ЖИЗНЬ, КАК В КИНО (часть 2)

Начало здесь. В ТЦК Игорь пытался объяснить, что в действующую армию идти решительно отказывается, потому что сам, дескать, россиянин, и половина членов его семьи по ту сторону фронта. Был вызван на допрос к контрразведчику, который, который два часа допрашивал его о российской родне, особенно интересуясь, чем занимается отец.

Направили Игоря в учебку ПВО (проходил подготовку как связист) и обещали, что служить он будет в расчете ЗРК, что его вполне устраивало. Но распределили его в артдивизион механизированной бригады. Как выяснилось позже, оттуда поступил запрос на специалиста, хорошо владеющего английским, а Игорь, ходивший несколько лет на иностранных судах, знал язык очень прилично.

В части ему сказали: «Забудь все, чему тебя учили, мы не используем Р-140 и прочий советский хлам, который сохранился у ПВОшников. Вот тебе спутниковый терминал, инструкция на английском, завтра чтоб знал назубок». Та беседа с особистом еаукнулась месяцем спустя. В бригаду пришла указивка от контрразведки не допускать его до работы с системами связи, как потенциального вражеского агента. Мол, может сливать инфу на ту сторону. Логика, конечно, феерическая: в армию мы потенциального агента призовем – это не страшно, но бдить будем впятером посменно, а то не ровен час... Командир просто не стал обращать на сигнал внимания, ибо был невысокого мнения о тыловых спецслужбистах.

Чем конкретно Игорь занимался, опускаем, ибо чревато получением им люлей за нарушение секретности. Чем занимается связист в артиллерии? Обеспечивает связь между батареей, командованием дивизиона, аэроразведкой, штабом бригады и пехотой на передовой, в чьих интересах работают пушкари. Работа у артиллеристов очень беспокойная. Сделал 50 выстрелов – и меняй позицию, пока не прилетела ответка. На новом месте рассредоточься, маскируйся, и все ради одного залпа. Поскольку боевые действия на их участке фронта велись очень активно, артиллеристы мотались, как бешеные. Игорь утверждает, что 1% усилий отнимала непосредственно стрельба, остальные 99% - изматывающие маневры.

Потери несли в основном на маршах, прилетало и ракетами с кассетной боевой частью, и дроны доставали. Но иногда лажа происходила из-за головотяпства. Однажды колонна наехала на свое же минное поле. Долго выясняли, кто именно накосячил – так и не нашли. Виноватым назначили молодого офицера, который погиб, подорвавшись в головной машине. Удобно, чо.

Бардака в ВСУ много, всех видов, расцветок и фасонов. И часто эксцессы случаются не от злого умысла и не по халатности, а просто из-за того, что солдаты измотаны бесконечными боями. Бывали случаи, когда связист просто засыпал. Потому что на ногах был больше суток, и не реагировал на вызов, и это порой имело последствия.

Меня интересовал вопрос пресловутого «снарядного голода». Игорь подробно разъяснил, в чем суть. Скажем, если противник атакует один наш батальон, арта может обеспечить необходимую огневую поддержку. А если атаки идут на три батальона одновременно, как тут разорвешься на части? А пехотинец в окопе голосит, что на пять орковских снарядов мы отвечаем одним.

Другая ситуация: отработали контрбатарейку, поступает новый запрос, но все расчеты «на колесах», то есть в движении. А та батарея, что на позиции, не имеет БК. Не потому, что снарядов нет вообще, просто не подвезли. Почему не подвезли? Например, мост расхерачен, и саперам надо три часа на починку. Снарядов навалом, а моста нет. Приходится расходовать НЗ, и снова пехота недовольна – один наш выстрел на пять прилетов от врага.

Такого, чтоб прям ограничивали: вот вам 500 выстрелов, и это лимит на неделю – такого не было. Но война – это работа в условиях ограниченных ресурсов. По словам Игоря разведка постоянно мониторила вражеские телеграм-каналы, перехватывала переговоры орков – там тоже самое нытье про нехватку БК и «шквальный огонь бандеровской арты». И это при том, что объективно у них больше стволов, потому в нашу сторону летело больше снарядов. (Продолжение).
#невыдуманное