Главная причина случившегося краха науки и медиа, по Аль-Гарби, структурная. Рецензирование исправляет ошибки, только когда у самих рецензентов колоссальные слепые зоны. Если ученые, журналисты и редакторы учились в сходных университетах, живут в тех же городах и голосуют одинаково, то система взаимной проверки превращается в знакомы до боли партхозактив. Он безупречно следует линии партии и напрочь не способе даже увидеть реальность.

Все это случилось при Обаме. Культовый президент в данных по голосованиям выглядит как подрывник, буквально уничтоживший плотину общественного взаимопонимания.

Перелом приходится примерно на 2010–2012 годы. Pew фиксирует особенно резкое движение демократов по вопросам расовой дискриминации, иммиграции и помощи бедным. Панельные исследования 2011–2020 годов обнаруживают ту же асимметрию на многих вопросах идентичности. Что же случилось без конспирологии?

Во-первых, сменилась социальная база партии. Рабочие без диплома уходили, выпускники университетов приходили. Демократы становились партией больших городов, профессионалов и индустрий знания. Вместе с составом партии поменялся класс, производящий ее язык и картину мира.

Во-вторых, первый чернокожий президент превратил расу в универсальную линзу американской политики. Обожание Обамы и ненависть к нему работали на один результат: любой конфликт становился расовым, а позиция противника автоматически определяла собственную.

В-третьих, после кризиса 2008 года возникло перепроизводство претендентов на элитные позиции. То же самое имело место в 60-е. когда число студентов университетов выросло за десятилетие почти втрое! В модели самого Аль-Гарби язык социальной справедливости стал валютой статусной конкуренции. Искренность и карьерный интерес прекрасно помещаются в одном человеке (классическое "смешать, но не взбалтывать")

В-четвертых, социальные сети монетизировали моральное возмущение. Самая резкая позиция приносила внимание, статус и карьерные очки. Медиа и университеты быстро научились выпускать радикализм промышленными партиями.

Наконец, символическая революция оказалась значительно дешевле материальной. Проще заменить словарь, памятник и состав комиссии, чем перераспределить доходы, власть и собственность. Поэтому энергия ушла в идентичность и моральное регулирование.

Итоговый вектор можно описать в одной формуле: демократы резко смещались культурно влево, социологически вверх и институционально внутрь. Трамп просто включил гигантский (как он любит) вентилятор.