Рубрика "Обыкновенный фингизм"

Коллеги, включая грузчика, взялись подробно (попунктно) анализировать июньский тематический обзор ВС (т.н. антисанкционный). У меня тоже много вопросов и сомнений, но хочу обратить внимание на процессуально-судейский.

В п.19 сказано, что при рассмотрении спора в иностранном арбитраже с участием арбитров из числа представителей недружественных стран отсутствие беспристрастности и объективности презюмируется. Далее, как и во всем обзоре, приводится конкретный кейс, который впрочем ничего не добавляет и не делает данное разъяснение более понятным, скорее только путает, поскольку дополняет многими конкретными обстоятельствами именно данного дела (например, неверная оценка доказательств третейскими судьями, публичная значимость ответчика), что неизбежно приводит к вопросу: а если в другом деле такой претензии нет, то общий вывод сохраняет релевантность или нет. Если ничего не меняет, то зачем вообще это писать, а если меняет, то в каком объеме?
Также нельзя не заметить терминологическую небрежность авторов: арбитры названы представителями недружественных стран, в то время как суд (исходя из текста приведенного прецедента) имеет ввиду гражданство. Называть гражданина любого государства его представителем можно только в публицистическом смысле. Вряд ли суд себе это может позволить. А если считать, что ВС действительно имел нечто большее, т.е. что учитывается не только гражданство арбитра, но и место проживания, работы, образования, родственных связей, то тем более этот термин требовал детального описания.
Далее указывается следующие.

При этом введение иностранными государствами ограничительных мер в отношении Российской Федерации, обусловленное политическими мотивами, не может не создавать сомнений в том, что соответствующий спор будет рассмотрен на территории иностранного государства с соблюдением гарантий справедливого судебного разбирательства, в том числе касающихся беспристрастности суда, что составляет один из элементов доступности правосудия.
Арбитрами для рассмотрения спора были назначены граждане иностранных государств. Однако Указами Президента Российской Федерации № 79 и 95 с учетом распоряжения Правительства Российской Федерации № 430-р названные страны признаны недружественными, имеющими цель нанести ущерб Российской Федерации, российским юридическим и физическим лицам. Следовательно, отсутствие беспристрастности и объективности при рассмотрении дела в иностранном арбитраже таким составом судей презюмируется, пока нет данных, подтверждающих обратное.

Иначе говоря, сначала ВС говорит лишь о сомнении, а потом без всякой аргументации и серьезных доводов, сомнение превращается даже не в презумпцию (и упомянутое в Обзоре слово не должно вводить в заблуждение читателя и правоприменителя), а именно в фикцию. Почему? Потому что отсутствие беспристрастности, как любой отрицательный факт, в принципе невозможно доказать. Даже теоретически как арбитр, например, из Германии может доказать, что он беспристрастен?! Жрать землю, клясться, высказываниями в соцсетях, статьями, извинениями в водолазке?! Что он может/должен сделать?

Ведь даже если такой арбитр уже выносил решения в пользу российского участника спора, то даже это не гарантирует, что в новом споре это повторится, поскольку в нормальном разбирательстве это никогда заранее не предопределено. Не говоря о том, что результаты разбирательств в арбитраже носят тайный характер и публично не разглашаются.

Так что это презумпция по факту является неопровержимой фикцией, в соответствии с которой арбитр-гражданин страны, включенный в список недружественных, всегда пристрастен и необъективен, хотя это не проходит экспертизу на здравый смысл, поскольку даже в самом тоталитарном и закрытом государстве существуют люди, которые не согласны с политикой и позицией их государства, в лице ее официальных лиц. Невозможно официальную позицию государства отождествлять с позицией конкретного гражданина, особенно когда он юрист, правовед, арбитр. Это бездоказательное объективное вменение.

Вообще само применение презумпций и фикций в доказательственном праве может носить лишь исключительный, экстраординарный характер, который основывается либо на норме закона (например, фикция доставки судебного извещения), либо должна быть детально аргументировано невозможность (обреченность) ее неприменения (например, доказывание отрицательного факта). Введение же в оборот презумпций и фикций для упрощения, а по факту из-за отказа от доказывания недопустимо. Это искажает саму суть процессуальной деятельности. Проще – не значит лучше! Исключения не должны превращаться в обычное правило.