Доклад Хрущева был битвой с прошлым, а не борьбой за будущее. Никто и словом не обмолвился о том, что культ личности не должен быть более допущен. Никакой политической реформы за ХХ съездом тоже не последовало.

Никакой политической реформы? Ну, то есть «принцип мирного сосуществования» во внешней политике настолько «мелочь», что можно сказать «никакая». А уж во внутренней-то сколько, даже если вынести за скобки саму «десталинизацию», то хотя бы - децентрализация государственного управления и ротация (в устав КПСС внесли правило обязательной смены части партийных руководителей от 1/4 до 1/2 состава). Получилось/не получилось – не об том речь, а про «никакой политической реформы».

Впрочем, самое примечательное: «Никто и словом не обмолвился о том, что культ личности не должен быть более допущен». В самом первом абзаце доклада Хрущева: «последовательно проводить курс на разъяснение недопустимости чуждого духу марксизма-ленинизма возвеличивания одной личности, превращения ее в какого-то сверхчеловека». И в заключение, перед финальными абзацами: «вести беспощадную борьбу против всех и всяческих попыток возродить [культ личности] в той или иной форме».

В лингвистике есть понятие «прецедентного текста», формирующего «культурную память» - такого, который широко известен в данной культуре и достаточно нескольких фраз, чтоб остальные как бы «поняли». И хотя прецедентные тексты помогают коммуницировать с полуслова, есть и «теневая» сторона, связанная с этим «как бы»: упрощение, шаблонизация, клиширование.

Энергию, конечно, экономим, но рискуем упереться в стену, за которой не разглядеть свежей идеи, связанной с поступающим обновлением информации, становимся уязвимы к манипуляциям (пропаганда и маркетинг апеллируют к готовым установкам) и скатываемся в когнитивную ригидность, проще выражаясь - неспособность изменить ход мыслей.

Принято считать, что с «развенчания культа личности» Иосифа Сталина началась советская «оттепель». Продлилась она недолго. Режим немного смягчился, но репрессии никуда не делись, инакомыслие осталось уголовно наказуемым, в лагеря вместо прежних «врагов народа» вскоре отправились критики «советской действительности», родилась и окрепла карательная психиатрия. И главное – никуда не делся и сам культ личности. Когда Политбюро ЦК КПСС отправит в отставку самого Никиту Хрущева…

Здесь все прекрасно от «режим немного смягчился» (насколько, если в цифрах) до «никуда не делся культ личности» перед «Политбюро ЦК КПСС отправит в отставку» ( могли бы и лезвием полоснуть). Разумеется, под «культом личности» каждый волен понимать что-то свое; «враги народа» придуманы в 80 годах до нашей эры в проскрипциях Суллы; карательная психиатрия, дабы не скатиться в откровенный вотэбаутизм, была. Вот и Валерия Новодворская не даст соврать в собственноручных воспоминаниях: «если бы не моё поведение на Лубянке, дело бы передали в комсомольскую институтскую организацию». А что за поведение? Сказала гебешному полковнику: «садист и коллаборационист, сотрудничающий с гестапо». А за что на Лубянку? Разбросала листовки в Кремлевском дворце съездов на день конституции со стихами. А писала она хлестко, «Свободу» посвятила Ильину, стрелявшему в машину с космонавтами, выразив готовность повторить… Но эти кошмары с ужасами все уже в прошлом, нонеча, не то что давеча, РФ не равно СССР даже количеством буковок?

Оттепель – это не весна. Это просто таящий лед и серый дождь вместо снега. Этот политический климат, минуя короткое лето конца ХХ века, спустя годы снова обернулся заморозками и сугробом величиной в страну. Иначе быть не могло. Если власть борется не с культом личности Сталина, а только с именем Сталина, побеждает именно Сталин

Излишняя метафоричность – это не только украшение, но иногда и засорение, мешающее усвоению. Власть – это возможность заставить общность людей делать то, что они не стали бы делать поодиночке, главное «для чего». Но как в конце февраля 2026 года (опять ведь «тающий лед») бороться с культом, а не с именем, чтоб именно Сталин не победил?