#коммент@IdeasSubtitled

Когда тебя репостит правый паблик, и в комментарии налетают адвокаты Израиля: https://youtu.be/rxCuYueuyxM

#коммент@IdeasSubtitled

Решил я, значит, отвлечься от важных дел на работу – а тут как раз прекрасная новость пришла, буквально из моей профессиональной деятельности. Оказывается, некие ИИ-модели компании OpenAI в процессе лабораторного тестирования вышли из-под контроля, сбежали в открытый Интернет и там взломали сервера некого стартапа. И всё это по собственному решению этих ИИ-моделей. Компания OpenAI, разумеется, очень сильно извинилась и пообещала, что больше такого не допустит (впрочем, многозначительно добавив, что таких инцидентов следует ожидать всё больше).

Этот инцидент можно обсуждать в том ключе, что мол ИИ стал таким мощным и самостоятельным, что мы уже теряем контроль, и нужно поскорее объяснить ему как-то, что ломать чужие сервера нехорошо, что убивать людей ещё хуже, и что люди умеют плакать, хотя мы помним, что ему будет сложно понять почему. Уставшие от аналогий с Терминатором, люди старой закалки могут предложить поскорее сформулировать три закона робототехники или что-то в этом роде. Настроенные более цинично всё же вернут нас к критике компании OpenAI, подчеркнув, что её оправдания звучат в стиле «собачка съела мою тетрадку с домашним заданием»: да, мы в курсе, что собачки иногда делают некрасивые вещи, но всё же ответственность за их действия лежит на хозяине, и ровно так и должно быть.

Всё это правда, и всё это мимо. Оба варианта ответа упускают главную суть произошедшего.

Как сообщают нам некоторые СМИ, провинившиеся ИИ-модели проходили тестирование на свои «способности в области кибербезопасности». Ну знаете, это как оружие, которое проходит тестирование на свои «способности к защите». Другие СМИ формулируют более прямо. Так давайте же скажем прямо и мы: эти ИИ-модели были обучены взламывать. И они совершили ровно то, для чего создавались: хакерскую атаку.

Да, скорее всего верно, что они покинули границы лаборатории несанкционированно, по недосмотру сотрудников OpenAI. Но очевидно и то, что эти модели создавались не для того, чтобы оставаться на всю свою ИИ-жизнь в лаборатории.

Таким образом, извинения OpenAI не следует трактовать как извинения за то, как грязно вели себя их невоспитанные модели. И размышления о том, как объяснить ИИ, что «хакеры и наркотики – это плохо», тут совершенно неуместны. Модели занялись ровно тем, для чего их обучали! Извинения OpenAI тут лишь за то, что они взломали не того, кого им скажут, когда они выйдут на коммерческий рынок после тестирования.

Наилучшая аналогия тут, конечно же, с производством оружия. Особенно биологического. Оружие должно было поражать только плохих, но вышло из-под контроля и поразило кого встретило. Извините.

#пропаганда@IdeasSubtitled

Как и всегда на этом канале, сейчас будет ненаучная мысль. Но если я прав в этом описании, то напрашивается интересный, хотя и очень плачевный вывод.

Когда либеральная демократия скатывается в фашизм, то результат получается страшнее и беспросветнее, чем когда это происходит с условным авторитарным режимом.

Почему? Потому что в авторитарном режиме хотя бы существует то «безопасное расстояние» между властью и народом, которое сможет уберечь значительную часть адекватных людей от поражения этой опухолью. Но поскольку либеральные демократии изначально основаны на создании согласия среди широких народных масс, то когда они скатываются в фашизм, простой народ массово сливается со своей властью в едином фашистском угаре.

Парадоксально, но те самые пресловутые сдержки и противовесы, которыми так гордится либеральная демократия в бытовых вопросах и при хорошей погоде, оказываются совершенно бесполезными, когда система слетает с катушек. Потому что все эти сдержки всегда контролировались самой системой и двигались исключительно в рамках амплитуды, установленной для них самой системой. Когда же система скатывается в фашизм, то его метастазы мгновенно распространяются по самым разным уголкам общества, и попросту некому уже служить противовесом. Формальная отмена всех этих сдержек становится лишь делом времени, да и погоды она уже не делает: даже существующие законы попросту перестают применяться.

Удивительно, но либеральные демократии лишены, пожалуй, самой эффективной сдержки: способности отделить себя от системы, посмотреть на неё со стороны и по-настоящему ужаснуться.

Такое отделение, конечно, не остановит больную систему. Но оно хотя бы сохранит больше адекватных групп в обществе, избежавших поражения метастазами.

👆👆👆

Я настаиваю на том, чтобы включить израильтян в этот дискурс о восстановлении человечности. Они, как и палестинцы, вовлечены в этот изживший себя колониальный проект – пусть даже степень их ответственности и страданий, совершенно несопоставима. Прекращение еврейского израильского доминирования станет актом восстановления человечности [rehumanizing act]. Ведь невозможно угнетать и истязать других, не теряя в процессе и своего собственного человеческого облика.

--- Франческа Альбанезе, "When the world sleeps".

Что ж, дело за малым... Осталось убедить широкие массы евреев-израильтян, что им это нужно. Но хотя я и согласен с каждой процитированной буквой, на данном этапе я боюсь, что верить в вероятность этого – это было бы действительно сродни вере в розовых пони. Продолжая гнать на всех парах по встречке и материть всех вокруг за сумасшедшее вождение, евреи-израильтяне либо не замечают потери человеческого облика, либо прекрасно чувствуют себя без него.

