«В ответ на слёзы мне — “Колхозы”». Цветаева рассказывает о не-встрече с Пастернаком в Париже


В ноябре 2018 года на аукционе «Кристи» продали письмо Марины Цветаевой за 61,250 фунтов. Его скан полностью доступен здесь. Вторую страницу с увеличениями я приложил как иллюстрацию к этому посту.

Мы с вами уже разбирали, что принуждаемый быть первым поэтом СССР Пастернак летом 1935 года практически вынужденно посетил антифашистский слет литераторов в Париже. Посреди всей своей депрессии он встретился с Цветаевой. После долгих лет эмоционально насыщенной переписке получился пшик. «Невстреча», как назвала ее Цветаевой.

И Цветаева пишет письмо не Пастернаку, нет. А Николаю Тихонову, другому советскому поэту, который был в Париже и которого Цветаева видела впервые. Тихонов — советский литературный функционер без лишних рефлексий, в 1944 году он возглавит Союз писателей. Но для Цветаевой он тут почти интимный собеседник, которому она пришла пожаловаться.

Она так описывает разговор с Пастернаком, где он на вопрос Цветаевой, стоит ли ей возвращаться, немного невпопад обещает, что ей понравятся колхозы:

[МЦ]— Почему ты плачешь?
[БП] — Я не плачу, это глаза плачут.
— Если я сейчас не плачу, то п[отому].ч[то]. решил всячески удерживаться от истерии и неврастении. (Я так удивилась — что тут же перестала плакать.)
— Ты — полюбишь Колхозы!

…В ответ на слёзы мне — «Колхозы»,
В ответ на чувства мне — «Челюскин»!

Словом, Борис в мужественной роли Базарова, а я — тех старичков — кладбищенских.

А плакала я потому, что Борис, лучший лирический поэт нашего времени, на моих глазах предавал Лирику, называя всего себя и всё в себе — болезнью.

Письмо написано в старой орфографии. В посткриптуме Цветаева объясняет — это не политический жест, а скорее воспоминание детства. И красивая шпильке всей эмиграции:

А орѳографія — въ порядкѣ приверженности къ своему до-семилѣтію: послѣ 7 л. ничего не полюбила.

Большинство эмиграціи давно перешло на е.
Это ей не помогло.

• Лот на сайте «Кристис»
• Поддержать автора в Бусти и Патреоне