Развивая начатую тему использования коммунистами национализма расскажу еще об одном изящном примере из исторической практики. Которая как бы в очередной раз подтверждает выводы югославского левого диссидента Милована Джиласа о том, что коммунистический режим может быть только национальным, иначе ему ни взять, ни удержать власть не получится.

Я уже обозревал национал-коммунистические тенденции как в Восточной Европе (Румынии, Венгрии, Польше, Болгарии, Албании, ГДР), так и в республиках СССР (Латвии, Эстонии, Азербайджане, Армении, Украине, Белоруссии, Молдове, Татарстане). Да и собственно про советский патриотизм/национализм тоже писал.

А вот еще Чехословакия.

Сразу же после окончания Второй Мировой войны Коммунистическая Партия Чехословакии взяла очень осторожный курс. Живший в Москве и прислушивавшийся к мнению Кремля генсек КПЧ Клемент Готвальд еще в условиях войны повел борьбу против ультралевых взглядов, особенно распространившихся в Словакии, где местные товарищи обращали внимание на практику Компартии Югославии, превратившей войну с фашизмом в войну против капитализма.

Между тем, признавший лондонское правительство Эдварда Бенеша Советский Союз не был заинтересован в ненужной дестабилизации Чехословакии, поэтому устами Готвальда сражавшиеся в рядах Сопротивления коммунисты были проинструктированы о том, что не нужно выбрасывать в массы лозунги социалистической революции, не нужно толковать о войне СССР с Германией как о противостоянии капитализма и социализма (этот любимый коммунистами тейк на самом деле был введен в официальный оборот только с началом Холодной войны, а во время ВОВ Коминтерн прямо запрещал подконтрольным партиям использовать подобную интерпретацию дабы не оттолкнуть западных союзников, в помощи которых он остро нуждался), не нужно настаивать на уже фактически существующем с момента немецкой оккупации разделении Чехии и Словакии.

А что нужно? Нужно держать путь на восстановление обновленной “домюнхенской” республики, в рамках которой коммунисты будут укреплять свои силы, используя демократические инструменты. В этом заключался национальный “чехословацкий путь к социализму”: путь, учитывающий национальную специфику (в тот момент СССР еще допускал подобные вариации).

И, помимо классического социал-популизма, одним из главных инструментов завоевания симпатий населения стал широко распространившийся в низах национализм.

КПЧ откровенно и открыто высказала претензии на роль “национального авангарда”; единственной партии, выражавшей и защищавшей подлинные интересы нации. О чем вернувшийся из СССР Готвальд прямо заявил на партийной конференции в Словакии 1 апреля 1945 года. 

А в 1946 году партийное издательство выпустило книгу профессора Зденека Неедлы под интригующим названием “Коммунисты - наследники великих традиций чешской нации”, сквозь которую красной нитью проходит мысль о том, что коммунисты отличаются от социал-демократов тем, что признают национализм великим и благородным чувством, не чураются его и впитывают все лучшее из национального наследия, тогда как социал-демократы это просто презирающие нацию антипатриоты. Ловко.

Конечно, не все чехословацкие коммунисты и далеко не сразу оценили новый курс. В ноябре 1948 года на пленуме ЦК КПЧ Готвальд особо прошелся по таким товарищам:

“Здесь были такие умники-квазимарксисты, которые считали ошибкой то, что с мая 1945 мы говорили о том, что коммунисты должны быть ведущей силой нации. Они кричали: “Что общего это имеет с марксизмом и ленинизмом? Коммунисты это часть рабочего класса, ведущая сила рабочего класса! Зачем все эти разговоры о ведущей силе нации? Вы разрушаете концепцию коммунистической партии!’

Думаю, что наш ЦК достаточно зрел, чтобы понять абсурдную, троцкистскую природу такой критики…Мы боролись за то, чтобы руководство нацией перешло из рук буржуазии, которая много раз предавала и продавала её национальное наследие, в наши руки.