А вслух они просто констатируют с высоты своего чокнутого реализма, что всё очень сложно и неоднозначно. Простыми словами это означает:

Нам выгоднее продолжать оккупацию, поскольку нам она не особо мешает, и заставить нас изменить курс вы всё ещё не можете.

(3/3)

👆👆👆

«Лозунги, розовые пони и детские утопии!» – дружно прокомментируют и ястребы, и голуби в Израиле. Первые – потому что они не собираются отказываться от своего права на оккупацию, апартеид и геноцид палестинцев. Вторые – потому что... а и правда, почему?

Это довольно занятный феномен. Для светской либеральной общественности в Израиле – многие из которых как раз и относятся к нашим голубям – тема религиозного диктата является, пожалуй, одной из самых острых. Отсутствие общественного транспорта в шаббат, отсутствие полноценных гражданских свадеб, деление светских граждан на «достаточно евреев» и «недостаточно евреев», бюрократические сложности для тех негодяев, что нашли себе «русскую жену» – все эти темы существуют в израильском светском дискурсе испокон веков и явно накаляются в последние годы, поскольку этот самый религиозный диктат растёт. И в ответ светская либеральная общественность сетует на то, что все эти измерения длины вашего еврейства не очень-то вписываются в концепцию цивилизованного государства 21-го века (моделью которого для них служат западные либеральные демократии). И не поймите меня неправильно: я согласен со львиной долей их утверждений по этим вопросам и сам двумя руками за разделение религии и государства.

Занятно другое. Описывая прекрасный либеральный Израиль будущего, они подчёркивают важность равенства всех граждан перед законом, свободу религии и свободу от её диктата, недопустимость угнетения меньшинств из каких угодно стран исхода... словом, мультикультурная светская демократия для всех её граждан. Добро пожаловать в 21-й век, а не вот это вот всё!

И такое течение мысли благополучно продолжается... пока в реальности не существует палестинцев. Особенно тех, у которых нет израильского гражданства (то есть оккупированных). Стоит палестинцам пробиться в реальность, как любая мысль о мультикультурной светской демократии превращается в экстремистский лозунг и розовые мечты «всяких западных левых». Дескать, ну разве вы не понимаете, что когда мы говорим «для всех граждан», то мы имеем в виду белых экспатов – американцев, европейцев, репатриантов из Киева и Москвы с их «нееврейскими жёнами»... но при чём же тут арабы?!

Словом, у нас непростая логическая задача. Как же нам включить в наш чудесный гражданский национализм всех достойных людей, избегая религиозного диктата, избегая измерения правильности еврейства, НО не включая при этом несколько миллионов палестинских арабов?

Самый простой и распространённый вариант решения – просто вычеркнуть оккупацию из реальности. Но те, кто всё-таки подозревают, что оккупация нескольких миллионов человек не очень-то помещается под ковёр и также не вписывается в концепцию цивилизованного государства 21-го века, остаются лишь с одним вариантом: решение двух государств. Как вполне честно объясняет звезда голубиного гнезда Лиор Шляйн:

Два государства нам необходимы потому, что иначе нам рано или поздно могут навязать одно государство [с гражданством для всех].

Итак, не все мультикультурные светские демократии одинаково полезны. Франческа Альбанезе, как и «все эти европейские левые», предлагает израильским голубям (с их точки зрения) неправильный мультикультурализм и неправильную демократию.

Причём заметьте, что она не настаивает ни на каком конкретном варианте решения, признавая право выбора за жителями региона (я неоднократно писал, что сам придерживаюсь такой же позиции). Вот только допустить, что евреи и арабы (которых сегодня примерно 50/50 на территории от реки и до моря) будут вместе и на равных выбирать свою политическую судьбу – это уже табу на грани истерики. Ведь есть шанс, что случится самое страшное: в регионе установится (не при нас сказано!) полноценная мультикультурная светская демократия!

Тьфу-тьфу-тьфу, сплюнем...

(2/3)

#палестинаизраиль@IdeasSubtitled

Сегодня в рубрике «радикальный экстремизм»:

Эта земля может стать общим домом для иудеев, христиан, мусульман и каждого, кто считает Святую Землю своей родиной, под каким бы именем она ни была известна, — если фундаментом для этого станут всеобщая справедливость и равенство всех перед законом.

​

Каким может быть это будущее? Хотя любое долгосрочное решение должны будут принять сами израильтяне и палестинцы, я могу с уверенностью сказать: прочный мир потребует от всех сторон пожертвовать чем-то, и прежде всего — от израильтян. Речь идет об отказе не от их человеческих прав — права жить в мире, безопасности и достоинстве со своими соседями, — но от их привилегий как граждан колониального государства, построенного на отрицании права коренного населения на самоопределение. Истинный мир может быть основан только на равенстве и свободе для всех, опираясь на концепцию всеобщей справедливости, которая наделяет равными правами и обязанностями каждого, независимо от расы, национальности или гражданства.

--- Франческа Альбанезе, "When the world sleeps" (перевод и выделение – мои)

Начал читать...

(1/3)

👆👆👆

Для авторитарных режимов типично разделение власти и народа. Власть вас репрессирует, а простые люди вас либо поддерживают и пытаются спасти, либо молчат (из страха или нежелания вмешиваться в чужие проблемы), либо тайком пишут на вас доносы. Есть конечно и те, кто открыто поддерживают репрессии, но за это их обычно именуют охранителями и ватой – оба термина однозначно пейоративные. Их может быть много, но их статус среди условных адекватных и образованнных людей именно такой: нерукопожатная вата.

