Чудны дела твои, г-ди,
Неисповедимы твои пути.

Пока я ходила и думала что же написать о Супергероях для грустных Ивана Бевза и предавалась рефлексии, как любой уважающий себя около тридцатилетний страдалец, у которого, собственно, почти все есть, некоторые пошли и написали.

И как же мне теперь удобно, не надо ничего придумывать, я просто могу встать на табуретку и сказать – все так, да не так.

Супергерои для грустных это максимально симптоматичная для моего поколения невеселая юмореска. Это мы росли, залипая на секси-демона Коула, это мы не понимали почему Том Уэллинг не может починить весь мир, это мы сейчас можем позволить себе студию с «кухней», «гостиной» и «спальней» без стен, но с эрзац-икеей. У нас есть все, и нет примерно ничего важного и ценного, что не было бы придумано до нас. Все гении умерли, чума побеждена не нами, даже черный понедельник умудрился каким-то образом произойти в момент, когда не мы рулили мировым фондовым рынком или могли осмысленно от него пострадать.

Супергерои о том, что мы не можем придумать новую идею, стать самоценной школьницей Женечкой. Мы носимся с небольшими идейками, доработками напильником, надувая их, что ту жабу через соломинку до необходимого размера, потому что Идеи уже были созданы великими гуманистами и похоронены людьми, которые тоже не мы. Мы, в отличии от поколения, выращенного женщинами по Тайлеру, не способны даже собраться с целью набить друг другу морду.

Сам Бевз на презентации сказал что-то в духе: «я беру штуки, которые кажутся мне забавными, и запихиваю их в некую пустоту», и вот, как мне кажется, это на самом деле то, чем мы, тридцатилетние, с работой, психотерапевтами и латте на кокосовом, занимаемся – берем какие-то штуки, фантики, раздутых жабок идей, котиков, капибар, бежево-аутентичную эстетику, собственные страдания и засовываем их в свербящую пустоту.

Языки наши обожжены глутаматом еще в детстве, возможно, именно из-за этого мы все еще не освоили фигур умолчания, и не набросились на них, словно муравьи на раненную птицу. Пожалуй, если мы и ставим кому-то ноль, то не миру, а себе, просто мы мним себя миром, такая вот забавная иллюзия.

Ну и про чудные дела – еще до чтения сборника был написан вот этот стишок, он ровно о том.