👆👆👆

Мораль.

Мораль тут очень проста. Суверенитет измеряется наличием реального пространства для манёвра, реальной способности определять свою политику – фискальную, монетарную или какую-либо ещё. И в периоды глобального кризиса это имеет ключевое значение. Особенно когда монетарный дизайн вашего блока не содержит подушек безопасности, которые позволили бы вам смягчить удар.

Дизайн зоны евро представляет собой один Центробанк без казначейства и 20+ казначейств без Центробанков. Говорят, ещё Маргарет Тэтчер называла такой дизайн безумием, и это тот редкий случай, когда леваки согласны с Маргарет Тэтчер. Кризис 2008 наглядно продемонстрировал ущербность такой архитектуры, и сегодня продвижение евро как инструмента стабильности, похоже, убеждает только наиболее фанатичных верующих (не считая, конечно, частных бенефициаров).

Разумеется, наличие экономического суверенитета совсем не гарантирует положительный результат. Ваша самостоятельная политика может быть бестолковой и неэффективной, либо она может работать невероятно эффективно, но не в ваших интересах. Но вряд ли хорошим решением этой проблемы будет отказ от суверенитета в принципе.

Официальная идеологическая установка, согласно которой необходимо отделять политику от экономики, дабы оградить последнюю от популистов (дескать, экономика – это дело учёных-технократов), в реальности означает совсем иное. «Независимый от политики» ЕЦБ был ограждён лишь от демократического контроля. Экономика никогда не будет вне политики, потому что она прямым образом влияет на жизни людей, на будущее и настоящее обществ – а это и есть политика. Зато экономика может быть неподконтрольна демократическим правительствам – и в этом истинная суть такого разделения. Остаётся лишь ответить на вопрос, каков толк от такой демократии.

---
По этой теме интересно также почитать и послушать:

• Более подробное сравнение двух историй

• Комментарий Econoclasts (после референдума)

• Разговор с Ричардом Вернером (до референдума)

(3/3)

👆👆👆

Исландия.

В Исландии же история развивалась совершенно иначе. В отличие от Ирландии, Исландия не являлась частью ЕС. Она имела свою собственную валюту и могла вести свою собственную фискальную политику. Конечно, никто не может быть полностью независим – тем более на маленьком острове. И всё же, прямых приказов из ЕЦБ Исландия не получала. У неё был свой Центробанк, своя валюта и своё пространство для манёвра. Да, тут надо ещё добавить, что совокупные долги исландских банков на тот момент составляли примерно шесть-семь раз ВВП страны. Это во много раз хуже, чем было в Ирландии, так что именно Исландия оказалась в гораздо более кризисном состоянии. Но с другой стороны, можно сказать, что это делало технически невозможным перенос этих долгов на плечи налогоплательщиков – такой ноши они бы точно не выдержали. Словом, даже если кто-то из местных чиновников и хотел бы пойти по ирландскому сценарию, то с большой долей вероятности его повесили бы на ближайшем дереве. Что, замечу, гораздо сложнее было бы сотворить с чиновником, звонящим из далёкого Франкфурта, где находится штаб-квартира ЕЦБ.

Всё это вместе привело к тому, что Исландия пошла по ровно противоположному пути. Она не осуществила bailout своих банков и не социализировала их долги. Напротив, им в большой мере было предложено «пойти и убиться об стену», а некоторые банкиры и вовсе получили тюремный срок. Она также не побоялась кратковременной инфляции и воспользовалась своей свободой девальвировать национальную валюту, что благоприятно сказалось на экспорте. И несмотря на рост госдолга, государство не следовало политике austerity, сохранив социальную подушку безопасности для населения как раз тогда, когда это больше всего необходимо – то есть в момент кризиса. И разумеется, нельзя сказать, что в итоге этот сильнейший кризис прошёл незаметно – он «съел» знатный кусок ВВП Исландии, госдолг всё равно сильно вырос, потребовалась ссуда МВФ и так далее. Это не история о чуде, где банкротство банковской системы с долгами, в 6-7 раз превышающими ВВП страны, прошло незаметно.

И тем не менее, Исландия вышла из кризиса быстрее, чем Ирландия, несмотря на очень плохую стартовую позицию. Безработица на пике составляла около 7-8%, против ирландских 15%. Рост ВВП Исландии возобновился уже в 2009 году и с тех пор не прекращался, тогда как в Ирландии он буксовал ещё как минимум три года, так что ещё в 2010-м году ей потребовался гигантский bailout от ЕЦБ+МВФ. А пока требование продолжать политику austerity лишь усугубляло это ирландское буксование, отказ Исландии от политики austerity привёл к тому, что уровень неравенства не вырос (как в Ирландии), а наоборот заметно упал.

В итоге даже МВФ согласился, что «нестандартный подход» Исландии к выходу из кризиса может послужить хорошим уроком другим. Но в том-то и дело, что самым главным тут является даже не результат, а сама возможность местных властей действовать «нестандартно» (то есть не так, как говорят по телефону из Франкфурта). У Исландии такая возможность была. У Ирландии (а также Греции, Испании и т.д.) – нет.

(2/3)

#политэкономика@IdeasSubtitled
#кризис2008@IdeasSubtitled

О двух историях одного кризиса.

На днях жители Исландии на референдуме выразили желание НЕ возобновлять переговоры о вступлении в ЕС. В этой связи полезно вспомнить и сравнить две поучительные истории, которые произошли на фоне глобального финансового кризиса 2008. Дело было в двух странах с очень похожими названиями и схожей географией – собственно, в Исландии и в Ирландии.

И начинались обе истории похоже: банки обеих стран были по уши в долгах. Точнее сказать, они были банкроты после того, как с фикцией под названием «глобальная финансовая система» произошло то, что, согласно строго выверенным и абсолютно железобетонным математическим формулам современной экономической науки, никак не могло произойти. А именно – она рухнула к чёртовой матери, начиная с банкротства Lehman Brothers в США и далее эффектом домино.

В этом действительно не было ничего экстраординарного. Банки по всему миру (западному и не только) применяли одни и те же финансовые инструменты, распространяя порции глобального салата из чужих долгов, под успокоительное пение придворных экономистов, вплоть до сидящих на самых верхах. Крах предсказывали в основном только всякие левые алармисты, но оно и понятно: как известно, марксисты успешно предсказали как минимум 10 из последних 4 кризисов капитализма.

