ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ КЛЕРИКАЛЬНАЯ ДИКТАТУРА

Начало здесь. Наконец давайте рассмотрим специфику иранской политической системы, в которая имеет признаки американской партийной дихотомию, русское самодержавия и украинской охлократии.

Основное сходство с американской моделью Ирану обеспечивает ярко выраженный элитаризм. Претендовать на власть в стране может только представитель истеблишмента. Рассмотрим это на примере президентских выборов, которые прошли в Иране в июле 2024 года. Заявки на участие в выборной гонке подали 80 человек.

Подали они их не в избирком, а в Совет стражей Конституции – орган власти, который выполняет в Иране функции Конституционного суда и утверждает кандидатов на высшие правительственные посты, в том числе кандидатов в депутаты Меджлиса (парламент), лиц, претендующих на посты министров и президента, а также членов Совета экспертов. В США функцию первичного отбора кандидатов выполняют две правящие партии, в обход которых пробиться во власть практически нереально. Состоит Совет стражей из 12 членов, половина из которых принадлежит к духовенству, половина является юристми..

Но Совет стражей – не верхушка пирамиды власти в Иране. Над ней возвышается фигура пожизненного рахбара – высшего руководителя страны, концентрирующего в своих руках власть религиозную, политическую и военную. Президент – второе лицо в политической иерархии, он возглавляет правительство. Однако если взять реальный политический вес рахбара за 100%, то президент потянет на 5-10%. Собственно, рахбар может его в любой момент разжаловать и низвергнуть.

Рахбара избирает на пожизненный срок Совет экспертов, состоящий из 88 муджтахидов, высокопоставленных богословов – толкователей норм исламского права. Выборы высшего руководителя – главное предназначение совета. Каждого из 88 членов избирает на 8-летний срок население. Получается, что косвенно рахбара избирает тоже народ? Нет, стоит учитывать нюанс: претендовать на пост эксперта может только лицо, получившее одобрение Совета стражей. А члены Совета стражей назначаются рахбаром: шесть муджтахидов – непосредственно, а шесть юристов – парламентом с подачи верховного вождя.

Таким образом иранская клерикальная элита является абсолютно закрытой, замкнутой сама на себя, а рахбар обладает сверхвластью, находясь над законом. В этом контексте Иран напоминает Россию, в которой фигура пожизненного вождя имеет схожий статус, подтверждаемый раз в шесть лет «выборами» плебисцитарного типа. Роль Совета стражей играет назначаемый диктатором Центризбирком, отфильтровывающий всех «неправильных» кандидатов.

При всем этом в Иране проводятся реально конкурентные выборы. Как такое возможно? Дело в том, что в стране существует две элитарные партии, конкурирующие друг с другом – принципиалисты и реформисты. Опять видим сходство с Америкой, где элита не гомогенна.

Впрочем деление по партийному признаку не совсем верно. Реформизм и принципиализм – два идеологических течения, вбирающих в себя более 250 партий – именно столько их в Иране. Специфика страны в том, что партии строятся не по идеологическому принципу, как на Западе, а по региональному, национальному и даже профессиональному – есть партии инженеров, студентов и т.д.

Поэтому иранская политическая система является не двухпартийной, а двухполюсной, что, однако не меняет сути. Принципиалисты – правые консерваторы, отстаивают теократию и выступают в защиту принципов Исламской революции 1979 года. Их оппоненты реформисты выступают за изменение иранской политической системы в сторону большей либерализации и демократизации, а также за прекращение конфронтации с Западом. Они не антиклерикалы, но выступают за придание власти большей светскости.

Вес принципиалистов и реформистов неодинаков. Консерваторы всегда доминировали, последние три года – почти абсолютно. Мартовские выборы 2024 года в Меджлис подтвердили тренд на правый уклон — консерваторы получили 233 из 290 мест. В Совете экспертов из 88 членов 58 являются принципиалистами, 2 – реформистами и 28 – независимые, близкие к реформистам. (Продолжение следует).
#выборы #иран