В либеральных демократиях эта динамика совершенно иная. Поскольку система основывается на создании согласия, то широкие массы простых людей не просто принимают легитимность системы (как мы уже отметили выше), но одновременно выступают и в качестве активных адвокатов этой системы, и в качестве добровольных стражей правопорядка в ней. Не из страха, не за печеньки, не из материальной выгоды от «близости к кормушке», не из невежества или отсутствия образования. А от своего имени, искренне и бескорыстно, гордо расправив плечи. И именно поэтому для того, кто дерзнул выйти за грань допустимой критики, простые люди легко становятся не тайными, а открытыми врагами. Пишут ли они доносы или же «булят» социально – они делают это совершенно не стесняясь, с чувством собственной праведности и с уверенностью тех, на чьей стороне власть.

Это распределённая система, в которой «полноценные» репрессии со стороны власти попросту не нужны, за исключением крайних случаев. Основная доля репрессий до определённого этапа (!) остаётся социальной и выполняется не сотрудниками в форме, а простыми людьми. Вот почему, вслед за угрозой депортации, пожеланием смерти от рук террориста и публикацией вашей фотографии на входе в школу вашего ребёнка, вам как ни в чём не бывало укажут на тот бесспорный факт, что ведь в других странах вас могли бы и посадить!

Впрочем, вполне возможно, что ещё посадят. Ведь система может (и будет) благополучно скатываться в полноценный авторитаризм по мере того, как погода будет портиться. Сперва для одной категории людей, затем ещё для одной...

И этот путь будет полон билбордов, объясняющих на каждом километре, почему это другое. Старательно установленных не властью, а простыми людьми. Не за деньги, а по зову сердца.

* * *

Всё описанное выше – это лишь инструменты. И конечно, не все пузыри одинаково закупорены. При хорошей погоде все эти инструменты будут отложены в сторону, а окна и двери будут открыты для проветривания. Эмоциональное напряжение будет снижено, а армия добровольных адвокатов и стражей системы будет мирно жить своей жизнью.

Словно в дешёвом шпионском фильме, где уже закодированные агенты даже не подозревают, что в один момент могут быть активированы по кодовому слову. Не подозревают этого и сторонние наблюдатели – ведь в иных вопросах агенты ведут себя как адекватные и образованные люди, коими они, возможно, и являются.

Кто бы мог подумать, что дешёвые голливудские клише могут стать таким точным описанием реальности?

(2/2)

#пропаганда@IdeasSubtitled

По зову сердца и по согласию.

Обитатели любого пузыря уверены, что это другое, и что у сторонних наблюдателей недостаточно контекста, чтобы это понять.

«Аналогии не работают», – говорят они, когда аналогии приводят к нежелательным выводам.

Обитатели пузыря уверены, что формируют своё мнение самостоятельно и осознанно, независимо от мнения других. И день за днём, год за годом, все они – каждый уникальный в своей оригинальности – исправно повторяют одни и те же постулаты. Почти слово в слово.

Ведь самая успешная индоктринация – та, которая убеждает носителей, что никакой индоктринации и вовсе нет.

* * *

Советский опыт убедил широкие массы русскоязычных людей в том, что идеология и индоктринация – это признаки авторитарных режимов. «Расколдованные» западными либеральными демократиями, переехавшие туда или желающие это сделать, они зачастую уверены, что получили эффективную прививку от пропаганды.

Образуется довольно забавный феномен. Чуть ли не каждый из этих людей мнит себя профессором Преображенским, окружённым толпой Швондеров и Шариковых – так и не расколдованных, продолжающих некритично поглощать пропаганду. С таким элитаризмом не всегда понятно, где же тогда все эти Шариковы, если куда ни плюнь – везде одни профессоры Преображенские.

Приходится констатировать, что если эффективная индоктринация – это действительно та, которая незаметна, то индоктринация в позднем СССР и в современной России или Беларуси была и остаётся чудовищно неэффективной!

Так или иначе, эти истинные западные аристократы, случайно рождённые в советском теле, наконец освобождаются от оков и попадают в обитель критического мышления и свободомыслия – в западную либеральную демократию.

Но вот парадокс: элементарная логика говорит, что либеральные демократии требуют индоктринации гораздо больше, чем любой авторитарный режим. Ведь если система не позволяет контролировать население силой, то создание согласия среди широких народных масс становится для неё жизненно важной задачей. То, что для авторитарных лидеров было лишь "nice to have" (безусловно, облегчая им жизнь), для демократии становится поистине незаменимым. И поэтому реализуется гораздо менее топорно и куда более эффективно. В виде распределённой (т.е. децентрализованной) системы.

На первый взгляд этот тезис может показаться странным. Я лично знаю как минимум четыре нации, которые считают своей уникальной национальной особенностью постоянное несогласие друг с другом («пять человек – десять мнений»). И это ли не признак настоящей демократии, где каждый думает своей головой? Но не соглашаясь друг с другом по целому ряду малозначительных деталей и демонстрируя этим бурлящий демократический дискурс, они не ставят под вопрос «несущие конструкции» системы, принимая её базовую праведность и легитимность. Сама критика здесь выступает как инструмент контроля: чётко устанавливая её допустимые границы, система автоматически маргинализует любого, кто дерзнёт их преступить:

Этот человек левее ДАЖЕ того ярого критика власти, который вчера бесстрашно назвал премьера идиотом! Стало быть, он ультра-радикальный экстремист и псих, и значит, соглашаться с ним уж точно не комильфо!

Таким образом, если в авторитарных режимах линия партии определяет для вас «правильное мнение», то в куда более эффективной системе индоктринации либеральных демократий она определяет также и «правильную критику».