И вот, не ставшие исключением банки Исландии и Ирландии оказались с головой покрыты долгами, которые они были неспособны выплатить даже во сне. А вот продолжение у этих историй очень разное, и эта разница весьма поучительна, особенно в контексте дискуссий о свободе, независимости и суверенитете.

Ирландия.

В министерстве финансов Ирландии зазвонил телефон. Звонили из Европейского Центробанка (ЕЦБ). Они вежливо попросили Ирландию осуществить т.н. bailout: спасти свои банки и социализировать их долги. Иными словами, перенести их частный долг на общественные плечи, дабы позволить этим банкам-банкротам расплатиться с иностранными кредиторами – преимущественно с немецкими и французскими банками, которые сами были ещё большими банкротами, но произносить это громко было нельзя.

Ирландия, будучи членом ЕС, не могла не подчиниться требованиям ЕЦБ. В противном случае, её банкоматы попросту перестали бы работать (как это случилось чуть позднее в Греции, когда функционеры ЕС так же нежно уговаривали её глотать). И так государство Ирландии вдруг стало «очень расточительным» и, как принято говорить в народе, «стало жить не по средствам»: его госдолг, довольно низкий до кризиса, вдруг взмыл в небеса.

А дальше жителей Ирландии ждала принятая в ЕС политика «затягивания поясов» (austerity) – совершенно пагубная политика, которая практически с математической точностью усугубляет кризис, приводя к обвалу ВВП, к разрушению социальных сервисов, к долгой и больной стагнации национальной экономики.

В качестве «помощи» Ирландии, ей выделяли огромные суммы из ЕЦБ, и суммы эти шли прямиком на спасение банков и банкиров, а условием спасения было ещё большее затягивание поясов для всех остальных, гарантирующее, что экономика Ирландии продолжит буксовать, продолжит не выплачивать долги, продолжит требовать ещё bailout от ЕЦБ и далее по кругу. Эту схему можно было наблюдать и в других странах ЕС, ставших героями трагедии о пресловутом «долговом кризисе стран ЕС» в те годы (тут, конечно, вспоминается сразу и Греция).

У Ирландии при этом не было практически никакого пространства для манёвра. Скажем, типичной в таких случаях является девальвация местной валюты – чтобы сделать экспорт из кризисной экономики более конкурентоспособным и таким образом способствовать скорейшему выходу из кризиса. Но, разумеется, никакой девальвации местной валюты Ирландия совершить не могла – за неимением этой самой местной валюты (валюта в Ирландии – это евро).

Словом, если резюмировать всё произошедшее одним предложением, то:

Ирландия социализировала долги частных банков, перенеся их на плечи налогоплательщиков ради спасения немецких и французских банков, и обрекла своё население на годы глубокого кризиса и austerity.

Или ещё короче:

Социализм для банкиров, затягивание поясов для масс.

Повторюсь, что похожей была судьба и других стран ЕС, хотя и со своей спецификой в каждом случае.

(1/3)

👆👆👆

Всё это навеяло мне одну забавную историю. Где-то лет 25 тому назад одна сербская пара – друзья друзей моих друзей – путешествовала по северу Италии. И испытывала определённые сложности с поиском квартиры на ночлег. Несколько раз им приходилось сталкиваться с весьма неприятным поведением: как только хозяева квартиры узнавали, что они – сербы, то им отказывали. Выяснилось, что на фоне югославских войн 1990-х, быть сербом в странах ЕС стало тогда не очень-то престижно, и это мягко говоря. Сербская идентичность стала, можно сказать, клеймом.

Но вот, после нескольких неудачных попыток, они созвонились с хозяевами очередной квартиры, и вдруг хозяева, к большому их удивлению, наоборот обрадовались, узнав, что звонят именно сербы! Что ж, герои нашей истории поспешили приехать по указанному адресу, чтобы хозяева не дай бог не передумали. И выйдя к ним навстречу, расплываясь в широкой улыбке, хозяин прямо с порога заявил:

– Ух ты! Вы и правда сербы! Вот это здорово! Знаете, мы с женой очень любим сербов! Мы с ней тоже фашисты!

(2/2)

#коммент@IdeasSubtitled

Disclaimer: сейчас будет много разных ссылок для чтива и просмотра, но всё это в основном с целью рассказать забавную историю в конце.

В последнее время в сети не утихают стенания и волнения по поводу очень высоких темпов эмиграции из Израиля, где, вероятно, что-то случилось. Явление это вполне реальное, и его освещают с самых разных сторон. Уже несколько лет Израиль сохраняет рекордные темпы эмиграции, война в Украине больше не спасает от негативного баланса (репатрианты минус поуехавшие), среди поуехавших – явный перевес в сторону молодых и высокообразованных специалистов, многие ещё не поуехавшие уже хотят это сделать, и так далее. Всё это, конечно, несколько очерняет патриотичные истории, согласно которым не только сами израильтяне, но и вообще все настоящие евреи со всего мира наоборот дружно рванули уничтожать оккупированные им территории и соседние с ним страны защищать Израиль, и что желанию их продолжать в том же духе до победного конца нет предела. Ну да ладно – в конце концов, как минимум среди израильтян были ведь и такие.

Иногда пресса выбирает какую-то семью и фокусируется на ней в качестве эдакого символа. Таким символом стали, например, Хагай Агмон-Снир и его жена Ирис Мейри-Снир. Он учёный-нейробиолог и известный (теперь уже бывший) активист за мир, она – зам.директора в престижной средней школе в Иерусалиме, и про их идеологическую эмиграцию подробно говорили и в израильской, и в западной прессе. Несмотря на свой очевидно зажиточный и привилегированный статус в Израиле, они, как и многие другие хорошие израильтяне™, разочаровались и поуехали на север Италии.

И они такие не одни. И даже не самые примечательные. Потому что недалеко от того места, куда они переехали, находится городок Варалло, где несколько более скромные по своим финансам, но тем не менее, тоже хорошие и разочарованные израильтяне вообще понаехали целым хороводом. Вот здесь довольно подробный репортаж оттуда, если вдруг вам интересно. Там хорошие израильтяне™ пытаются для себя решить, любят ли их итальянцы или уже нет.

И надо признать, что их тревожность не то чтобы совсем беспочвенна. Например, где-то пару месяцев назад кто-то прислал мэру Варалло любопытное письмо с пулей и убедительной просьбой как-то ограничить эту иммиграцию – и нет, это не случайная вставка из истории британского мандата прошлого века, об этом сообщали как израильские, так и итальянские СМИ.

