Есть ли более подходящее издательство для первого выпуска книги собирателя русского фольклора в Латгалии, моего прадеда Ивана Дмитриевича Фридриха а современной России, чем «Чёрная Сотня»? Теперь да — «Листва».

Благодаря Ивану Фридриху я стал изучать свою родословную. По маминой линии насчитал пять священнических родов, которые несли слово Христово в Себежском уезде. Затем часть из них претерпела гонения, другие же защищали храмы уже в независимой Латвии, там это было успешнее, чем в СССР. XX век никого не пожалел…

С этим я и пришёл к Диме Бастракову, Жене Норину и всей команде ЧС и «Листвы». Они сразу сказали, что это уникальный и важный материал: законсервированная жизнь русских крестьян в Пыталово и русской части Латгалии. Тем более он не чужд ЧС — недаром работал с Иваном Лукашом.

Я долго ломал голову, с чего начать издание, как познакомить читателей с прадедом, как громко вернуть имя учёного и собирателя русской культуры в Россию уже XXI века.

Финальное решение приняли благодаря Карине. Она чётко и уверенно сказала — нужны именно сказки, с крутыми иллюстрациями, большой формат и твоя личная история. Это книга для семейного чтения!

На фото Карина читает распечатку сканов книги «Русский фольклор в Латвии. Сказки» Ивана Дмитриевича и отбирает лучшие из них. А кот-учёный помогает!

Это пока не анонс. Я просто радуюсь тому, что началась работа над возвращением Русского Имени.

Уверен, что ещё вручу сборник сказок своему дедушке — Валерию Константиновичу Фридриху. Он с интересом почитает дядю Ваню.

Журналист-краевед Олег Константинов выпустил гонзо-репортаж про новую памятную поездку в Синозерье(Родину моих предков), не забыв упомянуть священника Димитрия Фридриха, Ивана Дмитриевича Фридриха и правнука, то есть меня. Цель поездки была — восстановить пограничный знак!

Отрывок из репортажа:

"Судьба пыталовского собирателя(Иван Дмитриевич Фридрих) столь ярких частушек трагична и достойна фильма. В 2015 году латышский краевед Вадим Кривошеев нашёл в Риге могилу Ивана Фридриха и прислал фото. Казалась, это никому больше не надо. И вдруг накануне десанта на меня вышел из Питера подвижник и патриот Савва ФЕДОСЕЕВ, сказал, что он родственник фольклориста.

– Мой двоюродный прадед, Иван Дмитриевич ФРИДРИХ, родился 27 октября 1902 года и должен был, как отец, стать священником. Однако в 1918 году вынужден был вернуться в Синозерье… После (скоропостижной) смерти отца в 1919 году Иван перебрался через границу в Яунлатгальский уезд, где также учительствовал, собирал и исследовал русский фольклор. В 1936 издал первую книгу – «Фольклор русских крестьян Яунлатгальского уезда», специалисты назовут её «Спасением умирающей песни!».

Так или иначе, но наши власти не пощадят исследователя за лихое народное слово, дважды арестуют и отправят на 10 лет в лагеря. Однако справедливость восторжествует, и в сентябре 1955-го учёного полностью реабилитируют, Иван Дмитриевич снова станет собирать фольклор и издаст две книги. Человечище!

Правнук Савва ФЕДОСЕЕВ уже побывал в пыталовском музее и теперь мечтает воедино собрать литературное наследие прадеда. К слову, именно об этом мы и мечтали в 2014 году, публикуя его ядрёные частушки.

А вот вестями про батюшку Дмитрия Фридриха Савва нас порядком озадачил. Как считают родственники, отец Дмитрий умер в расцвете сил в 1919 году и был похоронен в 20-30 метрах от храма Петра и Павла, в одной ограде с женой. В чём причина столь раннего ухода? Не эхо ли это революции? Гадать не будем. Его родня была в Синозерье в 60-х годах, и оградка тогда ещё сохранялась у стен разрушенного храма. Я озадачил друзей-поисковиков, но земля звенела всюду от обилия металла. Остаётся надеяться, рано или поздно могила священника откроется миру. Ясно и другое: слава спасения в храме копий икон Васнецова переходит от о. Фридриха к о. Василию (Ивановичу) БАКАНУ и иеромонаху Исааку ГАВРИЛОВУ.

