Накануне братоубийственной войны, положившей начало проекту распада Югославии, муфтий Белграда и блаженнопочивший Патриарх Павел сделали то, что не удалось сделать представителям других конфессий — заключили мирное соглашение. Но предотвратить войну им не удалось.

Мы побеседовали с белградским муфтием и главным военным имамом ВС Сербии Мустафой Юсуфспахичем о том, что обсуждали два духовных лидера перед войной, кто виноват в кровопролитии и разрушении Югославии и почему навязывание нарратива о «геноциде» в Сребренице — не часть решения межэтнического конфликта, а часть проблемы.

«Мой отец, муфтий Белграда, сообщил о своем визите патриарху Павлу. Разговор состоялся в храме св. Александра Невского. Отец показал патриарху суру «Аль-Маида», что в переводе означает — трапеза.

В ней Бог говорит в Коране, что среди друзей других религий мусульмане найдут лучших друзей среди христиан. Потому что у христиан есть монахи, а монахи не надменны, и когда говоришь им о единстве Бога, видишь слезу благочестия в их глазах. Эта цитата удивила патриарха.

Он спросил: «Это всегда было в Коране?» Отец улыбнулся и сказал: «Конечно, Коран — это слово, которое не изменилось, ни одна буква не изменилась. Именно поэтому он был ниспослан. Чтобы исправить то, что человеческая рука изменила в более ранних источниках. В этом он показал свою любовь и к Иисусу, и к Мухаммеду, и к Моисею, и к Аврааму, и ко всем Божьим посланникам, посланным направлять людей на путь единого Бога».

Патриарх поднял руку: «Если так, наша рука не поднимется на вас».

«Клянусь Аллахом, — поклялся отец, — и наша рука не поднимется на вас».

Через несколько дней исламская община Боснии заявила, что не признает ни муфтия Белграда, ни мирного соглашения».

«Когда мой отец спросил патриарха Павла: если мой человек убьет двух ваших, а ваш человек убьет моих двух, то каков будет результат? Патриарх ответил — 2:2. Нет, сказал отец, 4:0 в пользу шайтана и того, кто хочет нас поссорить.

Религиозная община Сараево этого не понимала. Они не приняли мирное соглашение. Это не духовное, это бездуховное сообщество (в оригинале — ироничная игра слов: «не верска, а зверска», буквально: «не религиозное, а звериное»). Босния была самой плодородной страной для югославства, где никто ни у кого не спрашивал, к какой вере кто принадлежит. Этот дух отравлен бошняцким национализмом».

«Посол Турции мне угрожает. Он говорит: «мы были здесь пятьсот лет, а вы изменили политику». Когда я сказал, что мы занимаемся не политикой, а религией, он ответил, что вера предписывает мне любить родину. Это вмешательство в организацию исламского сообщества. Политику легко взять ваш алтарь и минбар и говорить о политике изнутри, делая вид, что это вера, а это злоупотребление верой.

В Сербии свои законы, и я их уважаю. Когда Посланник Бога Мухаммед говорит в Коране, что любовь к стране является частью веры, он не говорит, что это любовь к Турции. Я живу в Сербии и ношу форму сербской армии, чтобы показать мусульманам, что это их армия. В Сербии с уважением относятся к тому, как молятся мусульмане, поэтому у нас в армии три имама, и мы работаем над тем, чтобы обеспечить их особым питанием».

«Когда сжигали мечеть, пришел митрополит Амфилохий и умолял этих людей остановиться. Преступники оскорбляли его, объясняя, что делают это из-за Косово. Что ты делаешь в белградской мечети за Косово, бедолага? Какое отношение белградская мечеть имеет к происходящим там событиям?»

«Косово было единственной частью Сербии, где религиозное образование было запрещено в мечетях. Ибрагим Ругова носил мусульманское имя, но получал инструкции из Ватикана. Когда мой отец, председатель Совета имамов в Сербии и Косово, встретился с Руговой, тот сказал ему: «Вы можете очень помочь в нашем деле». Когда началась молитва, Ругова не поклонился. На каком же основании мы работаем для одного и того же? Кто-то хотел прикрыть мой ислам своим национализмом, лишить людей возможности полюбить последнее послание Бога — мир между людьми».

@balkan_spy