(1/2)

#палестинаизраиль@IdeasSubtitled

«Не вмешивайтесь! Оставьте Израиль в покое!» – защищали они право Израиля на оккупацию, апартеид и геноцид палестинцев.

«Никто не вправе вмешиваться в дела суверенного государства!» – настаивали они, пока Израиль перемещал жёлтые линии по Ливану, старательно саботировал переговоры с Ираном и оккупировал давно забытый всеми кусок Сирии (вдобавок к тому куску, что был забыт гораздо раньше).

Всё это вне политики. Всё это – для безопасности. И поэтому можно.

• Живущим в Израиле критиковать вышеперечисленное не подобает, поскольку это предательство. Не нравится? Так чего же ты не уезжаешь?

• Уехавшим из Израиля критиковать вышеперечисленное не подобает, поскольку это лицемерие. Не нравится? Так ты же уехал – вот и живи своей новой жизнью!

• Никогда не жившим в Израиле критиковать вышеперечисленное не подобает, поскольку это антисемитизм. Как и терроризм, этот ярлык не требует дальнейших разъяснений.

• Всем вышеуказанным категориям можно Израиль любить и поддерживать. Поскольку все имеют право на своё мнение.

* * *

Я конечно сгущаю краски.

Живущим в Израиле можно критиковать Израиль за другие вещи. Границы дозволенного коллективно устанавливают другие живущие в Израиле. Разные люди устанавливают разные границы, но все они одинаково уверены в своём праве это делать от имени всей нации и угрожать доносом и депортацией за преступление этих границ.

Разрешённые границы могут проходить где угодно – от критики шаббата или плохого сервиса до критики конкретной реформы или конкретной партии (в пользу другой такой же партии). Критика оккупации и войн практически всегда находится далеко за пределами допустимых границ. Признание палестинцев людьми находится далеко за пределами допустимой реальности.

Граждане распределяются между двумя полюсами:

• «Мы в Израиле такого не потерпим!» – активно заявляют одни.

• «Кошмар, и зачем мы в Израиле такое терпим...» – пассивно сетуют другие.

Часто угрозы не подкрепляются никакими действиями. Это называется «атмосфера демократии и свободы слова».

* * *

Удивительно, но среди них есть и другие люди. Их мало, влияния у них ещё меньше, но они есть. Кто-то из них уже готовится перейти из категории «предатель» в категорию «лицемер». Кто-то планирует остаться «предателем». Кто-то просто тихо сохраняет своё человеческое мнение, без особого шума, пока это технически возможно, и может быть даже считает, что я излишне драматизирую.

Нам не нужно соглашаться во всех деталях. Моя позиция была и остаётся:

Равные права и свободы для всех жителей от реки и до моря, в любой политической конфигурации.

Эта позиция основывается на простом и универсальном принципе:

Все люди в равной степени заслуживают одних и тех же политических прав и гражданских свобод.

Этот принцип – ни что иное, как сжатая версия всеобщей декларации прав человека. И именно потому, что она всеобщая, в компетенции любого человека где бы то ни было её поддерживать.

Невозможно настроить против оккупации человека, который не видит в ней моральной проблемы, поскольку не считает, что палестинцы в принципе заслуживают прав и свобод, которых они лишены. Считает ли он активно, что они их НЕ заслуживают, или же ему просто пассивно всё равно – не имеет значения.

И поэтому этот принцип – это тот минимум, без принятия которого дискуссия действительно не имеет смысла.

Глупо спекулировать о том, какой позиции придерживался бы я сам, если бы остался в Израиле. Был бы я «предателем», называл бы «предателями» других или же призывал бы не драматизировать, потому что в моём кругу вроде всё норм. Знаю только, что в один пузырь нельзя войти дважды.

Живущим в Израиле и не вошедшим в этот пузырь даже сегодня – мои искренние лучи поддержки.

#коммент@IdeasSubtitled

Говорят, в результате жарких боёв взяли деревню Дейр-Токмашийя...

#палестинаизраиль@IdeasSubtitled
#эссе@IdeasSubtitled

Собрал из своих записей новое эссе. Всё было опубликовано здесь в виде отдельных постов в течение последнего года, так что если у вас возникнет чувство дежавю, то не удивляйтесь.

Мне показалось, что в этих текстах, собранных вот так вместе, есть какая-то целостность. Надеюсь, и вам так покажется.

Они говорили...
Избранные беседы с адвокатами Израиля. Том I.
Читайте на сабстэке или на сигме.

📌Недавно исполнилось 59 лет с момента оккупации Израилем Западного берега, сектора Газа, Восточного Иерусалима и Голанских высот. Это событие палестинцы называют Накса (поражение).

Во время Наксы около 300 тыс. арабов было изгнано навсегда из своих домов.

👉🏼Мы перевели для вас статью историка Адама Раза в Haaretz: "В ходе Шестидневной войны Израиль депортировал 300 тысяч арабов. История «Накбы 67-го»".

Полный перевод статьи можно прочитать здесь.

Изучение полных протоколов, хранящихся в архиве «Яд Табенкин» в Рамат-Эфале, обнажает глубину пропасти между коллективной памятью в Израиле и тем, что произошло на самом деле. Эти протоколы вместе с рядом впервые публикуемых в Haaretz документов лежат в основе расследования «Хаарец» и исследования института «Акевот» о том, что произошло во время Шестидневной войны и в последующие дни. Историческое расследование выявило, что Израиль изгнал и вынудил бежать около 300 тысяч арабов с Западного берега, из Газы и с Голанских высот. Как и в 48-м, изгнание сопровождалось убийствами мирных жителей, нагнетанием страха в арабских населённых пунктах, мародёрством и разрушениями.