Так или иначе, но маховик репрессий подмял под себя синозерцев: Терентия Лобкова (Синозерье), Григория Асессорова, Василия Иванова, Прохора Тимофеева, Фёдора Трофимова, Ефима Илларионова (все из Ровново), Василия Евсеева (Воркули), Петра Соколова (Мозули), Михаила Лобкова (Селивахово), Семёна Прокофьева, Фёдора Павлова (Теплицы), Алексея Андреева (Блонты)..."


И еще один: "В возведении пограничной святыни участвовали: комиссар «Губернского автодесанта» Геннадий Ильин, проводники из Покровского Виктор и Валерий Тарабановы, Николай Степанов, наши питерские друзья Юрий ПАВЛЮКОВ и Андрей ВОЙТОВИЧ из Ширяево.

Заочно десант поддерживали: троюродная внучка нашей героини Ольги АНДРЕЕВОЙ (Вастенковой) петербурженка Алёна Васильева, великоустюжская москвичка Лариса Чистовская – правнучка батюшки Дмитрия Чистовского, Савва Федосеев – прямой родственник священника Дмитрия и фольклориста Ивана Фридрихов, Мария Тур – правнучка замначальника заставы Аврама Тура, а также все друзья-синозерцы: писатель и краевед Дмитрий Игнатьев, красногородские поисковики Сергей Болотов, Всячеслав Ефимов и пскович Александр Лабанов, краевед Роман Чернов, синозерская подвижница Тамара Васильева (Секирникова)."

Целиком можно прочитать здесь! Спасибо, Олег!

Привет из Риги

Наконец-то я получил в свою коллекцию последнюю книгу Ивана Дмитриевича Фридриха про русский фольклор в Латвии, где после 1920-го года оказалось очень много русских крестьян, старообрядцев и других эмигрантов из бывшей империи.

Первая его книга вышла в 1936-м году в независимой Латвии, где с 1934-го года после переворота латвийские националисты начали методичную политику дерусификации на той самой территории, где Иван Дмитриевич собирал фольклор и преподавал в русской школе. Школу, к слову, после 1934-го года приходилось защищать практически с боем — как сейчас православные храмы на Украине.

После присоединения Латвии к СССР в 1940-м году Иван Дмитриевич начал налаживать связи с советским академическим миром. Его встречали с большим интересом и ажиотажем. Будучи русским учёным, он стремился сохранить наследие своего народа, но война резко прервала его работу. Ивана Дмитриевича обвинили в связях с латвийскими националистами ровно в день начала войны, хотя до этого никаких претензий не было — даже с учётом того, что вся его семья состояла из священников Русской Православной Церкви.

К печати своих работ он смог вернуться только после второго ареста, который был вызван тем, что он продолжил защищать русские школы на территории Латвии, а это было невозможно без минимальной дипломатии с немецким оккупантом. За это он получил срок в 10 лет лагерей и был поражён в правах.

В итоге Иван Дмитриевич амнистирован и реабилитирован 17 сентября 1955 — была снята судимость. Тяжёлые времена войны предлагают не менее тяжёлые выборы и компромиссы с совестью, за которые потом неизбежно придётся отвечать перед законом или уже перед Богом.

Он наладил взаимодействие с Пушкинским домом, в котором и сейчас рядом с фондами других писателей, поэтов и учёных находится его собственный фонд. Ещё Фридрих тесно работал с Институтом этнографии АН СССР, что помогло ему издать два академических сборника про русский фольклор в Латвии. Помимо этого он успел выпустить красочный сборник детских сказок.

Книгу, из-за которой я и пишу этот пост, издать в СССР не успели — она вышла уже в XXI веке. Инициаторами этого были, само собой, русские исследователи фольклора. В советской России две книги вышли ещё при жизни Ивана Дмитриевича: тот самый небольшой детский сборник сказок и первая часть трудов «Русский фольклор в Латвии». Вторая часть посмертно.

Наследие моего предка увековечено в Пыталовском краеведческом музее. Я там побывал.

Я рад, что моя коллекция пополнилась таким ценным экземпляром!

Я показал одну из трёх книг Ивана Фридриха, которые уже есть в моей небольшой коллекции. Спустя многие часы поиска в сети я нашёл маленький детский сборник сказок «Уговор не сердиться», он продавался на Авито за пару сотен. Это книга 1970 года, которая издавалась в тиражом 15000 экземпляров, и первая книга прадеда, изданная в СССР после его десятилетнего заключения. После неё вышел академический сборник «Русский фольклор в Латвии», который я показывал ранее, а финальной книгой стал труд «Русский фольклор в Латвии. Сказки», вышедший в 1980 году, спустя пять лет после его смерти. Тиражи в 2000 и 3000 на весь СССР позволяют сказать, что эти издания — библиографическая редкость.

