Кокошник как национальная идея

Автор: Скептик

Процесс формирования национальной идеи и российской идентичности увенчался кокошником. Владимир Путин публично порадовался, что молодые девушки ходят на мероприятия и даже в бары в кокошниках и русских костюмах, значит, всё в российском обществе отлично, врагу оно не сдаётся, разложению не подлежит.

Поход за национальной идеей в России начался добрые два десятка лет, с 2022 года поиски ведутся особенно интенсивно, если не сказать — агрессивно. Линии «мы — не они, «мы — единоличные хранители традиционных ценностей» сегодня дополняются линейками дизайнерской одежды в национальном стиле.

Между модой и идентичностью — пропасть. Мода — работа дизайнеров и модельеров, маркетологов и стилистов, идентичность — поле деятельности Истории. Мода длится сезон, идентичность — поколения. Когда пропаганда подменяет идеалы, ценности вырождаются в лозунги. Когда вместо идентичности подсовывают стилизацию, страна превращается в витрину, символы —в сувениры. Внешняя атрибутика не заменит разговор о куда более важных и трудных вещах — о смысле, о прошлом, о том, что вообще значит быть россиянином.

Согласно статье 67.1 Конституции Российской Федерации является полноправным преемником Советского Союза. Пункт 2: «Российская Федерация, объединённая тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признает исторически сложившееся государственное единство». Звучит мощно, но чересчур эклектично. Защитники советского отtчества, чей подвиг запрещает умалять пункт третий этой же статьи, руководствовались иными идеалами, чем их предки. Россияне верят в разных богов, российская Конституция обещает свободу совести, а советская идеология и вовсе отрицала религию.

Декларация преемственности и верности идеалам не позволяет ответить на вопрос: кто те, от кого мы ведём родословную? Крестьяне, веками не знавшие ни свободы, ни прав, ни собственности? Дворяне, привыкшие к привилегиям и тоскующие по величию рухнувшей империи? Рабочие и разночинцы, в Революции перевернувшие «тысячелетнюю историю»? Кто внёс вклад в нашу национальную идентичность? Высокомерные «великороссы», суровые северяне, вольные казаки, евреи из местечек, мусульмане с имперских окраин, лакцы из горных аулов, коряки с Камчатки? Если они — органические части некоего целого, то какое оно, что его скрепляет? Можно ли создать общую идентичность у «зажравшихся москвичей» и жителей Магадана, айтишников из Калуги и рыбаков с Охотского побережья? И неужели кокошник в этом поможет?

Настоящая традиция — плод усилий многих поколений, сообществ, формирующих солидарность вокруг общих задач, хранящих знания и навыки. Это гораздо сложнее, чем пиар дизайнерской коллекций в русском стиле или продвижение моды на кокошники. Пиар, стиль, бренд — это ярко, быстро, дорого-богато, но бессмысленно. Национальную идею народ должен выстрадать, а идентичность формируется вокруг общего дела. СССР, при всех своих противоречиях, формулировал цель — ядро национальной идентичности и общности — строительство первого в мире рабоче-крестьянского государства, идею общего коммунистического будущего. Современная Россия предлагает только размытое понятие традиционных ценностей, да судьбу страны-катехона от «Царьграда».

Мы не знаем, что строим, зато понятно, что нужно носить, чтобы выглядеть «патриотично». Современную российскую традиционность пытаются создавать пиарщики, а не мастера, в студиях и на пафосных фестивалях, а не в цехах, полях, учебных аудиториях или научных центрах. Получается не культура и идентичность, а «бренды» и декорации.

Проблема российской идентичности не только в том, что её пытаются слепить из случайных символов и фраз. Главное — национальную идею предполагается придумать без участия народа и навязать обществу, которое усиленно отучают от всякой социальной активности. В отсутствии же массово распространённой вовлеченности граждан в дела страны, доверия и зрелой исторической памяти национальная идея не имеет смысла — это просто набор слов.