Что у нас опять с топливом?

Вот снова приходится писать традиционный пост в это время года про цены на топливо. Правда, теперь с новыми вводными. Давайте поговорим о том, почему растут цены на бензин, почему они растут именно сейчас, как это отразится на ценах на все на свете, почему на заправках вводятся ограничения на продажу бензина.

Прежде всего, лето — это всегда сезон повышенного спроса на топливо, не зря же его называют автомобильным сезоном. В это время потребителей топлива становится больше.

Например, потому что там, где было холодно и невозможно проехать, теперь тепло и можно проехать. Ну и вообще растет внутренний туризм на личных автомобилях. Вместе с тем, это также сезон сбора и посева урожая, а значит, больше техники выходит в поля и ей тоже требуется топливо.

Сюда можно добавить еще много причин для повышения спроса. Но есть также традиционная причина, по которой предложение не растет вслед за таким спросом — НПЗ, которые перерабатывают нефть и делают топливо, каждый год встают на плановые профилактические ремонты.

То есть, спрос больше, предложение меньше, вот вам и срабатывает рыночный механизм — чтобы баланс на рынке был достигнут, производители поднимают цену на такой товар. С одной стороны, куда мы (потребители) денемся, с другой — если не поднимать цены, то кто-то начнет закупать топливо впрок и оно окажется в дефиците.

В этом году, помимо плановых технических работ на НПЗ, наш нефтяной сектор испытывает дополнительное давление, скажем так, из-за продолжающегося военного конфликта. Удары по инфраструктуре сокращают возможности производить больше топлива.

Как следствие, на рынке наблюдаются одновременно и рост цен, и признаки дефицита. Все-таки, если бы запасов и прогнозируемого производства была достаточно, никто бы не вводил правила вроде «не больше 20 литров бензина на одну машину».

У такого инфраструктурного кризиса довольно высокий мультипликатор негативного экономического эффекта. Кроме того, что топливо присутствует в себестоимости любого товара и услуги, который доставляют транспортом, еще и часть спроса отпадает — на те же путешествия по стране. То есть, если люди физически не смогут удовлетворить спрос на топливо, то места, которые могли заработать на туризме — не заработают.

Не забываем мы и тот факт, что цены на нефть росли у всего мира последние 3 месяца, и для внутреннего сбыта тоже. Да, нефтяникам доплачивают из бюджетных денег демпфер, чтобы на внутреннем рынке цена была не как в условной Германии или Италии. Но демпфер не сбивает весь рост цен, да и крупные экспортеры любят через компании-прокладки это топливо все равно вывозить на внешний рынок, где можно заработать максимальную доходность.

Ну и про банальную инфляцию не забываем — у бензина или дизеля есть себестоимость, она тоже растет. Топливо производят люди, чьи зарплаты тоже растут. По итогу у нас с вами совокупность факторов — и общемировых, и наших локальных.

Насколько это скажется на росте цен? Это однозначно проинфляционный фактор.

Но большой вопрос заключается в том, как долго он продержится и чем он станет для статистических данных — шумом и сезонностью или устойчивым фактором. Пока судить рано, но если эффект закончится ближе к осени, то это первая категория, если дольше — то будем посмотреть.

Однако там уже и Ормуз планируют открывать, и базовая инфляция у нас ниже таргета идет, о чем я писал вчера. Так что сильнее влиять на цены сейчас будут растущий спрос и издержки на восстановление инфраструктуры, которые можно будет измерить как в деньгах, так и во времени.

А что в итоге?

Традиционный рост стоимости топлива дополнительно подогрели геополитические факторы. Как долго это продлится — никто не знает, но характер этого роста цены явно заставит ЦБ смотреть на статистику по темпам роста цен внимательней. А для нас это в худшей перспективе значит, что кредиты дешевле 10% годовых не вернутся раньше 2028 года.

Китайская Угроза