КТО В ИРАНЕ НА СТОРОНЕ АЯТОЛЛ?

Начало здесь. В общем понятно, почему аятоллы так уверены в преданности Корпуса стражей исламской революции – эти ребята не просто бесконечно лояльны власти, они и есть власть. Им принадлежит нефть, они владеют крупнейшими банками, портами, торговым флотом, осваивают бюджет (доход от бизнеса КСИР – это отдельный теневой бюджет).

Характер политического режима, при котором роль вооруженных сил велика и они играют значимую, а иногда и ведущую роль в политике и экономике, называется преторианский. Происходит термин от преторианской гвардии, которая на закате Римской империи получила решающее влияние при назначении императоров.

В данном случае надо лишь уточнить, что КСИР – это не армия, хотя формально Корпус входит в состав вооруженных сил исламской республики. Это, скорее, аналог СС в нацистской Германии, где ваффен-СС, даже если и находились в оперативном подчинении вермахта на фронте, имели собственную вертикаль управления, свою систему званий и униформу. Даже присягу они принимали особую.

Какова численность стражей? Суммарно в сухопутных, аэрокосмических и морских силах КСИР по оценкам иностранных аналитиков служит 220 тысяч солдат и командиров. В это число не включен «Аль-Кудс» - спецназ КСИР для действий за рубежом. Численность этого элитного спецподразделения засекречена, по разным оценкам она составляет от 5 тыс. до 20 тыс.

Регулярная армия Ирана – порядка 400 тыс. чел. Она слабее КСИР, поскольку основную ее часть составляют обычные срочники. К тому же два корпуса стражей дислоцированы непосредственно в Тегеране, чтобы исключить опасность военного переворота. В стражи тоже можно попасть по призыву, но есть нюанс: командование само подбирает новобранцев, отдавая предпочтение добровольцам и «комсомольцам», прошедшим подготовку в гражданских структурах КСИР.

Служба в Корпусе престижнее, чем в армии, фильтры при поступлении жестче, много внимания уделяется идеологической и религиозной накачке. Уволиться, кстати, тоже труднее, поощряется пожизненная карьера. Как говорится, бывших стражей не бывает. Доброволец или срочник может стать контрактником, контрактник – офицером. А выйдя в отставку, офицеры становятся чиновниками, политиками, менеджерами в бизнес-структурах КСИР, то есть остаются в системе до самой смерти. Стражи таким образом образуют привилегированную касту.

Но даже 220 тысяч штыков не помогут, если взбунтуются десятки миллионов иранцев. Специфика последнего бунта – его повсеместность, когда протесты охватили не только столицу и крупные города, как было ранее, но даже сельскую местность. Особенно острое противостояние происходит в национальных окраинах (Белуджистан, Курдистан, Южный Азербайджан), где отмечены акты вооруженного сопротивления и взятия под контроль повстанцами небольших населенных пунктов.

На этот случай КСИР имеет резерв в виде разветвленной структуры добровольного народного ополчения «Басидж», насчитывающего до 10 миллионов членов. Часто ячейки «Басидж» формируются на базе спортивных клубов при мечетях. Членство в ополчении подразумевает разный уровень участия.

Можно просто записаться в «Басидж», выражая таким образом лояльность режиму, а можно пройти боевую подготовки и быть включенным в резерв. Это порядка 300 тысяч. А еще примерно 90 тысяч – та часть ополченцев, что вооружена и в случае беспорядков используется в качестве вспомогательных сил КСИР. Вооруженным ополченцам могут ассистировать оснащенные щитами и дубинками активисты «Басидж». Таких у нас называют «титушками».

Так что режим аятолл имеет надежный, проверенный десятилетиями инструмент подавления несогласных. Помимо КСИР и «Басидж» есть еще Министерство разведки и безопасности (аналог КГБ/ФСБ/СБУ), разведка армии и КСИР, призванные устранять в том числе и внутренние угрозы, национальная полиция, полиция нравов, киберполиция (аналог «Роскомнадзора», но с силовой компонентой). Поэтому не стоит думать, что в Иране аятоллы остаются один на один с разъяренным восставшим народом. Скорее, одна часть народа противостоит другой. (Продолжение).
#иран #охранители