Помимо этих книг в 1936 в Латвии вышла работа «Фольклор русских крестьян Яунлатгальского уезда. Кн.1. Песни: детские, хороводные, беседные, обрядовые, заговоры и духовные стихи и др.». В 2004 — тоже в Латвии — была опубликована книга «Русский фольклор в Латвии: частушки. Собрание И.Д. Фридриха». Последнюю мне купили добрые русские люди в самой Риге — скоро пополню ей полку имени Фридриха. Книгу 1938 года издания я самостоятельно мониторю на множестве сайтов одновременно. Обязательно её найду!

Попозже покажу книги из Пыталово и другие академические труды, где есть дополнительная информация про Ивана Дмитриевича Фридриха.

Один русско-латышский сайт подсказывает, что Димитрий Фридрих умер в 1919 году. Мой дедушка говорит, что его отец (Константин, один из детей Димитрия) отводил его на могилу священника и матушки около разрушенного храма. Точную дату их смерти я пока что не знаю, врать не буду.

Некоторые сомнения внёс потрясающий журналист Олег Константинов. Это отрывок из его статьи (не поленитесь прочесть её целиком):

«Служили в Синозерье и такие опальные батюшки-провидцы, как Иоанн ЧИСТОВСКИЙ (я познакомился с его правнучкой Ларисой — копия предка!) и Дмитрий ФРИДРИХ. Сын священника, семинарист Иван ФРИДРИХ (1902-1975), в 20-е годы собрал 2000 ярких латгальско-псковских частушек. Издай их сейчас — интернет порвут. И вот новая загадка от старшего Фридриха...

Из первого десанта я знал, что в 1922 году имущество закрытой в Пскове воинской церкви было вывезено в Синозерье и Симоно-Яхново (Подборовье-1). Но никакой конкретики! И вдруг читаю невероятные факты на сайтах епархии и храма.

Оказывается, на иконостасе Александро-Невской церкви были размещены копии икон выдающегося художника Виктора ВАСНЕЦОВА (1848-1926): Александра Невского, княгини Ольги, князя Владимира... Уточню — списки с икон мастера для Владимирского собора в Киеве! Между окнами храма – 8 (!) копий картин Михаила НЕСТЕРОВА (1862-1942) и Павла СВЕДОМСКОГО (1849-1904), над входом — «Нагорная проповедь».

Представляете, какая красота! Странно, что совместить эти данные (год изъятия, имена художников, названия икон и место спасения) никто не догадался. Но почему Синозерье? Выскажу лишь предположение: в 1920 году, после признания независимости Латвии, церковь Петра и Павла и большая часть прихода оказались на русской земле, но на той стороне стоял храм-собрат в Вецслободе с иконами ученика Репина Николая ВЕРХОТУРОВА (1863-1944). Думаю, далее не обошлось без поддержки пограничников, ведь 8-я застава находилась рядом. Деятельный Фридрих, сам или с подсказки, «в пику латышским соседям», узнал и получил из закрытого храма невозможное. Так или иначе, часть копий икон-картин Васнецова-Нестерова-Сведомского оказалась в Синозерье! Недаром землячка, Ольга Вастенкова, отмечала мне не только внешнюю красоту храма, но и «особое благолепие икон внутри и лики ангелов на стенах» (в этот раз мы даже нашли фрагменты мозаики на выцветшей штукатурке).

Увы, в 30-х годах большевики «пустили под ноготь» Синозерскую церковь и его батюшек, мужиков забрали, а баб выселили в Мухино и Ночёво. Известно, что к 50-м годам храм наполовину снесли, колокольню взорвали, кирпичи отдали колхозникам на печи и дамбу в реке Синей, а ещё на убитые дороги лесорубам. Надо думать, туда же канули надгробия со склепов помещиков Львовых и Родзевичей».

Мы кратко обсудили с Олегом тот факт, что скорее всего этим священником был не сам Димитрий Фридрих, а его родственник (судя по всему, Фридрихов в округе было много — я обнаружил ряд имён Фридрихов) или кто-то другой из отцов. Это теперь целая большая загадка!

К сожалению, на данный момент найти фотографию Димитрия я не смог, как и храма, где он служил, но есть его проект, который мне предоставил Олег, а также фотографии фундамента храма. Аналогичных храмов в округе было много, но все их снесли. Спасся только тот, что находился на территории Латвии, он практически близнец.