смысле Югославия — это сербская мягкая сила. К сожалению, многие сербы этого не понимают. И да, Югославия для меня начинается не с аббревиатур ФНРЮ/СФРЮ, дорогие сербы, не спешите меня проклинать.

Именно поэтому муфтий Юсуфспахич возможен в Белграде.

И они ЗНАЮТ, что это их идентичность в большей степени, чем то, что им предлагают Турция или Саудовская Аравия.

Это проблема, которую должны решить сербы, потому что буквально НИКТО в мире — кроме сербов — не заинтересован в том, чтобы боснийские мусульмане были людьми, которых никто не сможет превратить в свое оружие.

Пару раз сербам это удавалось, но недостаточно, непоследовательно и с кровавыми паузами.

Наконец, бошняки прекрасно знают, что мусульмане живут в мире и процветании (в соответствии с возможностями) в Нови-Пазаре, Сьенице, Приеполье, особенно в Белграде — тогда как сербы не живут в Зенице, Сараево или Тузле.

Вопрос лишь в том, как они решат позиционировать себя в соответствии с этими фактами.
И здесь может помочь эта флюидная идентичность.

Для целей этой дискуссии они будут «жертвами геноцида» — оскорбленными, пристрастными, разгневанными.

Это навскидку, уж простите за резонерство.

@balkan_spy