Разговоры в курилке

В курилке стоял тяжёлый запах — дешёвый табак, гарь и что-то металлическое, будто сама работа въелась в стены. За перегородкой равнодушно бил пресс, отсчитывая время, как старые часы. Отбивался глухой такт обеденного перерыва.

Саня, механик, сидел, сгорбившись. Он нервно стряхивал пепел в жестяную банку. Разговор с начальником уже остыл, как недокуренная сигарета. Всё было сказано. И всё оказалось бессмысленным. Руководство, ссылаясь на положение в стране, никак не хочет идти на положенное по трудовому договору пятипроцентное повышение зарплаты.

— Положение в стране. Всегда есть какое-то положение… В прошлом году ботинки мелкому взял за три, — сказал он наконец, не глядя ни на кого. — Такие же сейчас — пять с половиной. Точно такие-же… Только дороже.

Он усмехнулся, но в этом не было ни злости, ни смеха — одна усталость.

— Инфляция… Слово какое удобное. Всё в него помещается. И цены, и зарплаты, и жизнь.

Пресс за стеной продолжал работать. Ровно. Упрямо.

— Они там в правительстве, — он махнул куда-то вверх, — двигают свои цифры, ставки, проценты, экономику насилуют. Вот дали бы кредиты под нормальный процент производителям, но нет, душат бизнес. Создайте честные условия на рынке — конкуренция всё сама разрулит, и цены на место встанут. А так — один обман.

Старый токарь Михалыч оторвал взгляд от книжки и повторил слова, будто пробовал их на вкус. Поморщился.

— Рынок, говоришь, конкуренция? Представь: наш цех — это и есть вся страна. Мы делаем гайки. Штампуем эти гайки каждый день. Гайка — это товар. Пусть для удобства счета за одну смену мы их делаем ровно сто штук. И нам на руки выдают сто бумажных жетонов, чтобы мы эти гайки могли друг у друга выменять. Не таскать же гайки по карманам? Жетоны бумажные, лёгкие, удобные. Один жетон — одна гайка. Всё честно. Всё понятно?

— Ну, допустим.

— А теперь представь: начальник цеха за ночь напечатал ещё сто жетонов и раздал своим замам. Что произойдёт в обед?

— Ну… Теперь у нас сто гаек и двести жетонов. Получается, гайка будет стоить два жетона, — буркнул Саша. Он затушил сигарету о край банки, но не сразу убрал руку.

— Во-во. Жетонов для обмена стало в два раза больше, а самих гаек — нет. Это и есть твоя инфляция. Ты думаешь, это случайность? Стихийное бедствие, как потоп? Цены чтоли сами по себе увеличиваются? Нет, Санька. Это способ выкачать из тебя ещё больше стоимости, которую ты создаёшь. Вот как у нас в жизни? Раньше ты за час работы покупал пять буханок хлеба, а теперь — только три. Твой час остался тем же, а хлеб «убегает». Это не ошибка, это ловкий трюк.

В курилке стало теснее от этих слов, будто воздуха убавилось.

Саня смотрел в пол. Там была чёрная полоса масла, въевшаяся в бетон, как старая мысль. Он нахмурился, пытаясь переварить аналогию. За окном лязгнула тяжёлая тележка, эхом отозвался цех.

— Выходит, не случайность? — спросил Саня. Он уже знал ответ, но иногда человеку нужно услышать его вслух, чтобы окончательно перестать надеяться.

Токарь чуть улыбнулся — уголками губ, почти незаметно, как улыбаются, когда радоваться нечему.

— Не случайность, а система. На всё вокруг цены поднимают, а ты свою зарплату поднять не можешь. Ты не хуже и не лучше остальных. Твоя работа, твои руки, твоя усталость к вечеру — всё это имеет цену. В этой системе твоя рабочая сила — это такой же товар, как и всё остальное.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Инфляция — это когда дорожают все товары, кроме товара «рабочая сила». Это когда дорожает всё, кроме тебя.

Книжка в руке Михалыча тихо захлопнулась.

#Курилка

Подписаться на канал