Репродуктивный эгалитаризм и элитизм

На графике представлен размах репродуктивного успеха (range) — максимальное число детей у мужчин (чёрные столбцы) и женщин (белые столбцы) — в обществах охотников-собирателей, скотоводов и мотыжных земледельцев, а также оседлых земледельческих обществах.

У охотников-собирателей разрыв между мужчинами и женщинами почти отсутствует: и те, и другие имеют максимум порядка 10–15 детей, причём у женщин верхняя планка всегда чуть ниже. У скотоводов и мотыжных земледельцев разрыв уже заметен — у кипсиги, например, верхняя планка для мужчин доходит до ~80 детей при ~10 у женщин.

В оседлых земледельческих обществах с развитой стратификацией этот разрыв становится колоссальным. У женщин верхняя граница сохраняется в пределах десяти с небольшим детей, а у мужчин доходит до десятков и сотен: китайские императоры, египетские фараоны, ацтеки, индийские правители, месопотамские цари и инкские правители с числом детей до 350 и более. У элиты рангом пониже — десятки детей.

Дело здесь в социально-экономическом неравенстве, которое начало появляться по мере перехода к оседлому образу жизни. Аристократы и правители содержали огромные гаремы — в крупнейших империях счёт обитательниц шёл на тысячи и десятки тысяч, — а у мужчин низкого статуса детей могло не быть вовсе. Особенно ярко это выражено в обществах без норм институциональной моногамии: например, агенты инкских правителей объезжали владения и собирали красивых девушек для отправки во дворец, а крестьянам доставались «остатки».

Я бы назвал этот паттерн «репродуктивным элитизмом» (Лора Бетциг описывает его через связку политического деспотизма и дифференциального размножения), а присущий охотникам-собирателям — «репродуктивным эгалитаризмом»: и мужчины, и женщины имеют примерно равные шансы оставить потомство, а разрыв между самыми «успешными» и бездетными невелик.

Мне кажется, в каком-то смысле мы частично возвращаемся к элитизму. Не буквально — но падение рождаемости и рост бездетности среди низкостатусных мужчин, наряду с относительно высокой рождаемостью у обеспеченных и образованных, вполне вписываются в этот паттерн. Эмансипация стала, по сути, новой альтернативой гарему: вместо того чтобы идти в наложницы к статусному мужчине, женщина получила возможность вовсе отказаться от брачной конкуренции на заведомо неравных условиях. Или — пойти по проторенной дорожке и всё-таки пытаться стать женой или любовницей кого-то в верхних стратах общества.

Betzig, L. (2012). Means, variances, and ranges in reproductive success: comparative evidence. Evolution and Human Behavior, 33(4), 309–317.

📍 Если вам понравился пост, можете мне задонатить (РФ или зарубеж).

🕶 Подпишись на mating animals