Начало 2026 года ознаменовалось весьма тревожным симптомом: число убыточных банков в России по данным Центробанка за два месяца выросло почти вдвое, охватив уже пятую часть сектора. Текущая модель выживания финансового рынка всё больше напоминает вынужденную монополизацию, где крупные игроки поглощают слабых ради сохранения формальных показателей устойчивости. Невольно вспоминаешь Джона Кеннета Гэлбрейта с его ленедарным: «Экономика — это предмет, в котором несколько человек находят работу, создавая неразбериху для остальных». Высокие ставки практически парализовали кредитование малого бизнеса, лишив региональные банки возможности находить качественных заемщиков и развиваться. Этот процесс превращает банковскую систему в закрытую и малоподвижную структуру, где за внешним фасадом стабильности гигантов скрывается прогрессирующее истощение рыночных механизмов.
Прогнозы по годовой прибыли в 3,2 трлн рублей выглядят скорее как попытка удержать глупый оптимизм либо сделать хорошую мину при совсем плохой игре, поскольку реальные убытки от невозвратных долгов могут проявиться в полной мере лишь к следующему году. В такой конфигурации любое запоздалое решение регулятора рискует стать фатальным для тех институтов, которые всё еще пытаются балансировать на грани рентабельности.
Результирующим итогом финансовой нестабильности становится формирование зоны высокого риска для обычных вкладчиков, чьи сбережения оказываются заложниками процесса консолидации сектора. Исчезновение малых и региональных банков ограничивает выбор граждан, вынуждая их доверять средства перегруженным гигантам, чья устойчивость при реализации каскадных рисков остается под вопросом.