Вчерашний демарш Белого дома и Минфина США, объявивших о серьезном усилении санкционного давления на Россию, в результате которого под блокирующие санкции попали «Роснефть» и «Лукойл» и все контролируемые ими компании, является чрезвычайно значимым изменением подходов Дональда Трампа к отношениях с Москвой

Эти санкции являются первыми, вводимыми с момента вступления в полномочия 47 президента США.
Фактически, вчерашний день является точкой бифуркации в политике Вашингтона за последний год, определенной победой Дональда Трампа на президентских выборах 2024 года.
Москва относительно успешно воспользовалась этим этапом, вызванным острым желанием Трампа «остановить войну», удерживая Белый дом от эскалации и поддержки Киева тягучими, ни к чему не приводящими переговорами и на протяжении этого года продвигаясь на линии разграничения.
Хотя выполнить свою задачу-минимум и взять под контроль всю территорию Донбасса Россия так и не смогла. Дональд Трамп фактически предоставил Москве год на реализацию этой цели, но она оказалась не достигнутой и теперь эта «оферта» Белым домом отозвана.

Теперь перед Кремлем стоит задача по коррекции, как минимум, своей политики в отношении США, или даже, как максимум, подходов к вопросу урегулирования украинского конфликта.
В настоящее время прогнозировать направления новой политики Москвы практически невозможно. Официальная пропаганда демонстрирует сдержанность, Белый дом пока не подвергается жесткой критике, видимо, Москва оставляет возможность возвращения Вашингтона к прежним подходам.

Что касается мотивов американского президента, ув. Илья Гращенков, пожалуй, прав, «Трамп не «переобулся». Он действует в своей парадигме бизнесмена-прагматика. Встреча отменена, потому что вторая сторона не соглашалась на его условия. Санкции введены, чтобы повысить цену несогласия».

А вот со вторым тезисом Гращенкова («Его конечная цель – не победа Украины, а прекращение активной фазы конфликта любым способом. Он заставляет платить за несговорчивость обе стороны, Россию через санкции, а Украину через принуждение к уступкам») можно поспорить.
По ряду причин Трамп не готов отдать Путину всю Украину, пусть это и «война Байдена», что и предопределяет его подходы - «заморозка», а не «победа Москвы».

В нынешней ситуации «прекращение активной фазы конфликта любым способом» для Киева является не уступкой, а определенным достижением, поскольку гарантирует сохранение страны и ее независимости, а также ее поддержки Западом. Именно поэтому Москва категорически не согласна на реализацию сценария «заморозки по корейскому варианту», т.к. это именно то, что в патриотических пабликах называют термином «непобеда».
Хотя, безусловно, «прекращение активной фазы конфликта любым способом» не является и победой Украины, поскольку она потеряла 20% важнейших территорий, ее экономика разрушена, страна переживает демографическую катастрофу невиданных масштабов, военные расходы придется сохранять на колоссальном уровне долгие годы, а союзники теряют готовность продолжать поддержку. Но иллюзии второй половины 2022 - 2023 гг. относительно «выхода ВСУ на границы 1991 года (вариант – января 2022 г.)», давно развеялись, поэтому даже заморозка сейчас приемлема для Киева. Тем более, что на уступки в виде официального признания перехода четырех (вернее, с Крымом, пяти) регионов к России, Украина идти не собирается, что, во многом, и предопределило нынешний тупик в урегулировании украинского конфликта.

Ситуация становится в высшей степени неопределенной.
Ожидать резких изменений в политике Москвы не стоит, Вашингтон сделал свой ход и теперь будет оценивать его действенность.
Учитывая это, в новых условиях единственным неизвестным остается политика Пекина.
Это и может стать главным фактором потенциальных изменений в нынешней ситуации неопределенности, в случае встречи Трампа и Си в Сеуле и готовности Пекина к некоей коррекции подходов к урегулированию украинского конфликта. Или не стать, а оставить все как есть.

Нам же остается лишь наблюдать…