А те, кто отозвался на предложенную властью халяву — свободу не учить — в лучшем случае уподобляются (по результатам своей работы) дистанционным ресурсам. Потому что главное преимущество живого учителя перед «цифрой» состоит не в умении красиво и увлекательно излагать материал понимающим ученикам (хорошо поставленный видеоурок даст ему в этом фору), а в способности разобраться в проблемах тех, кто не понял, и помочь эти проблемы устранить. В этом и состоит основная нагрузка на учителя при достойном отношении к своим обязанностям.

Но сегодня (как уже было сказано) это не профессиональное требование, а право партизан-подвижников, с которыми борется система.

Главным аргументом против переработок на 2-3 ставки должна быть не «забота об учителе», а забота о детях. Ибо такое «обучение» есть откровенная халтура.
Но Кравцов об этом никогда не скажет. Как не скажет и о том, что учительская ставка в начале 50-х — это совсем не то, что 18 часов сегодня. Тогда были обязательные переводные экзамены по всем предметам, которые требовали научить каждого. А сегодня допустимо вести уроки в таком режиме, что от подобной «работы» (даже на две-три ставки) разве что сидеть устанешь.

Власть через систему ЕГЭ внедрила в школе разрушительную халяву (подробно см. https://vk.com/s/v1/doc/UMS8PPGReWFnvaeEdnsKMYwM00umDVzGy6IUNs4NqTEeFSaSaVo ), и значительная часть учителей приняла её. Следствием стала массовая неграмотность молодёжи, которую дружно стараются не замечать и власть, и учительское сообщество.

Этот удивительный консенсус создаёт условия для системного унижения педагогов с перспективой полного уничтожения учительской профессии. В школу всё больше приходят «кадры», которые «по образованию» имеют право стать учителем, а единственной альтернативой этому (при их способностях) является место на кассе в «пятёрочке». Они идут «учить детей», поскольку в школе при той же зарплате меньше ответственность.

А дальше всё просто: родители таких учителей в грош не ставят и винят (часто справедливо) в безграмотности своих детей. Школа (взаимно) обвиняет бездельников-учеников и их родителей, которые «не интересуются своими чадами». Обе стороны активно «собачатся», а наверху (где и был организован этот процесс) с удовлетворением потирают руки.

Ибо чем ниже авторитет учителя, тем ближе эра тотального цифрового дистанта, который позволит штамповать сознание молодых членов социума по трафарету без особых усилий.

Настоящий учитель в этом деле является главным препятствием. Как известно, он сеет разумное, доброе, вечное.
А нынешняя общественная система никак не разумна и не добра.

Той же цели — тотальной цифровизации массового обучения — служат и обсуждаемая инициатива Кравцова. Ограничение нагрузки учителя автоматически приведёт к массе новых вакансий.
Сможет директор их заполнить — молодец. (Но даже в случае такого чуда при нынешних зарплатах это будут «те ещё кадры».)
Не сможет — останется один путь: привлечь дистанционные технологии, которые теперь официально разрешены по ФГОС.
Заметим также, что при объявленном принудительном снижении нагрузки учителя в массе своей едва ли изменят привычный характер работы. Но в новых условиях у них пропадёт возможность объяснять свои недоработки (грубо говоря, халтуру) большой перегрузкой. Это будет способствовать дальнейшему снижению авторитета учителей в глазах родителей.

Как видим, процесс ведут строго в заданном направлении.