21 мая у меня закончился длившийся полгода курс Vivarium novum по греческому. Это была ступень III уровня (вторую я прошел год назад) с двумя 2-часовыми занятиями в неделю. Вел ее Герардо Гузман Рамирес — Алексей Белоусов выкладывал свою интереснейшую беседу с ним. Я и до этого был наслышан о таланте Герардо как учителя греческого от бывавших в Вивариуме, теперь же смог убедиться в этом сам.

Герардо и вправду воплотил в себе все достоинства прямого метода. Я имею в виду не столько свободное владение древнегреческим (этот навык, безусловно, впечатляет, но в конечном счете исполняет служебную роль), сколько его умение объяснить на нем даже непростые темы и доводить учеников до понимания авторских текстов.

Хотя курс охватывал XIV–XVIII уроки Athenaze, Герардо давал на опережение темы, которые в учебнике даются сильно позже, как принято и на очных занятиях в Вивариуме. Мы прочли немало отрывков из авторов: Гомера, Эсхила, Аристофана, Геродота, Фукидида, Плутарха и др., а также из эпидаврских надписей. Описали уйму изображений и даже просмотрели старый пеплум про персидские войны, попутно комментируя происходящее. Порой от обсуждения того или иного текста (скажем, пролога к «Аяксу») Герардо переходил к более широкому контексту, связанному с обычаями греков, и всякий раз его рассуждения на великолепном древнегреческом давали понять, что перед тобой настоящий филэллин.
 
Примерно половину каждого занятия Герардо уделял парафразу — пересказыванию прочитанного в предыдущий раз с употреблением иных оборотов и синонимов: вначале учитель задает связанный с каким-то эпизодом вопрос, один из учеников отвечает, учитель записывает его ответ, затем следует уточняющий вопрос, на который отвечает следующий, третий может быть спрошен об альтернативной форме какого-нибудь глагола, и так складывается совместная история с грамматическими, лексическими и синтаксическими вариациями. Этот сторителлинг настолько мне понравился, что я регулярно теперь прибегаю к нему сам в занятиях со своими учениками.
 
Часто Герардо делал отступления, обращаясь к τοῖς διδασκάλοις и объясняя принципы своего преподавания. Эти методологические указания были для меня одним из самых ценных элементов уроков. В результате мои бумажные Athenaze оказались испещрены парафразами и рекомендациями в духе δεῖ ἡμᾶς κὰτ' ἀρχὰς λογίσασθαι τί βουλόμεθα ἀκούειν παρὰ μαθητῶν καὶ ἀεὶ ἄλλως χρῆσθαι τοῖς αὐτοῖς λόγοις· ἄλλῃ διαθέσει, ἄλλῳ χρόνῳ, μεταβαλεῖν πάντα κατὰ τὸ δυνατὸν, μόνον γὰρ ὅταν μεταβάλλειν μανθάνωμεν τοὺς λόγους, ἀποδείκνυμεν ὅτι ἤδη ἴσμεν τὴν γλῶτταν.
 
Приобщиться к учености Герардо было сколь приятно, столь же полезно. Меж тем все это — крупицы с виварумовского стола, и я, конечно, завидую белой завистью тем моим друзьям, которым довелось учиться в Вивариуме очно подолгу. Радостно было на днях получить от Герардо письмо на греческом о перспективах набора группы IV ступени. И очень трогателен фрагмент из Диодора, выбранный им для чтения на последнем занятии, про закон Харонда об обучении грамоте в Афинах за государственный счет:
 

«Кто мог бы воздать достойную похвалу изучению грамоты (τῶν γραμμάτων)? Ведь только благодаря ей мертвые напоминают о себе живым, а люди, разделенные большими расстояниями, письмами общаются с находящимися вдали так, как если бы те были рядом. <…> Она одна сохраняет и передает последующим поколениям на века самые утонченные изречения мудрых людей и предсказания богов, философию и образованность как таковую. Так что если причина жизни — это природа, то причина прекрасной жизни — образование, полученное благодаря умению читать и писать (ἐκ τῶν γραμμάτων).

<…> Поскольку неграмотные лишены великих благ, он исправил это своим законом и удостоил образование государственного попечения и расходов. Он превзошел прежних законодателей, постановивших, чтобы больные частные лица лечились врачами за государственный счет: те сочли достойными попечения тела, он же исцелил души, тяготящиеся необразованностью. И если во врачах мы молимся никогда не иметь нужды, то с учителями, несущими нам образование, жаждем разделить всю нашу жизнь».

#graeca