Палестинцы в этой истории выступали в роли статистов. Министр обороны Моше Даян писал в своих мемуарах, что палестинцы, проживавшие на Западном берегу, не принимали участия в военных действиях и что это была не их война. Тем не менее именно они заплатили за неё.

Из писем и воспоминаний солдат:

Каждую ночь арабы переходили Иордан с восточного берега на западный. Мы перекрывали эти переходы и получили приказ стрелять на поражение без предупреждения. И действительно, каждую ночь открывался огонь по мужчинам, женщинам и детям, в том числе в лунные ночи, когда можно было различить проходящих — то есть отличить мужчин от женщин и детей. Утром мы выходили прочёсывать местность и убивали по прямому приказу присутствующего офицера всех живых, включая прячущихся и раненых. После окончания расстрелов мы засыпали тела землёй, а потом приезжал трактор

Нам объяснили: если мимо нас идут колонны беженцев, возвращающихся из Иордании на Западный берег, нужно в них стрелять. Я спросил офицера: а если я слышу детский плач — тоже стрелять? Ответ был: не будь девчонкой

Мы превратили Синайский полуостров в долину смерти. Я видел слишком много убийств, чтобы плакать

Это не было отклонением от нормы. В одном из самых ужасающих случаев казни военнопленных приказ отдал Моше Леви, штабной офицер десантников. Впоследствии Леви стал начальником генерального штаба.

Из показаний жительницы покинутой деревни Мансура, близ нынешнего кибуца «Маром-Голан»

Большинство людей в деревне испугались и бежали в сторону Дамаска. Остались примерно четверть жителей деревни. Бабушка была уже старой и у неё были проблемы с ногой, поэтому мы остались. Мы думали, что евреи скоро уйдут с Голан. Многим из мужчин, которые ушли, удалось просочиться обратно в свои дома и собрать разбредшийся скот, но это было опасно — израильская армия стреляла в каждого, кто пытался вернуться. У тех, кто бежал, забрали всё. Мы видели, как они грузили вещи на тракторы. Мне стыдно признаться, что мы всё это видели и не решились вмешаться. И я помню мысли, которые тогда мелькали в голове: что останется от всего, что я знала? Где будет мой дом?

#палестинаизраиль@IdeasSubtitled
#перевод@IdeasSubtitled

Закончил переводы интервью с израильскими участниками войны 1948 – бойцами Пальмаха и других подразделений ХАГАНА. Интервью были проведены в 2012 году Эялем Сиваном и Эрезом Миллером. Нарезки были сделаны не нами, а самими авторами проекта.

Мы уже анонсировали эти переводы в мае, в День Накбы, на канале Левого Киноклуба. Коллеги даже разместили вырезки из интервью на Сигме, но статья, загадочным образом, исчезла (мы верим, что случайно... наверное), так что скоро её перезальют.

И вот теперь все 18 роликов с русскими субтитрами доступны здесь.
Так что если вы ещё не смотрели, рекомендую посмотреть хотя бы несколько.

У устных свидетельств своя специфика, и переводить их сложно. Речь часто нескладная, мысль часто неясна, термины неточны, показания могут путаться и противоречить друг другу, ложные знания произносятся с уверенностью. Всё это нужно держать в голове, изучая устные свидетельства кого бы то ни было, особенно после стольких лет. И тем не менее, постепенно, после прослушивания нескольких свидетельств, в голове начинают формироваться очертания общей картины. Картины, которая важна не только и не столько тем, что она описывает непосредственно события (ведь об этом гораздо лучше и надёжнее читать в исторических книгах, и желательно в разных и серьёзных), но ещё и тем, что она проливает свет на ход мыслей самих участников этих событий. Как они сами смотрели на происходящее тогда? Что изменилось в их восприятии с тех пор? В чём их взгляд сходится, а в чём расходится с популярными в обществе нарративами?

Иными словами, слушая устные свидетельства, вы изучаете не только историю, но и самого рассказчика, а через него – и то общество, к которому он принадлежит, и за которое он воевал у самых истоков. И это сложная смесь, иногда развенчивающая национальные мифы и нарративы, а иногда – напротив, подсвечивающая их ещё в самом их зародыше. Рассказчик – не сторонний наблюдатель. Бремя стороннего наблюдателя, как всегда, выпадает вам.

---
Что же касается самих событий, то я писал про них уже так много, что вряд ли смогу добавить что-то новое. Поэтому просто сошлюсь на самого себя: вот вам короткая версия, а вот подробная версия.

#коммент@IdeasSubtitled

Fun fact: количество смертей от жары в Европе примерно сравнимо с количеством смертей от огнестрельного оружия в США. И наоборот.

Короче, американцы умирают от огнестрела (ха-ха-ха, тупые янки, раздали всем оружие, варвары!), а европейцы умирают от отсутствия кондеев (потому что только цивилизованные люди своими телами спасут планету, а ещё потому что нам нравится свежий воздух и открытые окна).

Источник

👆👆👆

2.

Второе наблюдение адресуется тем, кто примерно попадает в категорию лево-либералов (ну или социал-демократов). Они довольно любопытным образом совмещают две вещи:

• С одной стороны, они поддерживают социальное государство с его защитой прав наёмных рабочих – минимальная зарплата, право на больничные, повышенная ставка за дополнительные часы и так далее.

• С другой стороны, они приветствуют ту свободу индивидуального предпринимательского духа, которую несёт в себе гиг-экономика. Без бюрократии, без сложных контрактов. Просто захотел – и поработал. Красота!

