Про травмы детей при разводе

На учебе нас предупреждали, что будут клиенты, истории которых мы не сможем слушать спокойно, потому что они будут задевать нас лично. В этом случае, сохранять профессиональную позицию, и слушать именно клиента (а не собственные эмоции) становится очень трудно или невозможно. Поэтому при первых признаках такого, психологу следует идти к своему психологу и прорабатывать тему.

Впервые такое случилось со мной на втором году практики. «Сработала» история про сложный развод с борьбой за детей. На сессии меня очень настойчиво повлекло из роли терапевта, в роль мамочки или спасателя. Чтобы удержаться в нормальной позиции потребовались серьезные усилия. Потом я думала об услышанном в тревоге перед сном. В общем, появились все признаки не нормы. Я понесла это к своему терапевту.

Почему меня задела именно эта история, было не ясно. Я слышала многие описания объективно более тяжелых событий, и в жизни у меня на тот момент ничего похожего не происходило. Я недоумевала, а потом вспомнила. Опыт из детства, мне 10 лет – тогда трудно разводилась моя мама, и детей тоже «делили».

Теперь моя психика классифицировала происходящее с клиентом, как нечто похожее на тот опыт. И отбрасывала меня прямиком в состояние, которое было у меня тогда, в детстве – сильный страх. Мы переработали травму и мне ощутимо полегчало.

Эта история даже стала ресурсной для меня вот в каком смысле. Когда разводилась я, у меня было много тревоги за своего ребенка. И в практике я не редко встречаю такую тревогу у мам. И это правда, что опыт развода родителей детская психика чаще всего обрабатывает как травматический. Но тем не менее, чаще всего в этом нет ничего страшного.

Если травма мешает потом во взрослой жизни, ее можно переработать на психотерапии, и она перестанет мешать. Если признаки сильного стресса видны у ребенка сразу – можно сразу привлечь к вопросу детского психолога. Этот опыт даже может превратиться в ресурсный, как это случилось у меня.