А недавно я даже смотрел одно видео, где этот процесс переселения израильтян в новые места обозначается как продолжение колонизации – дескать, то, что сионисты умеют делать лучше всего. Иронично, что авторка этого видео, которая сама родом из Ближнего Востока, описывая «захват» европейских земель понаехавшими израильтянами, повторяет в том числе и популярные тезисы про понаехавших из Ближнего Востока на те же самые европейские земли. В общем, это был знатный жабогадюкинг (хотя должен сразу сказать, что другие её видео мне даже нравились).

Итак, из всего этого мы можем констатировать два явления:

1. Самоидентифицирующиеся как хорошие израильтяне™ довольно массово покидают Израиль, с которым что-то случилось

2. Между тем, в странах Запада, куда они в основном переезжают, быть израильтянином становится своего рода клеймом (ни малейших идей почему – ребят, ну правда, ну всё ж нормально шло!)

(1/2)

#палестинаизраиль@IdeasSubtitled
#перевод@IdeasSubtitled

На прошлой неделе мы выложили запись встречи с журналистом и активистом Андреем Хржановским (Andrey X) – и это одно из важнейших видео на канале!

А сегодня я закончил русские субтитры и добавил таймкоды для удобной навигации, и поэтому никакого предлога НЕ смотреть это видео больше нет:

Смотреть немедленно.

Это совершенно фундаментальное, необходимое к просмотру видео про то, что происходит на Западном Берегу.

Чего вы НЕ узнаете из этого видео?

• Что за «гнилые яблоки» (или правильнее сказать «паршивые овцы»?) позорят культурных либеральных израильтян перед всем миром? И как объяснить миру, что они не представляют израильское общество?

• Как быть с израильским «балаганом», который всё никак не может развязать руки доблестной армии, чтобы та наконец поставила на место этих грубых и невоспитанных одиночек, порочащих образ мирного поселенческого движения?

• Как мирный шабатний хайкинг в балаклавах, на семейном автомобиле "Caterpillar" (класса «бульдозер»), вот уже который раз заканчивается «столкновениями» с палестинскими семьями-террористами прямо у них на заднем дворе? И как этому способствуют ультра-левые активисты-анархисты, провоцирующие поселенцев прямо изнутри палестинских домов?

• Почему в России всё равно хуже и как защитить себя и своих близких от антисемитизма в Испании?

Но зато вы УЗНАЕТЕ множество деталей:

• о систематическом и очень медленном процессе этнической чистки, которая продолжается уже много десятилетий, то замедляясь, то ускоряясь по ситуации;

• о механизмах «легальной» апроприации палестинских земель;

• о «легальных» похищениях палестинцев;

• о реальной роли доблестной армии в этих процессах;

• о недавних тенденциях и обострениях...

...словом, обо всём том, что ежедневно и прямым образом влияет на жизни и на будущее нескольких миллионов обесправленных людей, находящихся под контролем государства Израиль.

Также Андрей обсудит:

• как влияет на эти процессы международное внимание;

• что может и чего не может активизм;

• ждать ли спасения от левых сионистских партий...

... и ещё много интересного.

После просмотра, надеюсь, зрителю станут понятнее реальные процессы, происходящие на оккупированных территориях. Процессы эти хоть и не линейные, не строго централизованные, во многом оппортунистские и со множеством вариаций по ходу дела, но тем не менее, они движутся по неизменному вектору все эти годы, и вектор этот продиктован самим характером государства Израиль.

* * *

Парадокс, конечно, состоит в том, что это видео важнее всего посмотреть израильтянам, но именно среди них (за редким исключением) желающих будет меньше всего. Мне совсем не близка мысль о том, что граждане какой-то страны коллективно в чём-то виноваты или что они коллективно кому-то что-то должны. И даже более мягкий вопрос моральной ответственности – это вопрос сугубо индивидуальный, и каждый волен выбирать для себя, за что бороться и как расставлять приоритеты.

Да только тут ведь история иная. Примерно каждый первый израильтянин имеет мнение о происходящем на Западном Берегу, о палестинцах и об их обществе, о правых и о виноватых. И это мнение он готов убеждённо декламировать на каждой кухне, в любом углу израильского пузыря. И кажется, что стремиться быть осведомлённым в той проблематике, по которой у тебя есть мнение – это вопрос уже не только моральной ответственности, но и просто какой-то базовой честности (в том числе и перед собой).

И вот почему я думаю, что израильтянам так важно посмотреть это видео – и посмотреть в непривычной для них позе, то есть с головой, высунутой из песка, так чтобы уши могли что-то слушать, а глаза – читать субтитры.

К сожалению, это не сулит награды. Никто не почтит за это героем (да это само по себе и не геройство), это не ускорит доставку товаров из TEMU, не решит проблему дорогих продуктов в «Шуферсаль» и, к сожалению, вряд ли даже поможет палестинцам, если только не станет (а оно не станет) массовым явлением.

И если кто-то – по замыслу или случайно – вытащит голову из песка, то назад дороги уже не будет. По крайней мере, лично я не знаком ни с одним случаем, когда кому-то удавалось «развидеть».

В один пузырь нельзя войти дважды.

Так зачем это им? Зачем это вообще кому-то? По ходу разговора Андрей дал банальный, но единственный честный ответ:

Because it's the right thing to do.

И я не знаю, в какой момент за такой ответ стало нужно краснеть и извиняться. Напротив, мне всегда казалось очевидным, что любое общество, отвергающее моральные аргументы – это больное общество, прогнившее напрочь.

В случае израильского общества, защитная реакция больного организма – это попытка вытеснить слона оккупации из реальности в бессознательное, чтобы моральные вопросы не омрачали трудовые будни. Уже знакомый нам израильский солипсизм.

Попытка во многом успешная. Но это пиррова победа. Потому что в такой кондиции лечение больного организма невозможно.

Повторюсь: смотреть немедленно.

Израиль тех лет сильно отличался от сегодняшнего. У человека универсальных, гуманистических взглядов – того, кто считал, что все граждане должны быть равны – не было тогда политического представительства в Израиле. Был национальный консенсус, согласно которому о таких вещах не стоило думать.

