Классическая магистратура ИВКА: метафорический язык античной философии с Д.В. Бугаем

Осталось рассказать про последнюю профильную дисциплину (поточные я опускаю), ради которой, как и ради стилистики и синтаксиса, я поступал. О предмете под названием «метафорический язык античной философии» я слышал, еще когда учился на философском факультете РГГУ первый раз в конце нулевых. Тогда его вел Андрей Валентинович Лебедев, чьи Фрагменты ранних греческих философов в первом семестре обычно становятся настольной библией первокурсника факультета философии. Помнится, я очень удивился, узнав, что тот самый Лебедев, о котором ходят студенческие легенды, что второй том фрагментов он потерял где-то в авоське (потом он, к сожалению, опроверг эту байку в нашем интервью), по соседству вживую проводит семинар, но сходить на него тогда так и не решился. Спустя лет десять я с избытком компенсировал это, послушав в Лаборатории ненужных вещей столько семинаров Андрея Валентиновича, что одно время, кажется, уже мог предугадать, что в следующую секунду он скажет об уровнях метафорического языка Гераклита, тевтонце Дильсе или научной революции в Милете, который, как известно, был Нью-Йорком древнего мира, о чем была написана большая литература.

Теперь же учебный курс этот, от прежней версии которого осталось одно название, которое университетское начальство почему-то сохранило, унаследовал Дмитрий Владимирович Бугай (у которого, как и в случае с Лешей Белоусовым, сначала я взял интервью). С ним мы прочли VI книгу «Никомаховой этики», посвященную дианоэтическим добродетелям, текст невероятно интересный и имеющий большое значение для того, что Аристотель называет теоретической жизнью. На чтениях мы подробно обсудили способ выражения и стиль Аристотеля, места, отличающиеся ясностью мысли, и, наоборот, сумбурные пассажи, могущие указывать на редакторские попытки свести воедино разные части аристотелевского текста, проанализировали всю встречавшуюся терминологию и ход мысли философа, помещая его в контекст аристотелевской этики, физики и науки о началах.

Во время чтений я пользовался парафразом Фомы Аквинского, который отличается превосходным пониманием аристотелевской мысли и помогал прояснить многие места. Хотя Д.В. порекомендовал несколько добротных немецких и английских комментариев на «Никомахову этику», один из уроков, который можно было вынести из наших занятий, заключался в том, что при работе с античными философскими текстами нет лучших комментаторов, чем комментаторы античные же (схожим образом, только про поэзию говорил и Торшилов) или комментарии, выработанные в рамках традиции, для которой эта философия была не только предметом исследования, но одновременно частью жизненного мира.

Нередко Дмитрий Владимирович обращался к еще более широкому контексту, обсуждая рецепцию идей Аристотеля в средневековой христианской и арабской философии, различия в восприятии Стагирита в католической и протестантской традиции, систематичность и глубину изложения аристотелевской философии в латинских учебниках для католических семинарий, значение Аристотеля для Хайдеггера и еще множество увлекательнейших тем.

Мне также удалось немного застать занятия Д.В. с предыдущими магистрантами-второкурсниками, с которыми он читал «Золотого осла» Апулея, а также почти целиком курс с бакалаврами, читавшими платоновский «Пир» — и то, и другое было не менее замечательно. Я не знаю другого человека, в котором настолько гармонично совмещалась бы классическая филология и философия, знание и чувство древнегреческого и латыни с пониманием философских проблем, умением толковать философские тексты и общим кругозором. Если выражаться словами из «Государства», чтения с Дмитрием Владимировичем доставляют по-настоящему надежнейшее и чистое удовольствие.

#магистратура