Импорт топлива в Узбекистан в июне обвалился. Что происходит с бензином, керосином и дизелем — и при чем здесь Россия?

В предыдущем посте я разбирал признаки топливного кризиса в Узбекистане: резкий рост цен на бензин, сокращение предложения топлива на бирже, перебои на АЗС и дефицит авиационного топлива.

Теперь можно посмотреть на статистику внешней торговли, чтобы проверить гипотезу о влиянии российского топливного кризиса на ситуацию в Узбекистане.

Как показывают данные импорта топливно-энергетических ресурсов за январь—июнь 2026 года, наиболее серьезные изменения произошли именно по тем видам топлива, дефицит которых наблюдался в России.

Бензин: импорт сократился почти втрое

В январе—апреле импорт бензина в Узбекистан оставался стабильно высоким. Ежемесячно в страну поступало от 126 до 153 млн литров бензина на сумму от $77 до $89 млн.

Однако уже в мае началось резкое сокращение поставок. Если в апреле было импортировано 140,5 млн литров бензина, то в мае — лишь 72 млн литров, а в июне — 50,7 млн литров. В стоимостном выражении импорт бензина сократился с $81 млн в апреле до $36,9 млн в июне.

Таким образом, всего за два месяца физические объемы поставок бензина уменьшились почти на две трети. При этом сокращение происходило одновременно как в стоимостном, так и в физическом выражении, что указывает именно на снижение объемов поставок, а не на изменение ценовой конъюнктуры.

Дизель: практически полное обрушение импорта

Еще более показательной выглядит ситуация с дизельным топливом. С января по май импорт дизеля оставался относительно стабильным и составлял от 40 до 70 тыс. тонн в месяц. Стоимость ежемесячных поставок находилась в диапазоне от 36 до 54 млн долларов.

Однако в июне произошел фактически беспрецедентный обвал. Импорт дизельного топлива сократился до 2,8 тыс. тонн, а его стоимость составила лишь $2,1 млн. Иными словами, по сравнению со среднемесячными показателями начала года поставки дизельного топлива сократились примерно на 90–95%.

Подобная динамика плохо объясняется изменением внутреннего спроса и значительно больше похожа на ограничение предложения со стороны поставщиков.

В частности, ситуация негативно сказалась на «Узбекнефтегазе», где сообщили о невыполнении планов по производству дизеля и мазута в первом квартале. Причина — ограниченный импорт сырья на фоне «геополитической ситуации».

Авиакеросин: признаки дефицита также присутствуют

Ситуация с авиакеросином выглядит менее драматичной, однако и здесь наблюдаются признаки нестабильности. После относительно высоких объемов поставок в феврале и апреле импорт авиакеросина в мае сократился до 1,8 тыс. тонн, а в июне составил лишь 1,9 тыс. тонн.

Учитывая решение Uzbekistan Airways сократить часть рейсов в Россию из-за дефицита и удорожания авиационного топлива, эта динамика выглядит вполне закономерной.

Общая картина и связь с ситуацией в России

При этом важно отметить, что кризис затронул далеко не все виды топливно-энергетических ресурсов. Например, импорт сжиженного углеводородного газа оставался относительно стабильным на протяжении всего периода, а по некоторым категориям нефтепродуктов существенного сокращения поставок не наблюдалось вовсе.

Это позволяет сделать важный вывод: речь идет не об общем снижении спроса на энергоресурсы в Узбекистане, а о дефиците отдельных видов топлива — прежде всего бензина, дизеля и, вероятно, авиационного керосина.

С учетом того, что подавляющая часть импорта нефтепродуктов в Узбекистан традиционно приходится на Россию, а сокращение поставок по ключевым видам топлива совпало по времени с возникновением дефицита на российском рынке, статистика внешней торговли позволяет предположить наличие прямой связи между российским топливным кризисом и ситуацией на внутреннем рынке Узбекистана.

На фото: импорт топливно-энергетических ресурсов в стоимостном и физическом объеме