Продолжение отзыва на «Круугу» Анны Лужбиной. Начало выше
Девочка переняла от родителей синдром спасателя, и в эту дружбу она вступает, чтобы потешить свое эго, «пожалеть» бедного деревенского мальчика. Точно так же, как «спасает» родную деревню ее отец – и, конечно, деревенские это спасение не принимают. Потому что это не помощь равному, а милостыня нижестоящему, и совершается она для себя.
В этом роман Лужбиной вступает в перекличку с
«Вегетацией» Алексея Иванова в части
глубинного непонимания между городом и деревней, вытекающим из того, что городские едут в деревню не жить, а свысока спасать деревенских дурачков. Городская девочка готова перечеркнуть и традиции – «мертвые уйдут» – они ее пугают, и даже уничтожить такую обыденность для деревни, как комары. Встретив ежа в деревне, она тут же хочет отнести его в лес. Но Ярик возражает: он тут живет, ему тут хорошо,
пусть он сам решает.
Когда только дочитала «Круугу», в комментах написала, что у меня так и чешутся руки интерпретировать образ Женьки как отсылку к
беккетовскому Годо, который заглянул ненадолго и завещал ждать, Сухоноса – как метафору всей власти, Есю – как «простой народ», который все рвутся спасать, а он никому не верит. Но после некоторых размышлений, мне кажется, что это очень простое прочтение для этого романа. Слишком живыми и яркими получились герои, слишком пронзительны и незаурядны их истории. Это совершенно не то, что делала в своем
«Тоннеле» Яна Вагнер, создавая типичных персонажей без имени ради метафоры. «Крууга» – роман
про частное и личное, а связать это с общим мы можем только потому, что в
крууге мы все связаны.
Мне кажется, что Лужбина –
прямой писатель, она не играет с читателем в прятки и все, что нужно, говорит довольно прямо, даже чеховское ружье тут честно стреляет в конце, поэтому каких-то скрытых штук, которые полностью поменяют восприятие романа, искать не стоит.
И совсем коротко,
почему еще стоит читать:
Тут наконец-то есть
Карелия! Так часто нам обещали карельские мифы и колорит в других романах – вот, дождались наконец! Мифы и легенды очень аккуратно вплетены в текст, есть и традиционные карельские обряды: и свадьба, и похороны. Вообще этот мифологический слой очень силен и время от времени ощущается зловещее дыхание чего-то темного и очень древнего. В «Крууге» герои существуют в
уникальном мифологическом пространстве, которое очень удачно встраивается в реальность за счет детской оптики.
Лужбиной очень хорошо удались
герои-дети, их маленькие заботы и ритуалы. Дети находят страшный желтый мох, под которым по легенде скрывается злобная морковь, которая утащит под землю, и боятся к нему подходить. А потом решают, что можно
играть в это – и уже не боятся. Ярик встречает лису – и
играет, что это отец наблюдает за ним. А в жвачке селится важное воспоминание, поэтому ни в коем случае нельзя ее выбрасывать.
У Лужбиной получился довольно
убедительный портрет эпохи. Это немного другие девяностые – без пресловутой картонки (откуда взяться большому рынку в деревне), зато с Дукалисом, Гарри Поттером, изумрудным «Аистом» и лего.
Резюмирую. Мне не хватило одного поста, чтобы рассказать о том, насколько хороша книга Лужбиной. И мне постоянно хочется сравнивать книгу Анны с другими, что очень хорошо показывает, насколько прочно она
встроилась в контекст современной литературы. Поэтому я совершенно безнадежно болею за «Круугу» на
«Большой книге» и считаю, что, независимо от результатов, это одна из самых громких и сильных книг этого года.
