Почему тяжелого детства нет, а детские травмы есть

Исследователь посттравматического стресса Стивен Порджес говорит, что безопасность – это намного больше, чем отсутствие угрозы: это присутствие контакта. Для очень маленького ребенка пренебрежение связано с риском для жизни и поэтому воспринимается буквально как «наверное, я умру».

Это объясняет, почему люди, воспитанные во внешне благополучных семьях, где они были сыты, одеты, где никто никого не убивал, имеют признаки кПТСР (комплексного посттравматического стрессового расстройства):

– эмоциональные регрессии (когда одно неосторожное слово, взгляд или отсутствие ожидаемого отклика вызывает волну переживаний; человек как будто проваливается в самобичевание, ужас или другие переживания)

– расстройство привязанности (может проявляться как сильная тревога и страх потерять близкого, когда он просто не поднял трубку; хроническая ревность; любовные треугольники; или просто невозможность построить надежные длительные отношения)

– диссоциации (ощущения, что все это сейчас происходит как будто не со мной или ощущение нереальности происходящего)

– токсичный стыд, острое чувство одиночества, ощущение пустоты и другое.

Часто от клиентов можно услышать: “Почему мне так плохо? Ведь никто меня не бил, у меня счастливое детство, хорошие родители!”. Похоже, что если бы явно происходило что-то ужасное, то хроническую дыру в груди можно было бы хотя бы объяснить. А так тяжелые состояния выглядят как возникающие на ровном месте: ой, что-то сплохело. Что было триггером? – Да черт его знает, вроде все в порядке. А если объяснения нет, то можно только сделать вывод, что просто со мной что-то не так.

Действительно, в случае отсутствия контакта, травматический опыт сложнее отследить. Еще сложнее для определения кПТСР – опыт, который был получен в возрасте, когда у ребенка было слишком мало слов, чтобы назвать то, что с ним происходит. Или не было того, кто выслушал бы этот рассказ. Или это было так постоянно, что он не знает, что бывает по-другому, и тогда о чем говорить, если не с чем сравнивать?

Травматичным для ребенка может быть физическое отсутствие (особенно в раннем возрасте, как я писала здесь). Эмоциональная холодность, когда родитель вроде бы присутствует, обеспечивает, но эмпатии и теплых чувств от него не исходит. Более явные ситуации, с которыми ребенок часто самостоятельно справиться не может – это игнорирование, отвержение, несправедливые обвинения, газлайтинг. У многих дисфункциональных родителей, не справляющихся со своими обя­занностями, в ответ на жалобный призыв ребенка к установле­нию контакта возникает реакция презрения и пренебрежения. Такие вещи могут даже не восприниматься как деструктивные.

К сожалению, пока мы не замечаем свои автоматические реакции, они имеют над нами верх. Мы ходим по заданным кругам снова и снова. Но стоит нам занять роль исследователя и обратить внимание на то, как мы устроены, на нашу историю и особенности среды, в которой мы выросли – у нас появляется выбор: жить по накатанной или искать новый путь. Пусть не сразу, но новые выборы делают нашу жизнь качественно лучше.

Исследовать свою историю и залечивать раны детства мы будем на курсе “Осколки прошлого”, который стартует в октябре. Он имеет формат краткосрочной терапевтической группы в 10 встреч. Приятным дополнением для вас станут еженедельные письма по теме курса и домашние задания с обратной связью куратора.

До сентября по промокоду DETSTVO вы получите 20% скидку на первый взнос. Мы набираем всего 10 человек, поэтому спешите, места могут закончиться!