Здесь уместно провести аналогию с супружеской изменой. Когда в благополучную семью (к родителям и детям) приходит эта чума, там часто её не видят в упор, хотя со стороны всё давно предельно очевидно. Настаёт момент, когда факты уже кричат, и тогда начинают задавать вопросы. На них отвечают, как бы подтверждая формат прежних отношений. И хотя эти ответы несовместимы с фактами, им верят.
«Обмануть не сложно, коль сам обманываться рад».
Потому что происходит немыслимое, если угодно — несовместимое с жизнью. И люди, спасая себя от боли, готовы принять любую успокоительную ложь.


Но всему бывает конец. И приходят чёрные дни полного осознания предательства. Разумеется, народ можно упрекнуть в том, что ко многим это осознание пришло слишком поздно. Но те, кто прожил перестроечные годы в состоянии понимания и борьбы, в череде непрерывных поражений, таких упрёков делать не будут. (Как и не будут завидовать огромной части людской толпы, что прошла через рубежные годы в житейской суете без осознания катастрофы.)


Поэтесса Юлия Друнина — «одна из тех». Вот её последние строки:


Ухожу, нету сил.
Лишь издали
(Все ж крещеная!)
Помолюсь
За таких вот, как вы,-
За избранных
Удержать над обрывом Русь.


Но боюсь, что и вы бессильны.
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!


«Избранные» активно занимались разъяснением идущих процессов. Люди их слушали. Как правило, с огромным интересом. Разумеется, возможности активистов были несопоставимы с мощью пропагандистской машины официальных СМИ, в которой перестройщики владели практически абсолютной монополией. Но результат был. В народе росло понимание того, что происходит и кто виноват.


Но за этим шёл главный вопрос: «что делать?» Как остановить машину разрушения?


В прошлое не вернуться. Но даже сейчас, из нынешнего будущего, с учётом всего накопленного опыта можно однозначно сказать, что решения снизу у этой проблемы не было. Остановить перестройку могла только смена власти, то есть речь должна была идти о революции. Но для этого не было идеологии, партии, лидеров. Все оппозиционные движения были наполнены сексотами, которые не только информировали «органы», но и во многих случаях возглавляли эти движения. Да и какая могла быть революция, если «революционные преобразования» проводила сама власть? («Сбылась мечта» писателя Бородина и прочих антисоветчиков.) К тому же недовольных грамотно развели. В союзных и автономных республиках виновниками всех бед объявили русских, в коренной России — евреев. В подтверждение была найдена и сфабрикована масса «секретных документов», распространение которых (в первую очередь) шло по линии КГБ.


Чтобы осознать всю безнадёжность той эпохи, стоит провести параллель с днём нынешним. Сегодня несопоставимо бОльшая часть народа не верит власти и понимает, что в стране «всё не так». Есть интернет, социальные сети, которые каждому дают возможности для пропаганды, немыслимые в СССР. У правящего олигархата и близко нет тех ресурсов для тотального контроля и управления обществом, которыми обладали Горбачёв и его кукловод Яковлев. Разговоры о необходимости революции сегодня — чуть ли не главная диванная тема. Но кто-нибудь ставит этот вопрос в практической плоскости?


Увы. Почему-то все понимают, что здесь на данный момент полная безнадёга...


Так вот, в годы перестройки революционные возможности были несравнимо хуже, просто никаких шансов.


Так причём здесь уровень народного образования?