Акцио, деньги!

Пожалуй, самое важное в научно-образовательном телеграме за последние недели — это большая дискуссия на тему финансирования науки и выполнения майских указов (они обязывают довести среднюю зарплату преподавателей и учёных до 200% от средней по региону). Поводом стал наезд замминистра Омельчука на руководителей подведомственных организаций с требованием достигнуть целевой зарплаты любыми способами: хоть сокращениями, хоть поиском внебюджета, хоть остановкой приёма новых работников.

По итогам Профсоюз РАН выпустил официальное заявление о неприемлемости такого давления. Мотивация очевидна: бюджетное финансирование заведомо не обеспечивает требуемую зарплату, но, тем не менее, ответственность за невыполнение майских указов переложена с Минобрнауки и Минфина на университеты и научные институты. По сути, профсоюз высказал банальную мысль: если даёте вдвое меньше денег, то хотя бы перестаньте выкручивать руки невыполнимыми требованиями, мы зарабатываем как можем.

Дальнейшее обсуждение шло по классическому сценарию. Зоопарк написал, что нечего жаловаться на низкое базовое финансирования (больше никто не даст), надо просто лучше работать и учиться искать деньги. Несмотря на прагматичный посыл поста, читатели и коллеги по ТГ ожидаемо возмутились: далеко не у всех есть гранты, заказчики из промышленности или толпа бездельников под сокращение.

Но, думаю, истинная причина возмущения несколько глубже. Накопленное недовольство связано с тем, что бремя доказательства нужности науки и образования снова и снова ложится на плечи самих работников сферы науки и образования. Просто замминистра на совещании донес эту мысль в совсем уж откровенной форме: мол, вы должны или сами себе денег заработать, или уволить кого-нибудь, или перевести на 0,1 ставки, наплевать, главное — чтобы цифры по зарплате сошлись. Иначе накажем.

Если после такого выступления мы начинаем бодро обсуждать поиск внебюджета, то как бы проглатываем саму постановку вопроса. То есть, признаём нормальным, что базовое финансирование бюджетных организаций недостаточно, а министерство требует от них крупных сокращений или обязывает где-то зарабатывать деньги, как минимум, сопоставимые с самим бюджетным финансированием. Хотя наказание за маленьких доход — это нонсенс.

Собственно, профсоюз РАН на данный момент остаётся чуть ли не единственной организацией, которая напрямую говорит об этих противоречиях и об общем уровне финансирования науки, а не только о деталях распределения денег. И чем чаще эти неудобные вопросы будут звучать — тем лучше (да, при всей старомодности и кринжовости). Кстати, в комментах очень остроумно спросили, не собирается ли поспорить с требованиями министерства, например, Российский союз ректоров.

Ну а более глубокая проблема, на мой взгляд, донельзя проста: условный государственный управленец банально не верит в пользу от науки и рассматривает её как статью неприятных социальных расходов, в лучшем случае — расходов имиджевых. И, самое грустное, он имеет для этого все основания: при очаговом развитии как высокотехнологичной промышленности, так и самой науки, польза от их взаимодействия будет явлением редким и незначительным для экономики в целом. Вывести из порочного круга может фантастическое стечение обстоятельств — крупное отечественное открытие с практической значимостью, которое затем воплотится в серийный продукт на отечественной же промышленной базе.

Увеличить вероятность этого события можно путём системной поддержки науки и, внезапно, нормальным финансированием. Предваряя многозначительные комментарии "деньги идут известно куда", замечу: так ведь деньги и до 2022 года куда-то шли. И, я уверен, через 5 лет тоже будут куда-то идти. Возможно — на очередной гибкий отечественный планшет (с) или марш-бросок в рейтингах, но лучше бы на скучные системные нужды науки и образования. Для этого неплохо бы признать, что достойные зарплаты преподавателей, равно как и нормальные туалеты или общежития — это базовые потребности, удовлетворение которых не должно зависеть от бизнес-талантов ректора или побед в Приоритете.