👉🏼 Эти слова произнесла в начале 2000-х годов Элфи Палис, бывшая активистка организации «Компас». Но не той, которая некоторым из вас, возможно, известна сегодня, а «оригинальной», существовавшей в 1960-1970-е годы (к слову, насколько мне известно, сегодняшний «Компас» позаимствовал у них своё название с разрешения «правообладателей», так что тут вообще без претензий).

🧭 И хотя тот оригинальный «Компас» (на иврите – «Мацпен») никогда не насчитывал больше нескольких десятков активных участников (преимущественно рождённых в Израиле), тем не менее, в конце 1960-х он, что называется, навёл шороху, был хорошо известен в международном левом сообществе тех лет и заслужил немало ненависти внутри самого Израиля.

✊🏼 Участников «Мацпен» объединяли два базовых убеждения: антисионизм и антикапитализм. «Пик славы» пришёл к ним после 1967 г., в связи с их бескомпромиссной позицией против оккупации. В иллюстрации к этому посту вы видите русский перевод их листовки, опубликованной на иврите в газете «Хаарец» 22 сентября 1967 г.

🎞 Возможно, слова Элфи Палис будут вновь произнесены в будущем, но уже про Израиль 2020-х. А пока я предлагаю... нет, я настоятельно рекомендую вам посмотреть документальный фильм израильского режиссёра Эрана Торбинера про тот самый «Мацпен». Его можно найти прямо вот тут, совершенно бесплатно и с субтитрами на разных языках (включая русский).

* * *

💬 Ниже – несколько цитат из фильма.

👉🏼 Одна из любимых – о попытках противостояния активизму «Мацпен» за границей:

Беда была в том, что они прекрасно знали матчасть, и то, что они говорили, на поверку оказывалось правдой!

[Посольству пришлось даже выпустить брошюру для студентов с «правильными ответами» – то есть как правильно отвечать активистам «Мацпен»]

Поскольку нам нечего было возразить по существу, то одним из наших «трюков» было задавать несвязанные вопросы во время секции вопросов и ответов, просто чтобы тянуть время и минимизировать ущерб.

--- Эхуд Шпринцак, бывший глава организации израильских студентов в США и Канаде.

👉🏼 О «мирных процессах»:

Ещё из древнегреческих трагедий мы знаем, как гордыня приводит слишком сильную сторону к бесславному концу. Государству Израиль удаётся навязывать второй стороне свои условия, с позиции чрезмерной силы. И так закладываются семена реальности, которая в будущем приведёт Израиль к катастрофе.

--- Моше Маховер, «Мацпен».

👉🏼 И пожалуй, о жизни:

Только мёртвая рыба плывёт по течению. Живая всегда плывёт против.

--- Акива Ор, «Мацпен».

© Dmitry Perets

#палестинаизраиль@IdeasSubtitled

С тех пор, как я стал трактовать любое высказывание как сказанное про евреев, любой лозунг – как призыв против евреев и любую позицию – как мотивированную отношением к евреям, я с ужасом обнаружил, что весь мир зациклен на евреях и требую это немедленно прекратить!

--- Анонимный адвокат Израиля. Любой.

#политэкономика@IdeasSubtitled

О напасти дефицитов.

Однажды у одного смышлёного мальчика (назовём его Дональд) появилась кредитная карта. И он отправился по магазинам и начал всё там покупать. Еду покупал, электронику всякую, машинки... чего только не покупал. Очень ему это нравилось. И так много он всего накупил, что вошёл в глубокий минус. И тогда мальчик разозлился и закричал: «Эти магазины меня использовали! Обман и развод! Наказать и запретить!»

Вы прослушали краткую историю обиды Трампа на весь мир, который «использует Америку», в результате чего она сидит в минусе, с огромным дефицитом бюджета и с отрицательным торговым балансом, поскольку уже очень много лет покупает у всего мира гораздо больше, чем способна произвести сама.

Каюсь, я только что сделал то, чего делать нельзя: я использовал историю из области индивидуальных финансов в качестве аналогии макроэкономического феномена. Такая аналогия подходит разве что для шутки. Всерьёз же она не просто контрпродуктивна, но и опасна: аналогиями примерно такого рода политики и их придворные экономисты убеждали обывателя в необходимости крайне пагубной политики «затягивания поясов» (т.н. austerity) после кризиса 2008. Дескать, страна в таких долгах, что денег больше нет, но вы держитесь.

Настоящая история американского дефицита куда сложнее, и сам этот дефицит является лишь симптомом чего-то гораздо большего. У любой истории есть начало, и конечно, в первые десятилетия после Второй Мировой, в эпоху антиутопий Айн Рэнд, не ей одной казалось, что США – это буквально единственное государство в мире, вообще способное что-то производить. То были времена Бреттон-вудской системы – первого послевоенного макроэкономического дизайна западного мира, с США в самом центре. И в те времена Америка не просто была главным быком-производителем и экспортёром для остального западного мира, но ключевым элементом Бреттон-вудской системы был механизм рециркуляции её (американских) профицитов. Простыми словами это означало, что:

Америка посылала Европе и Японии доллары, чтобы те могли за эти доллары покупать американскую продукцию.

Доллары таким образом возвращались назад в США, питали там индустрию, которая производила ещё больше продукции, и так далее по кругу. И было важно, чтобы эти самые доллары служили прежде всего именно этой цели и не разбазаривались на различные спекуляции с акциями или курсами валют. Поэтому Бреттон-вудская система жёстко контролировала, а то и вовсе запрещала подобную непродуктивную финансовую активность (то есть такую, которая не нацелена на реальное производство).

Но всё это было лишь прелюдией к нашей истории, а история началась к 1970-м годам. Тогда-то в США и пришли дефициты, которые с тех пор не уходили. Причём как бюджетный дефицит (пресловутый гос.долг), так и отрицательный торговый баланс. Первый объяснялся прежде всего затратами на войну во Вьетнаме. А второй был и правда связан с тем, что всё больше смышлёных мальчиков Дональдов ходило по магазинам и радостно скупало немецкие и японские товары, разрушая картину мира выросших на Айн Рэнд американцев (и русских).

Но интереснее всего то, что США сделали потом. Ведь именно тогда перед ними впервые встал вопрос, который будет волновать все последующие администрации вплоть до Трампа:

Как оставаться паханом, будучи в долгах?

