Рабкор

Гамлет на роликах, Меньшиков матерится, Певцов требует проверок: театральная жизнь

Автор: Скептик

В советское время существовало понятие «культурного события». Фильм, спектакль, книга или статья, которые обсуждала буквально вся страна — в курилках, очередях и, конечно, на кухнях. Причём именно интенсивность и массовость таких «кухонных» обсуждений определяли и масштаб события, и его значимость.

Сегодня вместо культурного события — шумиха в соцсетях. И рождает её прежде всего скандал. Художественная ценность произведения, его общественный смысл, философия — что всё это по сравнению с хорошим скандальчиком? И, как сказал бы герой Островского, — по сравнению с солёным огурцом?

Свежий пример — «Гамлет» Андрея Гончарова в МХТ имени Чехова. Скандал стартовал после видеокомментария Олега Меньшикова, худрука Театра Ермоловой, который назвал спектакль «театральной катастрофой» и, не сдержавшись, употребил ненормативную лексику.

Судя по рецензиям, режиссёр решил максимально «осовременить» Шекспира. Герои убивают друг друга заклятием «Авада Кедавра», Гамлет катается на роликах, персонажи носят костюмы из фольги, а часть текста заменена рейвом и «разговорами у холодильника».

Спектакль я не видела и не хочу вступать в клуб «Пастернака не читал, но осуждаю». Хотя, признаюсь, стремление с помощью костюмов, модных словечек и аллюзий «актуализировать» классику всегда казалось мне странным. Произведения, ставящие вечные вопросы, не нуждаются в искусственном приближении к сегодняшнему дню — они и так современны, потому что ответы на эти вопросы человечество до сих пор не нашло.

Но вдруг за всей этой провокацией действительно скрывается попытка по-новому поговорить о власти, предательстве и распаде мира? Как говорил булгаковский Мастер: «Разве вдруг чудо?»

Впрочем, скандал разгорелся не столько вокруг режиссёрского прочтения Шекспира, сколько вокруг сопутствующего антуража. Достать билеты на премьеру было почти невозможно. Цены впечатляли: на сайте театра билеты стоили от 3 до 50 тысяч, а цены «с рук» доходили до 200 тысяч рублей. Люди выкладывали фотографии билетов в соцсети так, будто хвастались «брендовой» обновкой. Зарисовка на тему: театр как элемент статусного потребления.

Дмитрий Певцов, актёр и патриот, ныне депутат Госдумы, громыхнул президентским указом № 809 о «традиционных ценностях». Все художественные произведения, заявил он, нужно проверять на соответствие этому указу. Певцов как раз спектакль не видел и смотреть не планирует, но уже требует разобраться и пресечь. У скандальчика появился политический привкус.

Бедный Гамлет. Его снова пытаются судить не по законам трагедии, а по произвольным идеологическим шаблонам. Впрочем, Шекспир уже пережил и королей, и цензоров, и борцов за нравственность. Переживёт и нынешних.

В СССР культура тоже жила под жёстким идеологическим контролем. Но правила игры были хотя бы известны и внутренне даже логичны. И художники, и публика прекрасно знали эти правила и порой виртуозно их обходили.

Кстати, внутри советской цензурной системы нередко находились люди, готовые защищать сильные книги и фильмы. Однако масса сценариев, пьес, книг и фильмов была запрещена и стала известна широкой публике только в Перестройку и позже.

Если искусство в СССР и принадлежало народу, то скорее «по доверенности» — под надзором и в рамках государственной идеологии. Материально оно было в разы доступнее: люди массово ходили в театры, смотрели серьёзное кино, спорили о литературе.

Сегодня контроль не ослабел, но стал хаотичным и персонализированным. А потому — более разрушительным. Я не скучаю по советским идеологическим отделам: я против цензуры в принципе. Но не сравнивать не получается.

В современной России нет внятной идеологии, есть набор «патриотических» фраз, с помощью которых всегда можно устроить «маленькое победоносное разоблачение». Разные люди и группы используют псевдоидеологические шаблоны как оружие в конкурентной борьбе. Громкое требование покарать кого-то за «попрание традиционных ценностей» стало своего рода инвестицией в политический или профессиональный капитал.