Замкнутый круг споров

Автор: Lina

Новый круг обсуждения в запрещенной ныне социальной сети по мотивам дебатов Юли Галяминой* и Кирилла Мартынова* возвращает и продолжает ту же проблему, что и набившая оскомину дискуссия уехавших и оставшихся.

Когда невозможно предпринять политическое действие, начинается битва всех против всех. И происходит она каждый раз в специфически либеральной рамке, где каждый всегда может выбирать из чистого разума и главное — выбирать единственно этически (а значит и политически) верное решение. И желательно при этом никогда-никогда не ошибаться.

Структурные факторы отбрасываются за ненадобностью: "ну и что, что бедный, и нет денег, на войну то зачем идти". В такой тип воображения не укладывается представление, что структурный фактор — это не только отсутствие денег в кошельке сию минуту, но и, как правило, отсутствие образования, воспитания, окружения, которое могло бы влиять на твои представления, а также, самое главное, времени. Времени — не только как личного ресурса, но и как исторически организующего условия самого пространства выбора, задающего его границы и возможности.

Либеральная дидактика, стремящаяся к моральной завершённости, оказывается противоположна политике — как действию, открывающему будущее, и по сути своей предполагающей незавершенность и изменение. И вот здесь мы видим реальную причину, по которой вместо разговора о том, как могут выглядеть системные перемены, проще вновь и вновь обсуждать, кто из тех или других больше потерял связь с реальностью, сделал неверный выбор и недостаточно морален.

Причина — страх перед реальными изменениями, ради которых нужно в том числе отбросить свои привычные представления, которые одни пытаются консервировать, не смотря новости, другие — уехав и отстроившись от "этих существ" (реально встреченный мной термин, вообще комментарии в ФБ — это какая-то самопародия), третьи — попытками адаптировать свою картину мира к имеющимся условиям. Даже несомненно гуманистическая установка противопоставления логике войны и ненависти логики сочувствия застревает внутри либеральной рамки — рамки, где политическое изменение может начаться из одной лишь индивидуальной установки на понимание.

За скобками остается вопрос, как устроено то, что производит страдание — какие отношения собственности и власти закрепляют одних в положении жертв, а других в положении исполнителей, которые впоследствии будут выставлены крайними. Политика начинается не там, где ожесточенно спорят и выбирают между сочувствием и презрением, а там, где начинается переустройство социальных условий, которые порождают необходимость подобных выборов.

* минюст считает иностранным агентом