В моей картине мира феномен гиг-экономики существует ровно для обхода регуляции социального государства. И здесь я говорю уже далеко не только о платформах вроде Убер, но обо всём явлении как таковом. О росте того класса, который сегодня называют прекариатом. Я предлагаю называть их вынужденно самозанятыми, потому что всё чаще они становятся таковыми не из своей тяги к предпринимательству, а просто потому, что никто не предлагает им полноценный контракт наёмного рабочего.

Одним словом, развитие прекариата – это просто более формализованная версия зарплаты в конвертах из стран пост-СССР.

• Трудовое законодательство требует соблюдения разных прав наёмных рабочих и различных социальных выплат? Не беда! У нас никаких наёмных рабочих и нет! Есть самозанятые контрактники! У них нет прав, но зато у них у каждого свой бухгалтер – и это поднимает их предпринимательский дух.

• Отели подвержены сложной регуляции? Власти диктуют их местоположение, облагают специальными налогами? Что ж, не повезло кому-то! Но у нас-то всего лишь частные квартиры простых и честных людей!

• Операторы общественного транспорта должны нести ответственность за своих наёмных водителей и обеспечивать безопасность пассажиров? Да ну, о ком вы вообще говорите? У нас даже нет ни одного такси в собственности, не говоря уже о наёмных таксистах! Мы лишь помогаем мелкому бизнесу (со штатом из одного человека) находить клиентов!

Всё это, как водится в неолиберализме, подаётся под соусом свободы. Ведь если хочет мигрант за бесценок везти вам кусок пиццы в три часа ночи на велосипеде под дождём, то кто мы такие, чтобы ему это запрещать? Может быть, он об этом всегда мечтал, и так он самореализуется! Впрочем, про свободу мы уже немало поговорили в предыдущих постах, так что не буду повторяться.

И всё же, как условные лево-либералы совмещают эти две, казалось бы, противоречащие друг другу концепции? Социальное государство, защищающее права рабочих, регулирующее общественные сервисы и.... нет. Я думаю, это один из тех случаев (должен отметить, очень частых!), когда разгадка кроется в огромном различии между мифологией и реальностью.

Ведь гиг-экономика часто воспринимается как что-то временное, как подработка, как несерьёзный бизнес. Студент Вася берёт вечерами папину машину, чтобы чуток потаксовать на Убере – не потому, что ему это нужно чтобы выжить, а просто для дополнительных карманных денег. Трудоустройство-лайт. А молодая семья, уезжая в отпуск, просто сдаёт свою квартиру туристам на Airbnb, чтобы не пустовала – всего пару раз в год. Бизнес-лайт.

Разумеется, беда в том, что это не имеет ничего общего с реальностью. Многочисленные исследования из разных стран подтверждают, что на платформе Airbnb давно доминируют профессиональные владельцы недвижимости, а гиг-экономика превращает целые отрасли в вынужденных самозанятых, в сплошной прекариат. И для всё большего количества людей такие работы являются единственным источником дохода, а не вечерней подработкой. Это не местная специфика и не исключения из правил. Это by design.

Мораль. У социал-демократов украли их социал-демократию при помощи красивых эвфемизмов. Ваш проект по контракту – это просто наёмный труд на работодателя, не желающего платить вам социалку. Аутентичная краткосрочная аренда – это отель, обошедший регуляцию отельеров. А Убер – это платформа, желающая собирать ренту со всех, не неся ответственности ни за что.

(2/2)

#политэкономика@IdeasSubtitled

Пара важных наблюдений про гиг-экономику.

1.

Первое наблюдение адресуется всем любителям свободного рынка. У меня для вас плохие новости: Убер – это не рынок.

Не знаю, как давно вы последний раз были на рынке, но обычно там вы вместе с другими покупателями гуляете по рядам, ощупываете помидоры и выбираете продавца, который предложит вам самые красивые помидоры по самой выгодной цене. То есть:

Рынок – это инструмент, который
(а) сводит покупателя с продавцом и
(б) устанавливает цену товара или услуги.

И спешу вам сообщить, что обе эти функции в приложении Убер выполняет алгоритм.

Вы не выбираете таксиста, таксист не выбирает вас, никто из вас не устанавливает цену и никто из вас не общается с другими клиентами и таксистами. Платформа заменяет рынок алгоритмом.

Кстати, знаете, как называется такая система, где рынок заменяется алгоритмом? Она называется плановой экономикой. С чем я вас, любителей свободного рынка, и поздравляю!

* Ходят слухи, что на кладбищах бывших советских вождей всегда прохладно – это усопшие в гробах крутятся от зависти как вентиляторы, потому что они бы многое отдали за то, чтобы у Госплана СССР в своё время были такие продвинутые алгоритмы.

Мораль. Как ни парадоксально, но у истинных ценителей свободного рынка сегодня лишь один выход: стать социалистами. Чтобы освободить рынки от современного капитализма, где алгоритмы заменяют остатки рыночных механизмов, с целью максимизации дохода владельцев платформ (то есть их ренты). Аминь.

* Впрочем, тут я сразу оговорюсь, что лично я вообще не утверждаю, что свободный рынок подходит для такого сервиса, как такси. Но это уже другой вопрос.

(1/2)

#политэкономика@IdeasSubtitled
#коммент@IdeasSubtitled

И что вы думаете? Оказывается, пока мы используем ИИ для создания смешных песенок и картинок, гиганты современной гиг-экономики (это которые Уберы, Вольты, AirBnb и проч.) используют его для увеличения своих доходов. И вы ни за что не догадаетесь из кого они их сифонят!