Очевидно, что Бреттон-вудская система в том виде существовать дальше не могла: невозможно рециркулировать профициты, которых нет. Доллары просто собирались гигантскими залежами в других странах, но США уже не продавали Европе и Японии достаточное количество товаров, чтобы этими залежами циркулировать. Можно было попробовать рассказать американскому потребителю о важности затянуть пояса, чтобы постараться как-то уменьшить эти залежи долларов в новоиспечённых профицитных странах. Но США пошли другим путём.

Было решено развернуть механизм рециркуляции профицитов вверх тормашками: американский потребитель продолжит потреблять, американское государство продолжит тратить, а индустриалисты со всего мира будут пересылать свои профициты назад в США, таким образом финансируя американские дефициты. Простыми словами новый механизм рециркуляции означал, что:

Америка покупала у Европы и Японии их продукцию, а те пересылали свою прибыль назад в Америку, чтобы та и дальше продолжала покупать их продукцию.

Гениально, но есть вопрос: а с какой стати европейские, японские, а позднее и китайские индустриалисты будут посылать свою прибыль именно назад в США, а не делать с ней что-нибудь ещё?

И ответ был дан: Уолл-стрит.

Америка должна была превратиться из индустриального центра западного мира в центр финансовый. Финансовая активность отныне должна была не просто не ограничиваться, а всячески поощраться. Капитал должен был получить возможность беспрепятственно пересекать границы – прежде всего на пути в США, на финансовые рынки Уолл-стрит, которые гарантировали хорошие возвраты (разумеется, не рядовым немцам и японцам, а тем, кто имеет привилегию распоряжаться прибылью). Соответствующая дерегуляция финансовых рынков была поэтапно введена в течение последующих десятилетий. Пришла эпоха финансиализации.

Коль скоро перемещение капитала стало простым и беспечным, индустрия внутри США сама собой отошла на второй план: гораздо выгоднее стало переместить её в страны с дешёвой рабочей силой и/или поближе к необходимым ресурсам, а затем просто репатриировать домой прибыль. Пришла эпоха глобализации.

Глобализация и финансиализация закономерным образом привели к значительной деиндустриализации США, похоронив остатки грёз Айн Рэнд (разумеется, не тотально – ничего нигде не бывает тотальным). Если бы сегодня снимали фильм по её новеллам, то на роль Дагни Таггарт пришлось бы, вероятно, звать китаянку, и где-то там же пришлось бы искать и поезда.

Дефициты США, разумеется, никуда не делись – с чего бы им куда-то деться? Они лишь росли. Но они не были проблемой, они были ожидаемым и даже необходимым явлением нового дизайна – нового механизма рециркуляции профицитов. И эта конструкция породила тот западный мир, который многие из нас стали считать прекрасным и удивительным. Уолл-стрит, словно гигантский пылесос, засасывал в себя профициты других стран, удерживая хрупкий (дис)баланс и продолжая циркуляцию капитала в глобальной системе, так что система продолжала функционировать: где-то производились товары, где-то их потребляли и так далее.

Этот глобальный дизайн рухнул в 2008 году, вместе с крахом Уолл-стрит. И хотя сам Уолл-стрит сегодня чувствует себя превосходно, он напоминает шестерню, окончательно потерявшую связь с валом: вращается легко и непринуждённо, но уже не приводит реальную экономику в движение.

И поскольку тот факт, что «всё плохо» очевиден сегодня уже, видимо, почти каждому зрячему, то экспертам стало необходимо что-то обсуждать. Например, бюджетные дефициты США, вдруг ставшие опять проблемой.

Но изолированные разговоры о том, какой указ позволит Трампу снизить гос.долг столь же бессмысленны, как обсуждения его постов в социальных сетях. Проблема не в дефицитах как таковых. Проблема в отсутствии рабочего глобального механизма рециркуляции профицитов, который смог бы привести эту полумёртвую систему в движение и ответить на вызовы, стоящие сегодня перед большинством из нас.

Предыдущий гигантский пылесос Уолл-стрит едва ли был способен на это и до кризиса 2008, а теперь окончательно пришёл в негодность с точки зрения современных вызовов.

Необходим новый макроэкономический дизайн. И я не устану повторять, что как любой дизайн, он рукотворен: макроэкономика не «устаканивается» между странами сама по себе, она регулируется осознанной и целенаправленной политикой. Так было когда финансовые рынки были зарегулированы, так было когда они стали дерегулированы, так будет и со следующей системой.

И лучше бы этой новой системе быть надёжно связанной с реальной экономикой, в которой производятся и потребляются товары и услуги, строятся мосты и поезда, развивается зелёная энергетика. А не с виртуальным миром финансовых рынков, ведущим глобальную экономику от одного краха к другому, по пути создавая ошеломляющую концентрацию богатств и власти.

---
А подробнее обо всём этом я когда-то писал в большом цикле эссе.

#коммент@IdeasSubtitled

Что ж, это как минимум красиво:

1. Собираем тарифы на импорт с крупного бизнеса

2. Крупный бизнес перекладывает тарифы на потребителя. Потребитель платит больше.

3. Возмещаем тарифы крупному бизнесу плюс 4.5-6% ренты.

Трамп лузер! Слава сдержкам и противовесам!

Источник Раз
Источник Два

#коммент@IdeasSubtitled

Когда тебя репостит правый паблик, и в комментарии налетают адвокаты Израиля: https://youtu.be/rxCuYueuyxM

#коммент@IdeasSubtitled

Решил я, значит, отвлечься от важных дел на работу – а тут как раз прекрасная новость пришла, буквально из моей профессиональной деятельности. Оказывается, некие ИИ-модели компании OpenAI в процессе лабораторного тестирования вышли из-под контроля, сбежали в открытый Интернет и там взломали сервера некого стартапа. И всё это по собственному решению этих ИИ-моделей. Компания OpenAI, разумеется, очень сильно извинилась и пообещала, что больше такого не допустит (впрочем, многозначительно добавив, что таких инцидентов следует ожидать всё больше).

Этот инцидент можно обсуждать в том ключе, что мол ИИ стал таким мощным и самостоятельным, что мы уже теряем контроль, и нужно поскорее объяснить ему как-то, что ломать чужие сервера нехорошо, что убивать людей ещё хуже, и что люди умеют плакать, хотя мы помним, что ему будет сложно понять почему. Уставшие от аналогий с Терминатором, люди старой закалки могут предложить поскорее сформулировать три закона робототехники или что-то в этом роде. Настроенные более цинично всё же вернут нас к критике компании OpenAI, подчеркнув, что её оправдания звучат в стиле «собачка съела мою тетрадку с домашним заданием»: да, мы в курсе, что собачки иногда делают некрасивые вещи, но всё же ответственность за их действия лежит на хозяине, и ровно так и должно быть.

