Иноагент как зеркало российского самосознания

Автор: Скептик

"Иноагент" — образ из телевизора, из плохо понятой истории, а то и из шпионских боевиков. "Враг народа" — или просто сволочь. В общественном сознании не отложилось никаких правовых оснований присвоения "иноагентского" статуса. Зато чётко закрепился алгоритм: «идёшь против власти — получаешь клеймо статус и неприятности». И срабатывает цепочка противных мыслей: «он рискует идти против власти, его наказывают, а я не рискую, я — трус? Нее, это он — иноагент. От них все наши беды». Враг найден, можно жить дальше.

Согласно опросу ВЦИОМ, 28% россиян считает, что «иностранный агент» — предатель. Ещё 13% видят в нём шпиона или провокатора, 15% — опасность. Нехорошими людьми, "мерзавцами" или "продажными" "иноагентов" считают 8%, а 5% распространяют этот статус на всех уехавших. Встречались ассоциации "диверсант", "пятая колонна", "не патриот". О необходимости "сажать/уничтожать" иноагентов заявили 2%. Связывают статус с инакомыслием и антивоенными взглядами 4% респондентов, и 4% считают иноагентов борцами за свободу.

Это не про конкретных людей. Это — про то, как общество учится узнавать себя через страх. Чем больше “иноагентов”, тем надёжнее конструкция реальности. Общий враг, наверное, может заменить общую идею или общее дело. Только вот стремление плодить врагов не способствует солидарности. Общество, уставшее мыслить и бороться, превращает страх в привычку, а то и в доблесть.

Опрос сконструирован хитро. Спрашивали не про факты, а про ассоциации, ответы же интерпретировались как осмысленные оценки. Для удобства опрашиваемых к анкете приложили определение: "В России статус иностранного агента присваивается физическим лицам, незарегистрированным общественным объединениям или СМИ, получающим зарубежное финансирование и занимающимся политической деятельностью внутри России". Намерения понятны: сделать всё, чтобы вытащить из опроса общественное одобрение клеймения граждан, хоть чем-то не угодивших власти. И вроде получилось: за присвоение статуса высказались 65% опрошенных, против — 20%. Но и осведомлены о законе только 20%, 23% узнали о нём от интервьюера, 55% что-то слышали. Толком не знали, прочитали и всполошились: как так, кто-то занимается политической деятельностью внутри России за иностранные деньги!

Оказалось достаточно слов "иностранный агент", чтобы, не зная толком, в чём история и содержание закона, сразу выдать цепочку негативных ассоциаций. Историческая память (весьма затуманенная постоянными переписываниями истории) в этом случае сработала как алгоритм, подсовывая к слову "иностранный" ассоциации "чужой" и "опасный". А где опасность, там должен быть враг. Отсутствие врагов — это тот тип одиночества, который для многих наихудший. Был бы страх, враги найдутся: троцкисты, коммунисты, либералы, а сейчас "враги" настолько пестры и разнообразны, что им нужно было подобрать общее слово. И слово это — "иноагент". Какая-де разница, за что они борются, главное — они с "чужими", значит — против нас.

78% опрошенных либо ведать не ведали о законе, либо знали о нём понаслышке. Но затруднились ответить на вопрос о необходимости присвоения этого статуса только 15%. Остальные или среагировали на термин, напоминающий о засланных казачках, или взяли под козырёк: раз присваивают, значит, есть за что. Это разные формы равнодушия, которое есть лучшее удобрение для любого зла.

Этот опрос — не манифест лояльности, а оттиск коллективного страха. Страха из-за собственного невежества и одновременно — ужаса перед избавлением от него, ведь это может обнажить необходимость действовать. Отсюда нервическая потребность во врагах — без «врагов» рушится зеркало, в котором отражается иллюзорная реальность. Реальность, где добро и зло давно расписаны, получили ярлыки, мандаты, привилегии и сроки.

Страх — враг гораздо опаснее любого "иноагента". Наличие врагов успокаивает: «всё идёт по плану», а страх делает своё чёрное дело в согласии с невежеством, равнодушием и пассивностью. Их гораздо сложнее, но и гораздо важнее одолеть, чем «этих там, которые свалили».