В последние годы было опубликовано несколько исследований, пытающихся разобраться в политике динамического ценообразования в приложениях такси, таких как Убер. Ведь известно, что цены там не фиксированы, и в разное время разные люди платят разные суммы за одни и те же маршруты. И вот, исследователи начинают замечать, что это весьма дурно пахнет: даже в одно и то же время разные люди получают очень разные цены на один и тот же маршрут (то есть аргумент про час-пик и т.д. не очень-то убедителен).

Но гиг-платформы не были бы гиг-платформами, если бы они «обирали» только клиентов! Разумеется, они «обирают» и работающий с ними прекариат! И именно на это стоит обратить внимание – ведь зависимость водителей от платформы выше, чем зависимость случайного клиента. Для водителя это вообще-то источник дохода. Так вот, отчёты отмечают, что с распространением практики динамического ценообразования доходы водителей уменьшаются, а доходы платформы при этом увеличивается. Но, перефразируя классика, это было бы ещё полбеды. Плохо то, что эти доходы иногда внезапно уменьшаются, вот в чём фокус!

Например, представьте, что вы водитель Убера, но вы не очень-то довольны и постепенно перестаёте использовать платформу. Внезапно вам начинает приходить больше заказов и доходы как-то вдруг начинают расти. «Ну слава богу, а то я уже почти ушёл!» – думаете вы и благодарите судьбу и платформу. А тут ещё, представьте себе, платформа предлагает вам выгодную ссуду на новый автомобиль, который поднимет вас до уровня «Убер-Пипец-Какой-Комфорт», а это значит, ещё больше дохода! Вы соглашаетесь, берёте ссуду, покупаете автомобиль... и всё бы ничего, но вдруг внезапно количество приходящих заказов уменьшается. Вы почти вернулись в исходную точку, но с одной маленькой разницей: теперь у вас долг, и чтобы выплатить его Уберу, вам придётся очень трудолюбиво работать больше часов и за меньшие деньги. Покинуть платформу вы уже не можете. Удивительно, как это оно всё так совпало, особенно учитывая, что платформа определяет кому, сколько и за какие деньги приходят заказы.

Но это относительно драматичный пример. В общем случае проблему можно сформулировать проще: платформа оценивает вашу ситуацию и старается предложить вам наименьшую сумму, за которую вы согласитесь работать. Соответственно, чем нужнее вам работа, тем легче будет на вас сэкономить. А с развитием ИИ (обученных на халявных данных о вас и вашей жизненной ситуации) эта задача становится проще и приятнее... для владельцев платформ.

Примерно к таким выводам приходят исследования (пара ссылок в конце), но платформы, разумеется, всё это отрицают. Они утверждают, что вы всё не так поняли, вывсёврёти, вы ничего не докажете и настоятельно рекомендуют дождаться официального расследования ЦАХАЛ.

Но даже если исследователи всё это придумали, а разница цен им и вовсе померещилась, это ведь не меняет сути. Достаточно понимать, что (1) платформы это могут делать и (2) если они это делают, то им за это ничего не будет кроме увеличения прибыли, и никто даже толком не сможет ничего доказать. И учитывая (1) и (2), не совсем понятно, с какой стати бы им этого не делать. Неужто из-за того, что так поступать некрасиво?

---
Ссылки по теме: Раз, Два, Три, Четыре, Пять

(завтра постараюсь добавить пару более общих мыслей про платформы гиг-экономики)

👆👆👆

«Если вам понравилось, то это заслуга всей нашей команды; а если не понравилось, то вините во всём лично меня», – сказал нам однажды один старомодный итальянский отельер, который ещё не знал, что при капитализме принято ровно наоборот.

Истории Solyndra и Tesla – с таким похожим началом и таким разным окончанием – как нельзя лучше демонстрируют то, что мы называем социализацией рисков и приватизацией вознаграждений.

Неудачная государственная инвестиция – это бестолковое расточительство государственного аппарата.

Удачная государственная инвестиция – это заслуга частного предпринимательского гения.

Таков стандартный нарратив как неолибералов, так и либертарианцев. Но в отличие от физических тел и химических веществ, которым наплевать на наши нарративы о них, общество меняет своё поведение в зависимости от нарративов о самом себе. И логичным образом, существует прямая связь между нарративом и политикой.

Вернёмся к той щедрой ссуде, которую коммунист Обама выдал компании Tesla (вопреки будущим наставлениям Илона Маска эпохи DOGE). Сделав строгое лицо, он вписал в контракт предупреждение о том, что если компания не выплатит ссуду вовремя, то он – как истинный коммунист – отберёт у неё целых три миллиона акций, чтобы вернуть их народу. Зачем народу три миллиона акций провалившейся компании, неспособной даже выплатить свою ссуду – история умалчивает. Как мы знаем, до этого дело не дошло, поскольку Tesla оказалась успешной и благополучно выплатила свою ссуду. Так что народ... не получил ничего, кроме счастья делить одну землю с таким гением, как Илон Маск (правда, делить очень не поровну).

Экономист Мариана Маццукато как бы невзначай отмечает, что если бы контракт предполагал передачу государству трёх миллионов акций Tesla как раз в том случае, если компания выплатит свою ссуду (то есть если инвестиция окажется успешной – каковой она в итоге и оказалась), то доход от этих акций (взлетевших с $9 до $90 за штуку) не только компенсировал бы потери от неудачной инвестиции в Solyndra, но и позволил бы профинансировать ещё пяток-другой перспективных стартапов.

В этой идее нет ничего сверхъестественного, и вы легко найдёте в ней сходство с тем, о чём мы рассуждали, когда говорили о демократизации денег. Если помните, наша концепция Monetary Commons (MC) предлагала похожий инструмент, и мы потратили немало букв, чтобы показать, что нет ничего возмутительного в том, что инвестор (в данном случае – государство и общество) требует часть акций компании, в которую он инвестирует. И представьте себе: не только и не столько в случае её провала, но прежде всего в случае её успеха!