Всё это правда, и всё это мимо. Оба варианта ответа упускают главную суть произошедшего.

Как сообщают нам некоторые СМИ, провинившиеся ИИ-модели проходили тестирование на свои «способности в области кибербезопасности». Ну знаете, это как оружие, которое проходит тестирование на свои «способности к защите». Другие СМИ формулируют более прямо. Так давайте же скажем прямо и мы: эти ИИ-модели были обучены взламывать. И они совершили ровно то, для чего создавались: хакерскую атаку.

Да, скорее всего верно, что они покинули границы лаборатории несанкционированно, по недосмотру сотрудников OpenAI. Но очевидно и то, что эти модели создавались не для того, чтобы оставаться на всю свою ИИ-жизнь в лаборатории.

Таким образом, извинения OpenAI не следует трактовать как извинения за то, как грязно вели себя их невоспитанные модели. И размышления о том, как объяснить ИИ, что «хакеры и наркотики – это плохо», тут совершенно неуместны. Модели занялись ровно тем, для чего их обучали! Извинения OpenAI тут лишь за то, что они взломали не того, кого им скажут, когда они выйдут на коммерческий рынок после тестирования.

Наилучшая аналогия тут, конечно же, с производством оружия. Особенно биологического. Оружие должно было поражать только плохих, но вышло из-под контроля и поразило кого встретило. Извините.

#пропаганда@IdeasSubtitled

Как и всегда на этом канале, сейчас будет ненаучная мысль. Но если я прав в этом описании, то напрашивается интересный, хотя и очень плачевный вывод.

Когда либеральная демократия скатывается в фашизм, то результат получается страшнее и беспросветнее, чем когда это происходит с условным авторитарным режимом.

Почему? Потому что в авторитарном режиме хотя бы существует то «безопасное расстояние» между властью и народом, которое сможет уберечь значительную часть адекватных людей от поражения этой опухолью. Но поскольку либеральные демократии изначально основаны на создании согласия среди широких народных масс, то когда они скатываются в фашизм, простой народ массово сливается со своей властью в едином фашистском угаре.

Парадоксально, но те самые пресловутые сдержки и противовесы, которыми так гордится либеральная демократия в бытовых вопросах и при хорошей погоде, оказываются совершенно бесполезными, когда система слетает с катушек. Потому что все эти сдержки всегда контролировались самой системой и двигались исключительно в рамках амплитуды, установленной для них самой системой. Когда же система скатывается в фашизм, то его метастазы мгновенно распространяются по самым разным уголкам общества, и попросту некому уже служить противовесом. Формальная отмена всех этих сдержек становится лишь делом времени, да и погоды она уже не делает: даже существующие законы попросту перестают применяться.

Удивительно, но либеральные демократии лишены, пожалуй, самой эффективной сдержки: способности отделить себя от системы, посмотреть на неё со стороны и по-настоящему ужаснуться.

Такое отделение, конечно, не остановит больную систему. Но оно хотя бы сохранит больше адекватных групп в обществе, избежавших поражения метастазами.

👆👆👆

Я настаиваю на том, чтобы включить израильтян в этот дискурс о восстановлении человечности. Они, как и палестинцы, вовлечены в этот изживший себя колониальный проект – пусть даже степень их ответственности и страданий, совершенно несопоставима. Прекращение еврейского израильского доминирования станет актом восстановления человечности [rehumanizing act]. Ведь невозможно угнетать и истязать других, не теряя в процессе и своего собственного человеческого облика.

--- Франческа Альбанезе, "When the world sleeps".

Что ж, дело за малым... Осталось убедить широкие массы евреев-израильтян, что им это нужно. Но хотя я и согласен с каждой процитированной буквой, на данном этапе я боюсь, что верить в вероятность этого – это было бы действительно сродни вере в розовых пони. Продолжая гнать на всех парах по встречке и материть всех вокруг за сумасшедшее вождение, евреи-израильтяне либо не замечают потери человеческого облика, либо прекрасно чувствуют себя без него.

А вслух они просто констатируют с высоты своего чокнутого реализма, что всё очень сложно и неоднозначно. Простыми словами это означает:

Нам выгоднее продолжать оккупацию, поскольку нам она не особо мешает, и заставить нас изменить курс вы всё ещё не можете.

(3/3)

👆👆👆

«Лозунги, розовые пони и детские утопии!» – дружно прокомментируют и ястребы, и голуби в Израиле. Первые – потому что они не собираются отказываться от своего права на оккупацию, апартеид и геноцид палестинцев. Вторые – потому что... а и правда, почему?

Это довольно занятный феномен. Для светской либеральной общественности в Израиле – многие из которых как раз и относятся к нашим голубям – тема религиозного диктата является, пожалуй, одной из самых острых. Отсутствие общественного транспорта в шаббат, отсутствие полноценных гражданских свадеб, деление светских граждан на «достаточно евреев» и «недостаточно евреев», бюрократические сложности для тех негодяев, что нашли себе «русскую жену» – все эти темы существуют в израильском светском дискурсе испокон веков и явно накаляются в последние годы, поскольку этот самый религиозный диктат растёт. И в ответ светская либеральная общественность сетует на то, что все эти измерения длины вашего еврейства не очень-то вписываются в концепцию цивилизованного государства 21-го века (моделью которого для них служат западные либеральные демократии). И не поймите меня неправильно: я согласен со львиной долей их утверждений по этим вопросам и сам двумя руками за разделение религии и государства.

Занятно другое. Описывая прекрасный либеральный Израиль будущего, они подчёркивают важность равенства всех граждан перед законом, свободу религии и свободу от её диктата, недопустимость угнетения меньшинств из каких угодно стран исхода... словом, мультикультурная светская демократия для всех её граждан. Добро пожаловать в 21-й век, а не вот это вот всё!

И такое течение мысли благополучно продолжается... пока в реальности не существует палестинцев. Особенно тех, у которых нет израильского гражданства (то есть оккупированных). Стоит палестинцам пробиться в реальность, как любая мысль о мультикультурной светской демократии превращается в экстремистский лозунг и розовые мечты «всяких западных левых». Дескать, ну разве вы не понимаете, что когда мы говорим «для всех граждан», то мы имеем в виду белых экспатов – американцев, европейцев, репатриантов из Киева и Москвы с их «нееврейскими жёнами»... но при чём же тут арабы?!

