Камерная библиотека. Часть 4
 
Часть 1
Часть 2
Часть 3

Гумилев. Именно так лаконично выведено тюремным черным маркером на белом корешке. Томик стихов Николая Гумилева аутентично тюремный. Со всех сторон черный, переклеенный, кажется, кожаным переплетом и стянутый скотчем. Несколько страниц биографии поэта пущены на арестантские самокрутки, но сами стихи не тронуты. 
 
Николай Гумилев как раз упоминается на страницах предыдущей книги в богословских и культурологических беседах в окружении отца Арсения. Со спокойным рассуждением и уважением тамошний священник, бывший культуролог, говорит о простой и чистой вере Гумилева в противовес остальным метущимся поэтам.
 
Гумилев – один из моих любимых поэтов. Расстрелянный в 35, он буквально обладал предвидением или предзнанием и о себе, и о России. На стыке эпох он чувствовал инфернальные вихри, облекая в слова грядущее и настоящее, находя провидческие слова «шестым чувством». Отливающий пулю рабочий, что его, Гумилева, с землей разлучит,  летящий куда-то в пропасть Заблудившийся трамвай, с отрезанными головами и «врезанным Исаакием в вышине», вся страна, чей свободный полет он наблюдал изнутри с состраданием, но и с любопытством. 
 
«Как я вскочил на его (трамвая) подножку, было загадкою для меня». А вот как: будучи в Париже, где, кажется, его застигла революция, Гумилев решает вернуться в Россию со словами «Я бывал в Африке и сталкивался с крокодилами. Вряд ли коммунисты страшнее (крокодилов)…». 
 
Гумилев – мечтатель и в хорошем смысле авантюрист, романтик, стоик, любящий эту жизнь. Он не оскорбляет своих читателей неврастений и не унижает душевной теплотой, но рисует контуры таинственного Чада, вековые баобабы, царственные звуки. Духи ада и изысканный жираф, о котором стоит подумать девушкам, когда «руки особенно тонки», и «взгляд особенно грустен». Озеро Чад, кажется, совсем обмелело. Но ни Гумилев, ни его «девы-жрицы с эбеновой кожей» об этом не узнают. 
 
По легенде, в которую я верю, на стене своей камеры в ночь перед расстрелом Гумилев написал красивые строки: «Проплывает Петроград… Я не трушу, я спокоен. Я – поэт, моряк и воин…» В библиографию поэта это стихотворение не вошло. Подтвердить авторство Гумилеву не довелось. Расстрелянный большевиками на заре своей власти, он лежит в неизвестной общей могиле. Первая жена Гумилева поэтесса Анна Ахматова пыталась ее найти, но не смогла. Их сын – Лев Гумилев, ставший великим историком, автором пассионарной теории этногенеза, значительную часть жизни проведет в лагерях. «Муж в могиле, сын в тюрьме. Помолитесь обо мне», напишет Ахматова. 

Ваш,
Максим Круглов

 Помочь можно на карту:
5547 5983 8581 0504
Назначение платежа:
«добровольное пожертвование»