Но разумеется, такая идея звучит совершенно запредельной, если мы принимаем нарратив о частном предпринимательском гении, его честно заработанном триллионе и лично его потом построенной компании Tesla. И о бестолковом государстве, которое норовит «присосаться» к чужому успеху.

И если вопрос о доле собственности, столь легитимный для любого частного инвестора, отвергается в случае с государственными инвестициями, то мы увязаем в вечной и скучной дискуссии о налогах на богатства. Но конечно же, если нарратив не позволяет нам требовать изначальной доли собственности в компании, в которую мы инвестируем, то облагать налогами трудолюбивого предпринимательского гения пост-фактум звучит и вовсе как чистый грабёж!

«Сегодня они отберут собственность у Илона Маска, а завтра они отберут и нашу собственность!» – выйдет на защиту своего кумира целая армия сторонников, не замечающих, впрочем, что никакой собственности у них-то и нет, поскольку она уже изначально была отобрана условным Илоном Маском, ещё до того, как достигла их карманов.

Распределение произведённых богатств в системе – это куда более эффективно, чем попытка их последующего перераспределения. И условный Илон Маск это хорошо понимает. Недаром же он гений!

(2/2)

#политэкономика@IdeasSubtitled

О победителях и лузерах.

Народная примета гласит, что сразу после глобального финансового краха вой на болотах о чрезмерной расточительности государств временно утихает. Казалось бы, парадокс: ведь когда ещё считать каждую копейку, как не в момент финансового краха? Но зоологи смогли объяснить этот удивительный феномен: оказывается, сразу после краха внимание тех, кто обычно воет, сосредоточено на вкусностях, летящих с неба прямо в их пасти и клювы. А глотать и выть одновременно не так-то просто.

Например, сразу после кризиса 2008 года примерно полмиллиарда ($535M) очень вкусных долларов приземлились прямо в клюв одной перспективной энергетической компании под названием Solyndra. Президент США Барак Обама пытался тогда как-то перезапустить экономику, заодно стимулируя развитие актуальной отрасли – зелёной энергетики. Вот его администрация и учредила специальный фонд, выдававший льготные ссуды разным многообещающим компаниям, производящим что-то в этой области. Solyndra была одной из них: она производила солнечные батареи. Спустя несколько лет оказалось, что перспективы у этой компании хоть и были, но очень плохие: в 2011 году она обанкротилась, унеся с собой в могилу полмиллиарда денег налогоплательщиков.

Эта история получила известность, как яркий пример того, что бестолковое государство под управлением всяких коммунистов раздаёт деньги американского народа лузерам и тунеядцам. Кто-то видел в этом банальный распил, а кто-то – пример тотальной некомпетентности. Ведь как гласит народная либертарианская мудрость, в отличие от частных инвесторов, государственный аппарат просто не в состоянии определять победителей и не способен отличить гениальный проект от мусора. Вот они и рискуют не своими деньгами, финансируя кого попало.

Примерно в то же время, примерно такое же количество вкусностей ($465M) получила от коммуниста Обамы и ещё одна сомнительная на тот момент инициатива – компания, позаимствовавшая своё название то ли у серба, то ли у хорвата, но точно у американца – Николы Тесла. Причём в отличие от Solyndra, Tesla уже на момент получения ссуды была без пяти минут банкрот. Тем не менее, расточительное государство её спасло, Tesla взлетела, а спустя всего несколько лет компания выплатила свою ссуду сильно раньше срока.

История Tesla также получила известность... как яркий пример предпринимательского гения Илона Маска.

(1/2)

#политэкономика@IdeasSubtitled
#коммент@IdeasSubtitled

В связи с горячим соревнованием между научным атеизмом и богословием, развернувшимся в соседних комментариях, не могу не поделиться тремя часами отборного «грузилова»:

Философские пробелы Александра Панчина: наука, религия и философия

Если честно, там (в смысле, в видео) очень много и очень сложно, и я не буду делать вид, что могу это достойно прокомментировать. Так что тут уж вы сами по себе. Но со своей стороны добавлю, что дискуссия здесь в комментариях, на самом деле, отлично подошла к теме поста. Причём сразу по нескольким параметрам:

• Она о демократии. О том, почему я продолжаю считать, что именно всеобщая демократия (а не демократия для достойных) должна оставаться идеалом прогрессивистов.

• Она о «наукизации». О том, почему относиться к своей позиции как к Истине опасно, и почему такое отношение несёт в себе семена авторитаризма. Особенно когда оно применяется к социальным дисциплинам. И не важно, с каким знаком.

• Она об объективной реальности. И вопрос здесь даже не столько в том, существует ли единая объективная реальность по каждому вопросу (особенно философскому и/или абстрактному), а в том, что – даже если она существует – то с чего мы решили, что именно мы её познали верно.

Ну и в нашей рубрике «уже два дня как не цитировал Варуфакиса» приведу следующий отрывок, который, вероятно, сформулировали умные люди задолго до него, но с которым я в любом случае согласен:

Демократия — это тот тип режима, который предпочитают люди, не считающие, что знают ответы на все вопросы.
Те, кто убежден, что уже знает всё и лучше всех, разумеется, недолюбливают демократию, поскольку она лишь привносит ограничения.
Но те из нас, кто считает, что ни один из нас не знает ответов, и что ответить на сложные вопросы о жизни общества можно лишь сообща, ценят те возможности, которые открывает нам демократия.