Словом, у нас непростая логическая задача. Как же нам включить в наш чудесный гражданский национализм всех достойных людей, избегая религиозного диктата, избегая измерения правильности еврейства, НО не включая при этом несколько миллионов палестинских арабов?

Самый простой и распространённый вариант решения – просто вычеркнуть оккупацию из реальности. Но те, кто всё-таки подозревают, что оккупация нескольких миллионов человек не очень-то помещается под ковёр и также не вписывается в концепцию цивилизованного государства 21-го века, остаются лишь с одним вариантом: решение двух государств. Как вполне честно объясняет звезда голубиного гнезда Лиор Шляйн:

Два государства нам необходимы потому, что иначе нам рано или поздно могут навязать одно государство [с гражданством для всех].

Итак, не все мультикультурные светские демократии одинаково полезны. Франческа Альбанезе, как и «все эти европейские левые», предлагает израильским голубям (с их точки зрения) неправильный мультикультурализм и неправильную демократию.

Причём заметьте, что она не настаивает ни на каком конкретном варианте решения, признавая право выбора за жителями региона (я неоднократно писал, что сам придерживаюсь такой же позиции). Вот только допустить, что евреи и арабы (которых сегодня примерно 50/50 на территории от реки и до моря) будут вместе и на равных выбирать свою политическую судьбу – это уже табу на грани истерики. Ведь есть шанс, что случится самое страшное: в регионе установится (не при нас сказано!) полноценная мультикультурная светская демократия!

Тьфу-тьфу-тьфу, сплюнем...

(2/3)

#палестинаизраиль@IdeasSubtitled

Сегодня в рубрике «радикальный экстремизм»:

Эта земля может стать общим домом для иудеев, христиан, мусульман и каждого, кто считает Святую Землю своей родиной, под каким бы именем она ни была известна, — если фундаментом для этого станут всеобщая справедливость и равенство всех перед законом.

​

Каким может быть это будущее? Хотя любое долгосрочное решение должны будут принять сами израильтяне и палестинцы, я могу с уверенностью сказать: прочный мир потребует от всех сторон пожертвовать чем-то, и прежде всего — от израильтян. Речь идет об отказе не от их человеческих прав — права жить в мире, безопасности и достоинстве со своими соседями, — но от их привилегий как граждан колониального государства, построенного на отрицании права коренного населения на самоопределение. Истинный мир может быть основан только на равенстве и свободе для всех, опираясь на концепцию всеобщей справедливости, которая наделяет равными правами и обязанностями каждого, независимо от расы, национальности или гражданства.

--- Франческа Альбанезе, "When the world sleeps" (перевод и выделение – мои)

Начал читать...

(1/3)

👆👆👆

Для авторитарных режимов типично разделение власти и народа. Власть вас репрессирует, а простые люди вас либо поддерживают и пытаются спасти, либо молчат (из страха или нежелания вмешиваться в чужие проблемы), либо тайком пишут на вас доносы. Есть конечно и те, кто открыто поддерживают репрессии, но за это их обычно именуют охранителями и ватой – оба термина однозначно пейоративные. Их может быть много, но их статус среди условных адекватных и образованнных людей именно такой: нерукопожатная вата.

В либеральных демократиях эта динамика совершенно иная. Поскольку система основывается на создании согласия, то широкие массы простых людей не просто принимают легитимность системы (как мы уже отметили выше), но одновременно выступают и в качестве активных адвокатов этой системы, и в качестве добровольных стражей правопорядка в ней. Не из страха, не за печеньки, не из материальной выгоды от «близости к кормушке», не из невежества или отсутствия образования. А от своего имени, искренне и бескорыстно, гордо расправив плечи. И именно поэтому для того, кто дерзнул выйти за грань допустимой критики, простые люди легко становятся не тайными, а открытыми врагами. Пишут ли они доносы или же «булят» социально – они делают это совершенно не стесняясь, с чувством собственной праведности и с уверенностью тех, на чьей стороне власть.

Это распределённая система, в которой «полноценные» репрессии со стороны власти попросту не нужны, за исключением крайних случаев. Основная доля репрессий до определённого этапа (!) остаётся социальной и выполняется не сотрудниками в форме, а простыми людьми. Вот почему, вслед за угрозой депортации, пожеланием смерти от рук террориста и публикацией вашей фотографии на входе в школу вашего ребёнка, вам как ни в чём не бывало укажут на тот бесспорный факт, что ведь в других странах вас могли бы и посадить!

Впрочем, вполне возможно, что ещё посадят. Ведь система может (и будет) благополучно скатываться в полноценный авторитаризм по мере того, как погода будет портиться. Сперва для одной категории людей, затем ещё для одной...

И этот путь будет полон билбордов, объясняющих на каждом километре, почему это другое. Старательно установленных не властью, а простыми людьми. Не за деньги, а по зову сердца.

* * *

Всё описанное выше – это лишь инструменты. И конечно, не все пузыри одинаково закупорены. При хорошей погоде все эти инструменты будут отложены в сторону, а окна и двери будут открыты для проветривания. Эмоциональное напряжение будет снижено, а армия добровольных адвокатов и стражей системы будет мирно жить своей жизнью.

Словно в дешёвом шпионском фильме, где уже закодированные агенты даже не подозревают, что в один момент могут быть активированы по кодовому слову. Не подозревают этого и сторонние наблюдатели – ведь в иных вопросах агенты ведут себя как адекватные и образованные люди, коими они, возможно, и являются.

Кто бы мог подумать, что дешёвые голливудские клише могут стать таким точным описанием реальности?

(2/2)

#пропаганда@IdeasSubtitled

По зову сердца и по согласию.

Обитатели любого пузыря уверены, что это другое, и что у сторонних наблюдателей недостаточно контекста, чтобы это понять.

«Аналогии не работают», – говорят они, когда аналогии приводят к нежелательным выводам.

Обитатели пузыря уверены, что формируют своё мнение самостоятельно и осознанно, независимо от мнения других. И день за днём, год за годом, все они – каждый уникальный в своей оригинальности – исправно повторяют одни и те же постулаты. Почти слово в слово.

Ведь самая успешная индоктринация – та, которая убеждает носителей, что никакой индоктринации и вовсе нет.

