Немного не очень хочется жить.
Я вообще склонна начинать тексты с этой интенции.
Дурная шутка о пещеристом теле
В которое должна хлынуть кровь,
Которое должна заполонить жизнь,
И все мы знаем –
То – путь к маленькой смерти и божественному откровению.
Франциск, Августин и много-много чужих отцов бы славно об этом поспорили.

Немного не хочется жить.
Челюсть болит слева вверху,
Может быть, боль тянется к ангелам,
Может – там больше нервов.
Френия, любая, будь то о торсах с крыльями,
Или о восхитительном двойниковании,
Тройниковании,
Четвертовании
(тут стоит сделать сноску
И обратить внимание будущих исследователей на то,
Что порой Т написана как тупик, а порой – прописью арок.
Кира, я очень любила твоего отца,
Аня, прости что тебя зовут так).

Немного очень не хочется жить.
Бог отличен от плесени тем,
Что плесень придумала антибиотики
И может сражаться не только ультимативными молниями.

Я не использовала тут ни метафор,
Ни того, что ввергает меня в грамматический шок:
Творительный сравнения.

И вот, римской империей
В моей голове,
По заветам Земфиры,
Люди сверлят себе верхнюю челюсть слева
И вставляют туда сапфир.
Вставляют туда бирюзу.
Вставляют туда корунд.
Красное дерево.
Косточку мертвеца.
Б-га.
И ждут,
Когда из той дырочки вырастет плесень
И постижимая цивилизация.

#Лютик_поэт