Мое интервью с боснийским экспертом в области безопасности и борьбы с терроризмом Джевадом Галияшевичем.

«Аль-Каида» развила свой потенциал именно в Боснии и Герцеговине. Там она укрепила политическую, военную и экономическую мощь, став организацией, способной в любой части планеты провоцировать конфликты и устраивать террористические акции.

Основную связь между этой группировкой и боснийскими мусульманами, как своего рода фундамент для их коммуникации в ходе войны в 90-х и позднее в мирное время, выполняли «Братья-мусульмане» из Лондона. Они действовали в сотрудничестве с боснийским филиалом, который представляли «Молодые мусульмане» во главе с Алией Изетбеговичем. Именно он давал в распоряжение «Братьям-мусульманам», ресурсы и мощности своей «Партии демократического действия», а вместе с тем и возможности государственных институций, которые контролировала фракция».

«Страны Запада не просто участвовали в этом процессе, но и направляли его. Так были созданы добровольческие военные формирования на религиозной основе — батальон «Эль-Муджахид», группа Зубейра и ряд других: из Лондона, французского Рубе, алжирские и египетские. В период конфликта они совершали военные преступления против сербов, проживавших в Озрене и Тешне, и хорватов центральной Боснии».

«Сейчас в разных формах действуют около десяти тысяч активных членов экстремистских организаций, которые во время конфликта носили знаки отличия и наиболее известны как моджахеды.

«Исламское государство» в Боснии и Герцеговине возникло из единой структуры «Аль-Каиды» ввиду внутренних расхождений на идеологическом и личном уровне. И страны Запада в основном поддержали в БиГ «Аль-Каиду», поощряя жесткое сведение счетов государства со сторонниками ИГ».

«В Боснии и Герцеговине сейчас у них есть последователи в более чем сотне ваххабитских поселений, из которых 21 организованы как параджамааты (экстремистские мусульманские общины, неподконтрольные официальному Исламскому сообществу БиГ). Их учение в государстве приняли на сегодняшний день более 100 тысяч человек — это 6% всего мусульманского населения страны».

«Все стало намного сложнее, когда из так называемой «боснийской войны» исламский терроризм вышел финансово, кадрово, технически, организационно и во всех смыслах много более сильным. Можно констатировать, что с этого началась новая глава в действиях и организации исламского экстремизма, что этот способ политического насилия стал настоящим победителем в войне, а не американцы, которые тогда вмешались явными и скрытыми действиями спецслужб».

«Политическое Сараево активно участвует в исламской радикализации общества. Хотя этот процесс очевиден и боснийским хорватам, которые на него указывают — все же настоящий отпор таким деструктивным действиям дают институции Республики Сербской.

Министерство внутренних дел сербского энтитета в плане безопасности — самая организованная и эффективная структура в Боснии и Герцеговине среди правоохранительных органов. Оно являлось важнейшим гарантом мира и порядка — предотвращения централизованной идеологической работы террористических организаций, их кадрового усиления, внутренней коммуникации между отдельными организационными частями и лицами. МВД Республики Сербской последовательно применяло закон и процедуры безопасности. Таким образом ведомству удалось обеспечить мир в очень сложных условиях».

«Многие инциденты на Западе несмотря на то, что имели «исламскую повестку», были глубоко антимусульманскими. В основном они организовывались или поддерживались в рамках определенного западного соперничества (США — Франция или Великобритания — Германия), и служили для оправдания исламофобии и радикальных мер, которые западные страны предпринимали против мусульман».

Рекомендую прочесть полностью.