Недавно одиозный министр выступил с очередным реформаторским заявлением. По его словам, нагрузка в 1,4 ставки вполне допустима для учителя, а превышение этого порога будет запрещено. Чуть позже своим приказом он ввёл ещё одну норму: учителя должны проводить не больше 5-6 уроков в день.
Тут можно поёрничать и сразу спросить министра: а 5-6 уроков — это пять, шесть или пять с половиной?
Но есть вопросы и посерьёзнее, и они широко обсуждались в сети.
Во-первых: почему работа на 1,4 ставки — это нормально? Ведь норматив 18 часов в неделю для учителей давно установлен и выверен практикой. А 1,4 ставки (то есть 25 часов) — явная перегрузка. Там, в Минпросе, не хотят ли пропорционально увеличить продолжительность работы своих сотрудников и держать их в офисе не 8 часов, а 11? Да ещё за учительскую зарплату?
А второе возражение, по своей сути, оказалось прямо противоположным. Если работать на 1,4 ставки, то многим учителям не хватит денег. Ведь они ВЫНУЖДЕНЫ набирать часы на две-три ставки (плюс классное руководство), чтобы просто свести концы с концами.

Словом, очередная инициатива Кравцова (как и все предыдущие) вызвала резкое отторжение.
Пассионарные педагоги (ещё такие есть) уже не раз обращались к высшей власти с требованиями (в формате «последнего китайского предупреждения») разобраться с «учительским адом», который создали в школе чиновники от образования. Предлагали организовать прямой диалог гаранта с учительским сообществом, где можно будет «взять за жабры» Кравцова за системное унижение педагогов.

Но у нас нет сомнений, что на таком мероприятии министр без проблем сможет отбрехаться.
Объясним, почему.
По слухам, Кравцов когда-то поработал в школе (то ли два года, то ли два месяца), вёл при этом 25 часов в неделю и вполне справился. Так что у него есть личный опыт, о котором непременно вспомнит. А далее объяснит, что норматив в 18 часов был установлен в 1936 году, когда не было «современных образовательных технологий». А сегодня цифровые платформы «освобождают учителя от рутинной работы», что позволяет сконцентрироваться на творческом общении с детьми и увеличить охват.

А что касается переработок, то Кравцов приведёт статистику по эмоциональному выгоранию педагогов и заявит, что тут исключительно забота о сохранении «бесценного учительского корпуса».
Низкие зарплаты — да, есть такая проблема. Но эти вопросы решает Минфин, а не Минпрос.

В многолетних усилиях учителей обсудить свои проблемы с высшей властью есть важная деталь, на которую не обращают внимания. Главным показателем катастрофического состояния современной массовой школы является вопиющая безграмотность её выпускников. Но об этой нарастающей безграмотности упорно молчат обе стороны — и Минпрос, и учитель.

С чиновниками всё ясно: у них «в образовании всё хорошо и будет ещё лучше».
А вот позиция учителей нуждается в разъяснении. Педагоги сегодня перегружены чем угодно, но только не обучением детей. От них почти не требуют конкретных образовательных результатов на выходе. Эталоном тут является базовый ЕГЭ по математике для 11 класса, зачётный порог которого нельзя назвать иначе, как тестом на дебильность.
Но при этом учить по-настоящему не запрещено. И до сих пор есть подвижники, которые этим правом пользуются в полной мере. На них и держится ещё наша школа.
Но против них работает вся бюрократическая система. Речь здесь не только о представителях старшего поколения. «Учительский ад» выдавливает из школы и талантливую молодёжь, которая пришла туда по призванию.