* * *

Советский опыт убедил широкие массы русскоязычных людей в том, что идеология и индоктринация – это признаки авторитарных режимов. «Расколдованные» западными либеральными демократиями, переехавшие туда или желающие это сделать, они зачастую уверены, что получили эффективную прививку от пропаганды.

Образуется довольно забавный феномен. Чуть ли не каждый из этих людей мнит себя профессором Преображенским, окружённым толпой Швондеров и Шариковых – так и не расколдованных, продолжающих некритично поглощать пропаганду. С таким элитаризмом не всегда понятно, где же тогда все эти Шариковы, если куда ни плюнь – везде одни профессоры Преображенские.

Приходится констатировать, что если эффективная индоктринация – это действительно та, которая незаметна, то индоктринация в позднем СССР и в современной России или Беларуси была и остаётся чудовищно неэффективной!

Так или иначе, эти истинные западные аристократы, случайно рождённые в советском теле, наконец освобождаются от оков и попадают в обитель критического мышления и свободомыслия – в западную либеральную демократию.

Но вот парадокс: элементарная логика говорит, что либеральные демократии требуют индоктринации гораздо больше, чем любой авторитарный режим. Ведь если система не позволяет контролировать население силой, то создание согласия среди широких народных масс становится для неё жизненно важной задачей. То, что для авторитарных лидеров было лишь "nice to have" (безусловно, облегчая им жизнь), для демократии становится поистине незаменимым. И поэтому реализуется гораздо менее топорно и куда более эффективно. В виде распределённой (т.е. децентрализованной) системы.

На первый взгляд этот тезис может показаться странным. Я лично знаю как минимум четыре нации, которые считают своей уникальной национальной особенностью постоянное несогласие друг с другом («пять человек – десять мнений»). И это ли не признак настоящей демократии, где каждый думает своей головой? Но не соглашаясь друг с другом по целому ряду малозначительных деталей и демонстрируя этим бурлящий демократический дискурс, они не ставят под вопрос «несущие конструкции» системы, принимая её базовую праведность и легитимность. Сама критика здесь выступает как инструмент контроля: чётко устанавливая её допустимые границы, система автоматически маргинализует любого, кто дерзнёт их преступить:

Этот человек левее ДАЖЕ того ярого критика власти, который вчера бесстрашно назвал премьера идиотом! Стало быть, он ультра-радикальный экстремист и псих, и значит, соглашаться с ним уж точно не комильфо!

Таким образом, если в авторитарных режимах линия партии определяет для вас «правильное мнение», то в куда более эффективной системе индоктринации либеральных демократий она определяет также и «правильную критику».

(1/2)

#палестинаизраиль@IdeasSubtitled

«Не вмешивайтесь! Оставьте Израиль в покое!» – защищали они право Израиля на оккупацию, апартеид и геноцид палестинцев.

«Никто не вправе вмешиваться в дела суверенного государства!» – настаивали они, пока Израиль перемещал жёлтые линии по Ливану, старательно саботировал переговоры с Ираном и оккупировал давно забытый всеми кусок Сирии (вдобавок к тому куску, что был забыт гораздо раньше).

Всё это вне политики. Всё это – для безопасности. И поэтому можно.

• Живущим в Израиле критиковать вышеперечисленное не подобает, поскольку это предательство. Не нравится? Так чего же ты не уезжаешь?

• Уехавшим из Израиля критиковать вышеперечисленное не подобает, поскольку это лицемерие. Не нравится? Так ты же уехал – вот и живи своей новой жизнью!

• Никогда не жившим в Израиле критиковать вышеперечисленное не подобает, поскольку это антисемитизм. Как и терроризм, этот ярлык не требует дальнейших разъяснений.

• Всем вышеуказанным категориям можно Израиль любить и поддерживать. Поскольку все имеют право на своё мнение.

* * *

Я конечно сгущаю краски.

Живущим в Израиле можно критиковать Израиль за другие вещи. Границы дозволенного коллективно устанавливают другие живущие в Израиле. Разные люди устанавливают разные границы, но все они одинаково уверены в своём праве это делать от имени всей нации и угрожать доносом и депортацией за преступление этих границ.

Разрешённые границы могут проходить где угодно – от критики шаббата или плохого сервиса до критики конкретной реформы или конкретной партии (в пользу другой такой же партии). Критика оккупации и войн практически всегда находится далеко за пределами допустимых границ. Признание палестинцев людьми находится далеко за пределами допустимой реальности.

Граждане распределяются между двумя полюсами:

• «Мы в Израиле такого не потерпим!» – активно заявляют одни.

• «Кошмар, и зачем мы в Израиле такое терпим...» – пассивно сетуют другие.

Часто угрозы не подкрепляются никакими действиями. Это называется «атмосфера демократии и свободы слова».

* * *

Удивительно, но среди них есть и другие люди. Их мало, влияния у них ещё меньше, но они есть. Кто-то из них уже готовится перейти из категории «предатель» в категорию «лицемер». Кто-то планирует остаться «предателем». Кто-то просто тихо сохраняет своё человеческое мнение, без особого шума, пока это технически возможно, и может быть даже считает, что я излишне драматизирую.

Нам не нужно соглашаться во всех деталях. Моя позиция была и остаётся:

Равные права и свободы для всех жителей от реки и до моря, в любой политической конфигурации.

Эта позиция основывается на простом и универсальном принципе:

Все люди в равной степени заслуживают одних и тех же политических прав и гражданских свобод.

Этот принцип – ни что иное, как сжатая версия всеобщей декларации прав человека. И именно потому, что она всеобщая, в компетенции любого человека где бы то ни было её поддерживать.

Невозможно настроить против оккупации человека, который не видит в ней моральной проблемы, поскольку не считает, что палестинцы в принципе заслуживают прав и свобод, которых они лишены. Считает ли он активно, что они их НЕ заслуживают, или же ему просто пассивно всё равно – не имеет значения.

И поэтому этот принцип – это тот минимум, без принятия которого дискуссия действительно не имеет смысла.

Глупо спекулировать о том, какой позиции придерживался бы я сам, если бы остался в Израиле. Был бы я «предателем», называл бы «предателями» других или же призывал бы не драматизировать, потому что в моём кругу вроде всё норм. Знаю только, что в один пузырь нельзя войти дважды.

Живущим в Израиле и не вошедшим в этот пузырь даже сегодня – мои искренние лучи поддержки.