А потом я вспомнил про данбаровские слои и слегка развеселился. Десять — это ровнёхонько между той пятёркой, которой звонят в три ночи, и той пятнадцаткой, с которой ужинают. То есть у меня сейчас ровно столько людей, сколько предусмотрено конструкцией. Заводские настройки.

Чё, поверил, что я это вспомнил? Ни хрена я не вспомнил. Я это наковырял, пока писал статью. Но звучит же отлично — будто я умный и начитанный.

В целом красиво получилось. Провёл деноминацию, выкинул фантики, сижу над своими золотыми, как Буратино на Поле чудес.

А помнит про тебя касса
Знаешь, кто помнит про твой день рождения без всяких напоминалок?

Банк. Стоматология. Автосервис. Барбершоп, в котором ты стригся один раз в позапрошлом году. Помнят лучше друзей, поздравляют раньше матери и прикладывают скидку десять процентов до конца недели.

И это, если разобраться, самые честные отношения на рынке. Обеспечение полное с обеих сторон: им нужны твои деньги, ты про это знаешь, они знают, что ты знаешь. Никто никого не обманывает. Единственные, кто про тебя стабильно помнит, — те, кому ты можешь занести.

Теперь про меня.
Я тебе «С Яблочным спасом» не шлю. У меня поизящнее: я что-нибудь пишу раз в неделю. Чтобы ты не забыл, что я есть.

Полторы тысячи слов о том, как обесценилось человеческое внимание, написаны ровно затем, чтобы их прочитало побольше людей. Чтобы ты задержался, узнал себя, кивнул и, если очень повезёт, переслал кому-нибудь со словами «прямо про нас».

Ты дочитал до этого места. Значит, купюра прошла.

Свежая, хрустящая, ничем не обеспеченная. Двухсот часов я тебе не отдал — отдал восемь минут, и то не своих.

Ставку по этому рынку никто не поднимет. Регулятора нет, лицензия не нужна, станок стоит у каждого. И печатают все, включая тех, кто пишет статьи о том, как это плохо.

Дальше по законам жанра я должен тебе что-нибудь продать. У меня есть что: детский лагерь, школа программирования, интегратор, который поставит тебе телефонию. На худой конец могу поздравить с Яблочным спасом.

Всё это пройдёт мимо. Я только что подробно объяснил, что моя валюта — фантик, а теперь собираюсь этим же фантиком с тобой расплатиться. Не возьмёшь.

Да и не перешлёшь ты эту статью никому. Подумаешь «прямо про нас», на секунду даже вспомнишь конкретного человека, которому её стоило бы отправить. И не отправишь. Почему — мы с тобой только что и разбирали.

Поэтому скажу коротко и по делу.

Я знаю, где наливают в канистры.